Анна Платунова – Фантастика 2025-148 (страница 262)
— Он не… — начала было я, но закончила фразу в опустевшей комнате: — …расскажет.
Норри вернулась растерянная и злая.
— Он хоть что-то объяснил? — с надеждой спросила я.
Гоблинка угрюмо поглядела исподлобья.
— И как я только умудрилась отыскать таких друзей: один проблемней другого! И всех спасай! — проворчала она.
— Да никто тебя не просит!
Я легла на кровать, повернувшись спиной к Норри, но скоро мне в бок прилетел ощутимый толчок. Видно, сила удара должна была говорить о силе раскаяния подруги.
— Ну это… Извини! Я ведь тоже за него волнуюсь! Ты права: дело нечисто. Рон сам не свой. Ничего не рассказывает, только твердит как птица-повторюшка: «Так будет лучше. Так будет лучше». Но ему совсем хреново, вот что я скажу.
— Проклятие? — прошептала я. — Если бы только понять, как оно работает!
— Разберемся!
Снежник. День тридцатый
Снежник. День тридцатый
Наши наблюдения пока ни к чему не привели. Такое ощущение, что Рон понял, что мы за ним следим, и специально попадался на глаза. По дороге на завтрак его зеленая мантия, накинутая поверх куртки, мелькала среди черных деревьев. В столовой он выбрал место недалеко от нас с Норри, но в нашу сторону старательно не смотрел. На занятиях переместился на любимую первую парту — в последнее время он сидел рядом со мной, наверху. Он будто хотел показать: «Ну вот он я, глядите, жив-здоров, отстаньте уже от меня!» А лицо… Я все думала, когда я видела у Рона такое же застывшее лицо, а потом вспомнила. В тот день, когда я продырявила ему ладонь ланцетом из драконьего железа, на лице Рона не дрогнул ни один мускул, он только крепко сжал губы, чтобы не выдать, как ему больно…
А после занятий он просто пропал, как в воду канул. Только что шел впереди в сторону общежития, миг — и его след простыл. Я будто глупая курица носилась по дорожкам, едва ли не заглядывала под кусты. Но ведь Рон еще не совсем сошел с ума, чтобы устраивать игру в прятки. Нет, он обвел меня вокруг пальца, перехитрил. Сбежал тогда, когда ему это было нужно.
Куда же он отправился и зачем?
Никудышные мы с Норри дознаватели, вот что я скажу. Она пыталась разузнать, не видел ли кто-нибудь Рона во второй половине дня. Оказалось, что многие видели, как он отправлялся к воротам, как вышел за них, углубился в торговые ряды — и все, дальше след терялся.
До вечера я вся извелась, но Рон как ни в чем не бывало явился на работу в лечебницу. Взъерошенный, на ботинках налипла грязь. Налил себе стакан воды и осушил большими глотками. Похоже, он как ушел после обеда, так и не присел, не перекусил. И домашнего задания тоже не сделал! Последнее сильнее всего меня пугало: прежний Рон уселся бы за учебники в ураган, грозу и бурю.
Как же мне хотелось взять его за плечи и хорошенько встряхнуть. Надавать пощечин. Или обнять крепко-крепко. Душа выворачивалась наизнанку, когда я смотрела на его бесстрастное лицо.
«Почему ты мне не доверяешь? Почему не расскажешь, что случилось? Вместе мы что-нибудь придумаем!» — мысленно кричала я.
И даже несколько раз открывала рот, чтобы произнести эти слова вслух, но Рон будто чувствовал — обжигал взглядом. И я боялась, что, если заговорю, он просто развернется и уйдет, и разорвется даже та тоненькая ниточка, которая связывала нас сейчас.
Поэтому я терпеливо жду. Рано или поздно мы с Норри узнаем, что происходит. На крайний случай обратимся к ректору за помощью. Я не собираюсь молча смотреть, как мой друг губит сам себя.
Снежник. День тридцать первый
Снежник. День тридцать первый
Ночью выпал первый снег и ненадолго преобразил унылый и темный мир. Чистейшим покрывалом укрыл черную землю, превратил колючие и злые кусты в пушистых и ласковых зверушек, засеребрился морозными звездочками в лучах утреннего солнца.
Я видела из окна, как первокурсники с гиканьем и криками радости вываливаются из дверей. Мальчишки лепят снежки и обстреливают друг друга, девчонки разлеглись на холме и водят руками из стороны в сторону — делают снежных фей.
Как бы мне хотелось тоже бегать там среди них, кидаться в Рона снежками или отряхнуть ему на голову пушистую ветку, так чтобы холодные снежинки насыпались за воротник, а на черных волосах заблестели и заискрились капли.
Я видела, как он ушел. Самый первый. Не глядя ни на кого, ни обращая внимания на крики и смех. Кто-то из ребят запустил ему в спину снежком, но Рон лишь повел лопатками, отряхиваясь.
Бедный мой, бедный. Что же с тобой происходит?
