Анна Овчинникова – Шут и трубадур (страница 17)

Слева и справа от него в призрачных вспышках молний скакали другие рыцари — они с трудом направляли коней, скользящих по мокрой траве, выдергивали мечи из ножен и кричали, захлебываясь дождем:

— Да здравствует Ребекка Кетская! Альмира Дио! Франсуаза из Сен-Аллара!

— Да здравствует фея Фата-Моргана! — проревел Рэндери, направляя коня в пролом.

Стрела ударила в доспехи на его груди и отскочила, и белый конь с диким визгом ворвался в толпу чужих лошадей — низкорослых и лохматых, покрытых лишь обрывками шкур. Лошади шапарцев шарахнулись кто куда, их ржание смешалось с криками рыцарей, раскатами грома и воплями язычников, призывающих на помощь своих.

Но вопли быстро смолкли, едва рыцари заполонили двор, и Роберт Лев крикнул:

— Не давайте им выйти из замка, кончайте их там! Эй, ублюдки, огня сюда, живей!

Слуги, умудрившиеся посреди грозового потопа сохранить несколько десятков горящих факелов, вслед за рыцарями бросались в замок, освещая им узкие коридоры.

Кристиан Рэндери спрыгнул с коня, сдернул на землю шута и схватил за шиворот первого попавшегося слугу, который закрывал шалашом из своего камзола чадящий из последних сил факел.

— Свети! — крикнул трубадур слуге и ввалился в потайную дверь замка, втолкнув перед собой шута.

16

Из рева ветра и дождя, из сверкания молний и грохота грома они окунулись в тишину и темноту развалин, как окунулись бы во внезапную глухоту и слепоту. Но тишина продлилась недолго: вскоре впереди послышались крики и звон мечей — то рыцари дрались с шапарцами в дальних комнатах и галереях.

Кристиан Рэндери быстро шагал по коридору с обнаженным мечом в руке, за ним бежал слуга с факелом, а последним шел шут, прощаясь с жизнью; со всех троих потоками стекала вода.

Слабым бывает только трус — да, может быть! — и никогда еще шут не чувствовал себя таким беспомощным и слабым. У него подкашивались ноги и звенело в ушах, и не было такого проклятья, какое он не посылал бы в адрес странствующего рыцаря, затащившего его в эту смертельную ловушку. Господи, почему он не остался на поляне Волшебного Дуба вместе с Кристиной?!

Рэндери зарычал от нетерпения, прибавил шагу, и почти сразу дикий вопль подбросил шута на полметра в воздух, а выскочивший откуда ни возьмись приземистый косматый шапарец занес для удара копье. Коротким взмахом меча странствующий рыцарь перерубил копье пополам, вторым неуловимо быстрым движением швырнул шапарца на пол с разрубленной головой. Рэндери громко крикнул, будя в коридоре эхо, перепрыгнул через труп и бросился вперед…

Но тут в коридоре стало очень тесно.

Не успел рыцарь Фата-Морганы пробежать и десяти шагов, как отголоски эха заглушил жуткий визг, и из-за поворота вывалила груда одетых в шкуры широколицых людей с копьями и луками. Нестерпимый визг прошивал голову насквозь, как раскаленная игла, в раскосых черных глазах шапарцев метались отблески факельного огня; торопясь дотянуться копьями до груди врага, язычники мешали друг другу в тесноте коридора.

Слуга отшатнулся и наткнулся на шута, шут упал на колени и зажал уши руками.

— Свети!!! — яростно проорал Рэндери, и шапарцы на секунду притихли, пораженные этим громовым воплем.

Слуга вздернул факел вверх, и меч Рэндери засверкал, как язык застывшего холодного пламени. Первым же движением трубадур обрубил нацеленные ему в грудь наконечники копий — кроме копий самым опасным оружием шапарцев были ножи, так как луки были почти бесполезны в узких кривых коридорах. Обрубки древков с глухим стуком ударились о доспехи на груди рыцаря, тот покачнулся, но устоял и дотянулся мечом до самозабвенно визжащего язычника, который был к нему ближе других.

— Да славится фея Фата-Моргана! — рявкнул Рэндери и сплеча ударил другого. — Свети! — снова гаркнул он слуге, отшвырнул в сторону обломки копий, упиравшиеся ему в грудь, и наконец-то прорвался в ближний бой.

Визг шапарцев, заменявший им имена дам сердца, сменился воплями ярости, когда они тщетно пытались дотянуться ножами до врага, и стонами раненых и умирающих, которых топтали ногами товарищи, избавляя трубадура от необходимости их добивать. Не сумев прикончить противника на расстоянии, шапарцы попытались навалиться на него всей сворой, но меч Рэндери поспевал всюду, и его нельзя было обойти в коридоре, где едва могли разминуться два человека.

Визжащая волна нахлынула было — и откатила, оставив под ногами странствующего рыцаря четыре трупа и целую груду обрубленных изломанных копий. Рэндери остался невредим, хотя стоял в луже крови, опустив меч и тяжело дыша.

Шапарцы, которых осталось человек пять, сгрудились вне пределов досягаемости его меча, дрожа от ярости и сжигая трубадура злобными взглядами.

