Анна Платунова – Чужая невеста (страница 30)

Тайлер потихоньку потянул меня за руку к себе. Еще ближе. Еще чуть-чуть навстречу друг к другу.

— Это Ярс тебе запудрил мозги. Он признался. Это он тебя уговорил.

— Он там живой? — полушуткой спросила я.

— Синяк под глазом быстро пройдет, — сурово буркнул Тай и, не успела я осуждающе нахмурить брови, усмехнулся краешком губ. — Мы больше не дрались. Он, конечно, засранец, но я благодарен ему за то, что он сумел до меня достучаться.

— Достучаться, — хмыкнула я. — В прямом смысле слова. Как ты мог подумать про меня такое? Чтобы я за две недели влюбилась в этого хлыща? Променяла тебя на него! Ты ведь знал, что Лэггеру нельзя доверять, что он манипулирует людьми!

Тайлер качнул головой, будто и сам удивлялся: «Как?»

— Я чувствовал, что ты в чем-то обманываешь. Недоговариваешь. Ну и вот. Накрутил себя.

— Дурачина.

Он улыбнулся. В уголках губ пряталась надежда. «Ты меня простишь?» Моя улыбка стала ответом.

— Давай договоримся, что станем доверять друг другу всегда и во всем, пусть факты против, — попросила я.

— И всегда будем говорить правду, какой бы горькой она ни была.

— Хорошо…

— Ладно!

Последнее расстояние, которое теперь не превышало длины локтя, мы преодолели в едином порыве. Тайлер притянул меня к себе, устроив между колен, как тогда, в подвале, где нас окружили бестии. Он обнял меня, покачивая, будто баюкал. Прижался губами к виску. В его объятиях я впервые согрелась за этот длинный трудный день.

— Я тебя ему не отдам, — прошептал Тай. — Как я могу отдать тебя? Мы сбежим. Спрячемся в Истэде. Я смогу отремонтировать старый родительский дом. Скоро весна… Ты увидишь, как в саду расцветут вишни.

Из моих глаз хлынули слезы. Несбыточная мечта.

— Тай, я ткач. Теперь известно наверняка. Перед тем, как появились хримы, Лэггер успел проверить мой дар.

— Знаю, — тихо ответил он. — Ярс все видел.

Выходит, Тайлер и сам понимал, что далеко мы не убежим. Все силы империи будут направлены на то, чтобы отыскать ткача. Рано или поздно нас поймают.

Однако существовало кое-что, действительно внушающее надежду. Оппозиция.

— Тай, послушай, — прошептала я.

Отстранившись, я взяла его лицо в ладони и выложила как на духу все о последнем разговоре с ректором Кронтом, о том, что фигуры на доске расставлены и все ждут хода от меня. Если я смогу добыть доказательства… А я смогу!

— Смотри! — Я придвинула к себе вещмешок, где на самом дне, завернутый в сорочку, лежал амулет Фрейна, который я стащила во время ужина. — Флакон с кровью одаренного. Он помог Фрейну изменить внешность. Передай его ректору: он разберется, как эта штука работает!

— Помог изменить внешность, — повторил Тайлер.

Он повертел склянку и рассмотрел ее со всех сторон, прежде чем спрятать в карман.

— О чем думаешь?

— Да так… Ни о чем. Обещаю передать!

— Пока оппозиция готовится к решительным действиям, я буду держать Фрейна на расстоянии. Тай. Тай! Посмотри на меня. Ты мне веришь? Еще не все потеряно.

Тайлер бережно погладил мою скулу большим пальцем. В глазах бушевала буря. Страх за меня. Надежда. Боль. И тлеющая ревность.

— Ты же видишь, какой он жалкий, — прошептала я. — Как размазня. Ничего не стоит водить его за нос. До свадьбы он до меня не дотронется! А свадьбы не будет!

— Не будет, — глухо подтвердил Тайлер. — Потому что ночью накануне я приду и убью его.

И в устах Тайлера эти слова не звучали пустой угрозой.

— Мне нужно время, Тай. Я должна попасть во дворец. Я обещала помочь!

Тайлер только выдохнул воздух вместе с рычанием. Тяжело, я знаю.

— Я знаю… — вслух прошептала я и накрыла губами его губы.

И больше не нужны были слова. Наши тела, изголодавшиеся по ласке, по прикосновениям и нежности, всегда умели договариваться лучше. Тайлер на миг остановился, лишь увидев повязки на моих запястьях.

— Собираем кровь, чтобы закрыть разрыв, — как можно беспечнее объяснила я.

