Анна Пестерева – Сообщники (страница 25)

Среди нас выделялся Карим – маленький казах с осипшим голосом. Оказалось, что это врожденное. Его левый глаз был больше правого. Карим шутил, что левая часть лица – Европа, а правая – Азия. Карим – титулованный стендап-комик, широко известный в узких кругах. Он интригующе заявил, что стендап-курсы ему оплатил богатый меценат, тайный ценитель его комедийного таланта. Мы завистливо вздыхали, у нас не было богатых поклонников.

Началось занятие. Мы сели в круг и начали отвечать на личные вопросы: отношения, домашние животные, драки, воровство, наркотики, секс в необычных местах. Василиса призналась, что занималась сексом в голубятне: «Нас застукали менты и оштрафовали на двести рэ», – без тени смущения поделилась она. Василиса была похожа на принцессу из сказки: махнула левым рукавом – секс в голубятне, махнула правым – менты застукали. Я тоже готовилась к курсу: записывала и вспоминала смешные случаи из жизни, – но такого козыря в рукаве у меня, конечно, не было.

Дальше случилось страшное: нас попросили подготовить материал. «Расскажите о своей “боли”, о том, что вас волнует. И, пожалуйста, не пытайтесь шутить», – напутствовали преподаватели. Моя самая большая боль была в том, что во время карантина меня взяли на новую хорошо оплачиваемую работу, откуда через месяц с треском уволили в мой собственный день рождения. Мы написали кусочки текста и по очереди выходили к микрофону – делиться болью.

Нервное ожидание выхода на сцену превратило меня в бакинский томат в светлом брючном костюме. Сердце билось как у полевки: «Стенд-ап-это-боль». Мне проще было выйти в окно, чем к этому проклятому микрофону. Но очередь дошла до меня. Я потащилась на сцену, как атлант, пригибаясь под тяжестью комплексов к дешевому ламинату. В тот вечер атлант так и не расправил плечи. Моя боль никому не показалась забавной. Но все смеялись, что дизайнер «Российского футбольного союза Департамента женского футбола» вырезает футболисток с фоток и вставляет их на цветной фон.

На следующем занятии я не могла думать ни о чем, кроме того, что подо мной на пластике икеевского стула растекается кровавая лужа. Как сделать так, чтобы ее не заметили? Проклятые менструальные чаши. В перерыве я аккуратно встала – пятна не было, но я все равно натолкала в трусы туалетной бумаги, чтоб спокойно слушать преподавателей. Сегодня нам рассказывали о парадоксах. Всю обратную дорогу я искала их вокруг себя, а дома написала блок про месячные.

«Знаете эти эвфемизмы для слова “менструация”? Обожаю эти кодовые фразы: “красный день календаря”, “гости из Краснодара”. У нас в женском футболе в ходу “красная карточка” и “Месси в штрафной”. Но я притворяюсь, что живу интересной, насыщенной жизнью, и говорю, что сегодня у меня концерт “Кровостока”».

Преподы заряжали и мотивировали. Я возвращалась домой и писала до поздней ночи. Продолжала искать парадоксы, записывала находки. Банально, но я давно не чувствовала себя такой живой. Занятия действовали как мощный эйфоретик. Казалось, я нашла то, что так долго искала.

С ребятами в группе отношения не складывались. Пока все трепались в курилке, я тупила в телефоне и чувствовала себя отвратительно. Мне казалось, что я самый ужасный человек в мире. Скучный и уродливый. Я жалела себя и все больше закрывалась в своей раковине. Но все изменилось после первого прогона. В телеграм написала Оля: смайлы и комплименты в мой адрес. Нас сроднили интеллектуальный снобизм и безэмоциональная подача. Мне нравилось разгонять с ней шутки. Нравилось, как она щурилась, затягиваясь тонкой сигаретой.

Мы иронично поклялись на мизинчиках, что она мой камедибади, а я ее. Навсегда-навсегда. Я придумала, что между нами что-то есть. Мы много переписывались и поддерживали друг друга.

– Надя, у тебя слишком много комедии наблюдения. Пиши про себя! Где здесь про тебя?

– Я не могу. Мне сложно писать про себя, – ныла я.

Постепенно наше общение сошло на нет. Я предлагала встретиться, она ссылалась на тяжелое эмоциональное состояние или не отвечала. Я хотела ее подбодрить и подарила на день рождения букет с декоративной капустой. А потом смотрела ее сторис: «Пью шампанское с капустой и настоящей подругой». Или что-то типа того.

После поражения на поле крестоцветных я поняла, что сильно привязалась к Оле. Но она не отвечала взаимностью. Мне было так горько, что я по-детски удалила нашу обширную переписку в телеграме.