— Что, устали, ребята? — обратился к язычникам Рэндери, испугавшись их взглядов не больше, чем раньше испугался истошного визга. — Э-гей!

Его голос странно прозвучал в тишине коридора и словно встряхнул растерявшегося на миг врага.

Один из шапарцев, который до сих пор прятался за спинами остальных, вдруг буквально взлетел на плечи товарищей и — всё это заняло едва ли пару секунд — вскинул маленький лук, прицелился и пустил стрелу.

Стрела коротко свистнула, шут увидел, как ее наконечник на три пальца вышел из спины слуги. Слуга без единого звука рухнул к ногам шута, факел выпал из его руки и зашипел в кровавой луже.

Визг, которым шапарцы встретили темноту, был похож на их прежний визг, как вой гиены на нежное щебетанье ласточки, и с этим торжествующим кличем язычники навалились на Рэндери.

— Свети, шут! — успел прокричать рыцарь, но крик его оборвался, перейдя в задушенный хрип.

Шут уже наполовину был на том свете.

Он вжался в крохотную нишу в стене, а над ним словно бесновался табун грызущихся лошадей, только чудом не задевая его копытами. Шут не сомневался, что вот-вот из черного комка визга, топанья и ударов вынырнет нож и для него…

Крик Рэндери вырвал его из предсмертного оцепенения.

Факел с последними еле шевелящимися язычками пламени валялся рядом с нишей, и шут понял: если эти язычки погаснут, он никогда больше не увидит света. Протянув руку в сторону, он подхватил факел, отстранил его как можно дальше — и пламя снова весело затрещало и осветило коридор.

Кристиан Рэндери яростно метался, вырываясь из рук повисших на нем шапарцев. Вот рыцарь ударил наугад мечом, кулаком в железной перчатке, встряхнулся, как собака, выходящая из воды, — и освободился.

— Свети!!! — проревел он и бросился за отступающим врагом, даже не оглянувшись на шута.

Шут перепрыгнул через корчащегося умирающего язычника, который попытался укусить его за ногу, и побежал за трубадуром.

Оставшиеся в живых шапарцы бесследно канули в лабиринт переходов.

Со всех сторон доносился приглушенный шум далеких схваток, словно за обладание развалинами сражались полчища призраков; иногда в боковых коридорах мелькали чьи-то быстрые тени, и острие меча Кристиана Рэндери тотчас нацеливалось туда, готовое в любой момент отразить внезапный удар.

Шут прятался за широкой спиной рыцаря, перекладывая факел из руки в руку и подскакивая при каждом неожиданном звуке. Он с тоской думал о свежем воздухе, дневном свете и просторе полей, где не надо на каждом шагу ждать, что в тебя воткнется стрела или нож…

— …Свети! — вдруг рявкнул Рэндери.

Шут высоко вскинул факел — и увидел нацеленное на него острие копья.

Но он не успел попрощаться с жизнью: спина Рэндери заслонила от него копье, раздался звук удара, потом — глухой стук падения тела, и рыцарь удовлетворенно крикнул:

— Готов!

Трубадур пинком отбросил труп шапарца к стене, а в следующий миг шут подпрыгнул и снова поднял факел высоко над головой: совсем рядом из-за поворота вынырнул яркий огонь.

Бежавший сломя голову рыцарь споткнулся о труп и с трудом удержался на ногах. За рыцарем еле поспевал оруженосец с факелом — такой же яростно-оскаленный, перемазанный кровью и дрожащий от возбуждения, как и его господин.

— А, это вы! — воскликнул рыцарь при виде Рэндери. — Прикончили мерзавца? Отлично!

— Что слышно? — отозвался Рэндери. — Драчка, похоже, кончается?

— Черта с два! В боковых коридорах этой нечисти еще полным-полно, там сейчас развлекается Роберт Лев. А в большом зале язычники кишат на лестнице, стреляют из луков, визжат и сбрасывают на нас с галереи скамьи и дубовые брусья! Дьявол, жаль, граф не захватил с собой собак — стоило бы натравить на дикарей свору, а потом пойти с рогатинами, как на медведей, и повыпускать им кишки! Разойдемся, рыцарь, — говорят, где-то есть обходная галерея, и я хочу малость прижечь мерзавцам зады…

Рыцарь с оруженосцем с трудом протиснулись мимо, и трубадур крикнул им вслед:

— Эй, а даму нашли?

— Кого? — переспросил рыцарь, выглянув из-за плеча оруженосца. — А! Черт ее знает, Льву сейчас не до нее, а остальным и подавно!

Он побежал по коридору с той скоростью, какую позволяли развивать его доспехи, и вскоре скрылся за поворотом.

Рэндери посмотрел на шута, шут посмотрел на Рэндери — и чуть не выронил факел.

Лицо рыцаря казалось маской из красной тряпки: кровь сплошь заливала его, вытекая из раны на голове, на лбу висел сорванный кусок кожи, кровь капала с подбородка на доспехи. Рэндери улыбнулся шуту сквозь эту страшную маску, снял перчатку и вытер ладонью глаза.