На улице заметно похолодало. Часть торговцев на рынке поставили палатки, а часть просто закрыла торговлю на зиму — прилавки опустели. Я прибежала, чтобы купить варежки: пока утром добралась до столовой, а потом до учебного корпуса, руки заледенели. Нашла недорогие и теплые, пусть и колючие, у пожилой торговки, которая вязала их сама из овечьей шерсти.
На обратном пути прошла мимо «Трудолюбивой пчелки». Давно я здесь не была. Под облетевшими каштанами притоптывал от холода и бил себя по бокам гоблин — приспешник темного мага. Вот уж кто выходит на работу в любую погоду! Когда только их всех отловят? Наверное, никогда. Орка вот схватили, так на его место быстро зашлась замена!
Пока я смотрела, к гоблину приблизилась фигура, закутанная с ног до головы в темный плащ. Не тот щуплый и низкорослый мужчина, а кто-то новенький. Он был намного выше. Приспешники меняются, и только маг-отступник неуловим.
Но это все ерунда по сравнению с моими переживаниями за Рона. Я почти решилась обратиться к ректору. Сегодня вечером с Норри взвесим все за и против.
Перелом. День второй. Вечер
Перелом. День второй. Вечер
Название первого зимнего месяца полностью отражает мое душевное состояние.
По легенде, когда-то давным-давно в нашем мире не было зимнего холода, только весна и вечно юное солнце, но однажды мир разломился и в прореху хлынула ледяная тьма. Три великих героя противостояли силам зла и все-таки вернули людям тепло и жизнь.
Пишу о сказках, чтобы хоть ненадолго укрыться от страшной реальности. Сказки всегда спасали меня, но не теперь… Сейчас мне придется самой стать героем для Рона и не дать ему провалиться в черноту, держать за руку и вытянуть, как совсем недавно он сам вытащил меня с того света.
А теперь нужно собраться с силами и записать подробно все, что я узнала о проклятии. И как я это узнала.
Среди студентов всегда находились желающие заработать легкие деньги. Всего-то и надо, что заполнить магией кристалл-накопитель и получить за это полновесную золотую монету. Неравноценный обмен: магия ценилась дороже, но и студенты, особенно первокурсники, не могли продавать услуги без лицензии, до получения которой еще учиться и учиться.
Кто-то, как я, раз попробовав, больше никогда не связывался с темным магом. Я до сих пор помню отвратительную слабость, я тогда еле передвигала ноги. А кто-то посчитал, что легче раз в неделю становиться донором, зато все остальное время бездельничать.
Не знаю, куда смотрит отряд равновесия и почему они никак не доберутся до главного злодея. Вылавливают мелких сошек, да без толку — посредники ничего не знают. А что если маг и тут нашел лазейку? Любителей поживиться золотом хватает и среди служителей закона.
Нейла с факультета артефакторов три раза ходила к магу-отступнику. Магический дар у нее и так был слабенький, но с горем пополам восстанавливался первые два раза, а вот в третий… Нейла свалилась в обморок прямо во время лекции. Прибежал наш декан, но даже он, сильнейший целитель, не сумел привести ее в чувство. Поднял на руки и унес в лечебный корпус.
По себе знаю, оказаться в лечебном корпусе не шуточки. Значит, дело плохо.
Рон в этот день прогулял занятия, ушел с самого утра. И хотя я ужасно волновалась за друга, переживала теперь и за Нейлу. Все случилось на глазах у Норри, она мне все пересказала в деталях. А позже по академии расползлись и другие подробности. О том, что бедная Нейла потеряла магию навсегда. О том, что декан Орто, обычно спокойный, орал не своим голосом, что если только поймает негодяя, разрушившего девчонке будущее, то задушит его своими руками.
Скоро мы все знали, что ночью Нейла отправилась на встречу. У приметного ясеня ее ожидал проводник, закутанный в плащ.
«Не тот, что раньше, — шептала Нейла, когда очнулась и смогла говорить. — Тот был низкорослый, тощий, а этот высокий и двигался быстро, как обычно двигаются молодые».
Такие себе приметы. Кого можно по ним вычислить?
Третья золотая монета обошлась первокурснице слишком дорого. Когда она поправится, вынуждена будет покинуть академию Кристалл. Она утратила свой дар и никогда не станет артефактором.
Все студенты оказались под впечатлением от истории. Даже преподаватели ходили подавленные. С последних занятий нас отпустили и не задали домашку. Меня это самую капельку порадовало. Глупо, конечно, радоваться чему-то в такой момент, но я подумала о Роне: завтра ему не поставят одну звезду за прогул.
В другое время я бы, наверное, отпросилась с подработки: какой из меня помощник в таком состоянии. Но я пошла, потому что надеялась, что и Рон появится в лечебнице.
И он пришел. Под глазами круги, белый будто бумага. По обыкновению молча принялся за снадобья. Уже даже Винс не выдержал — начал пытать Рона, что с ним происходит.