Тайлер осторожно поцеловал тонкую кожу рядом с бинтом. Один Всеблагой знает, что он ощутил, заметив порезы на моих запястьях, но на миг на лице Тая появилось такое выражение, будто он сейчас пойдет и голыми руками порвет на части и Лэггера, и Данкана.

— Все хорошо. — Я пропустила сквозь пальцы пряди его жестких волос. — Иди ко мне…

Мы упали на мой спальный мешок, не разнимая рук, не прекращая поцелуев.

— Мы сейчас что, наставляем рога высочеству? — хихикнула я.

— Не наставляем. — На лице Тайлера мелькнула улыбка. — А проращиваем. Медленно и с наслаждением.

Медленно. Глубоко. Страстно и сладко. С наслаждением. Все, как мы любим.

Глава 34

Спустя несколько дней отряд расположился у стен сгоревшего восточного гарнизона. Внутри не осталось ни одного сохранившегося дома, который можно было бы использовать для проживания. Впервые я видела своими глазами, какие разрушения принес Прорыв. Место, которое я считала домом, сделалось неузнаваемо.

Стена и дозорные башни разрушены. От поврежденных пожаром домов остались лишь остовы. Что не сделали твари и огонь, закончили вьюги и дожди.

Я бродила по серой грязи — снегу, перемешанному с пеплом — и никак не решалась зайти в штаб, где раньше на втором этаже располагались наши с отцом комнаты.

Кроме меня здесь побывали почти все члены отряда. Не знаю, что они искали на пепелище. Они посещали его как мемориал, чтобы почтить память о погибших? Или ими двигало простое человеческое любопытство? Или таким образом они напоминали себе, что, хотя вокруг царит смерть, сами они еще живы.

Я дождалась, пока интерес немного схлынет, и пришла одна. Тайлер предлагал составить мне компанию, да и Веела с Ронаном были не против прогуляться вместе со мной, но мне хотелось побыть наедине с воспоминаниями.

Покружив вокруг дома, я поднялась на крыльцо. От уютного зала, где когда-то потрескивал камин, а старый Олард мурлыкал под нос простую мелодию и выстругивал фигурки, остались голые обугленные стены. Гобелены сгорели, столы и лавки тоже, остов камина пялился на меня незрячим черным глазом.

Наверху разрушения еще хуже. Сквозь провалившуюся крышу то сыпал снег, то лил дождь. Вот и сейчас моя старая спальня оказалась погребена под слоем пушистого снега.

На полке, обращенные корешками ко мне, стояли книги: сказки, учебники. На первый взгляд они выглядели невредимыми, однако, когда я сняла с полки когда-то любимую мною историю «Приключения потерянной девочки», выяснилось, что листы слиплись в серую массу.

На пороге кабинета отца я долго стояла, разглядывая шкафы с массивными дверцами и письменный стол. Сколько раз я так же заглядывала в приоткрытую дверь и смотрела на широкую спину отца, склонившегося над документами. Смотрела, как он работает — размеренно и методично. Как обмакивает кончик пера в чернильницу. Перечитывает приказы и пишет убористым твердым почерком доклады. Я могла так стоять несколько минут, не окликнув его, не отвлекая от дел. Не хотела мешать. Отец часто засиживался допоздна, вставал на рассвете. Лучше пусть заканчивает поскорее и ложится отдыхать.

Но я знала, что, если позову его, он немедленно отложит дела и встанет навстречу.

— Папа… — прошептала я.

И словно наяву увидела, как отец поднял голову от документов и обернулся на зов. Такой родной. Любимый…

— Прощай, — всхлипнула я.

Прикрыла дверь, отступила. Шаг. И еще шаг. Тихонько спустилась по ступенькам, стараясь не шуметь и не скрипеть, чтобы не нарушить тишину опустевшего дома. У отца не было могилы, но этот дом, кабинет — хранили память о нем. На душе было и грустно, и светло — будто я обняла папу.

У крыльца стоял Тайлер. Он встревоженно посмотрел на меня:

— Как ты?

Пришел все-таки, не выдержал. В дом не заходил, ждал снаружи, и в душе разлилась теплая благодарность.

— Ничего не осталось, — сказала я. — Но все равно — приятно побывать… дома.

— Кое-что осталось, — загадочно улыбнулся Тайлер и сунул руку в карман. — Я нашел в прошлый раз. Твоя?

На ладони Тайлера лежала Растрепа. Моя куколка, которой я шила платья из лоскутков. Однажды Растрепа бесследно исчезла, а оказывается, она просто завалилась между стеной и боковиной кровати. Лежала там все эти годы. Ждала меня.

— Растрепа! — Я обрадовалась ей, как дорогой подружке. — Вот это да!