Через год я встретила ее по дороге на кастинг. Секунды узнавания, приветственный взмах руки. А раньше мы обнимались при встрече…

Приближалось время отчетного концерта. Последний прогон материала перед преподами. Я знала, у меня написан неплохой материал, но как я его подам? Я постаралась успокоиться, не спеша зачитала монолог. Александр, обычно не принимавший участия в проверках, посмотрел на меня уставшими глазами и сказал: «Надя, только, пожалуйста, не засыпай». Лучше бы он сказал, что у меня ужасный материал, чем эта проклятая фраза «не засыпай». Я вышла в коридор, в горле стоял ком, хотелось разрыдаться.

Наступил день отчетного концерта. Ресторан постепенно наполнялся людьми: друзья и родственники пришли поддержать начинающих стендаперов. Кучка моих подвыпивших друзей сидела слева от сцены и в очередной раз заказывала у официантки стаю шотов «Рыжей собаки».

Наша стендап-группа не находила себе места в соседнем зале. Надпочечники яростно выбрасывали кортизол, мы потели и хлебали воду графинами. Кажется, именно в этот момент я увидела, что меня окружают обычные люди: болтовня, смех, дружелюбное подтрунивание.

Я собралась с духом и в последний раз оттарабанила монолог перед преподавателями – они остались довольны. «Главное – не потерять запал», – думала я.

Я выступала четвертой. Первое выступление перед незнакомой аудиторией – как прыжок в пропасть. Но первые одобрительные смешки заметно расслабляют. Сейчас, пересматривая это выступление, я удивляюсь уверенности и подаче той девушки.

Выступление было потрясающим, волшебным, незабываемым. Я чувствовала себя такой классной и смешной. Материал был отличным. Я НАСТОЯЩАЯ КОМИКЕССА! Я смешная. Это невероятно! Месяц я парила в розовом тумане «всесилия». Ходила на открытые микрофоны, звала друзей. Отлично выступала. Встречалась с ребятами с курса, мы разгоняли материал, писали новые шутки.

Эйфория закончилась на кастинге шоу «Открытый микрофон» для ТНТ. Тысяча сто шестьдесят шесть комиков приехали со всей России ради трех минут на сцене захудалой гостиницы в Москве. Всего пять процентов из них пройдут в сезон. И я была уверена, что войду в эти пять процентов. Наверное, это было мое двадцатое выступление у микрофона. В зале почти не смеялись.

Ведущие текстовой трансляции написали обо мне: «92% предков Надежды – русские.

А вот муж похож на викинга, который открыл для себя “Жигулевское” и остался дома.

Смешно про жирную врушку. Сравнивает русский женский футбол с квиддичем. Норм».

Смешно, но через год рецензия на мое творчество сократилась ровно в три раза: «Надежда рассказывает про свой маленький город с колонией».

В прошлом году я организовала себе Fake StandUp Tour из Москвы в Мурманск. Нарисовала афиши и каждый день делилась путевыми заметками в сторис. Я решила, что доеду до Териберки и вернусь в Москву с новым материалом о путешествии. Тур удался. Выступления и комики в регионах – это электроодеяло, которое до сих пор греет меня в холодной и отстраненной стендап-Москве.

«В Великом Новгороде так много церквей, что все шутки про религию вра***б. Мурманск. Если круглые сутки полярный день, нужно ли пользоваться ночным кремом? Териберка. Что кит заказывает в баре? МоКито».

Чуть больше чем за год я выступила девяносто три раза в Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Великом Новгороде, Мурманске, Котласе и Химках. Иногда ко мне подходили после выступления и хвалили. Но чаще я брела домой одна, пытаясь раствориться в «Плейлисте после плохого выступления». Я убедила себя, что это часть процесса. Надо просто продолжать заниматься стендапом: писать, выступать, ходить на тренировки по технике речи.

Мне стали сниться странные сны. Мне снилось, что я актер Хоакин Феникс. Готовлюсь к съемкам в «Джокере» и потихоньку схожу с ума. Иногда я просыпалась и записывала целые диалоги.

– Привет! Как ты?

– Все ок. Готовлюсь к роли. Сел на диету – одно яблоко в день. Минус шесть килограмм за двадцать дней. Я реально превращаюсь в отвратительного человека. С каждым сброшенным килограммом я всё ближе к безумию. Я перестал смотреть телевизор из-за рекламы тако. Я отменяю обеды с друзьями, чтобы не сорваться. Тодд, это меня доконает.

– Ты молодец! Все идет по плану. У меня для тебя сюрприз.

– Какой?

– Ты летишь в Москву.

– В Айдахо?

– В Россию. Позанимаешься пару месяцев стендапом. Говорят, в России стендап – это новый рэп. Мы даже придумали тебе образ: толстая неудачница с окраины Москвы записывается на курсы стендапа, чтобы избавиться от депрессии. Но, сюрприз-сюрприз, у неё ничего не выходит. Походишь на открытые микрофоны. Тебя ничто не будет отвлекать. У них нет тако и обедов с друзьями.

– Тодд, иди нахер, я не поеду. Это уже слишком.

– Хоакин, это не обсуждается. Вылет завтра в полдень. «Myagkoy posadki», как говорят русские. И не забывай хлопать в самолете, они так всегда делают. Зачем-то.