Анна Овчинникова – Шут и трубадур (страница 16)
— Оливье, а как же мама?
14
— …Поднимается ветер, — сказал Рэндери и рывком затянул подпругу коня. — Будет гроза!
Шут вздрогнул, огляделся — и увидел, что вокруг стало темно и торжественно, как в церкви.
Из-за стены, от полей барона Невилля, валила низкая густо-черная туча, ее крылья обнимали половину небосвода. Ветер налетал короткими душными порывами, в распахнутые ворота было видно, как на поля медленно наползает исполинская тень, приближаясь к замку Роберта Льва.
Даже спящие рыцари почувствовали приближение грозы: многие из них проснулись и теперь ошалело бродили по двору. Мающиеся похмельем собаки путались у всех под ногами, куры в панике лезли прятаться под навес.
Бежать!
Шут сделал над собой огромное усилие и кое-как встал.
Нужно было бежать, пока Роберт Лев не увидел, что его шут все еще жив — лучше уж сдохнуть от голода в лесу, чем умереть той смертью, которую изобретет для своего слуги разгневанный Рыцарь Огня!
Бежать, пока не позд…
Рэндери опоясался мечом и с еще одним порывом ветра взлетел в седло.
Он по-прежнему был без шлема, грозовой ветер трепал его спутанные космы.
— Я не верю ни единому твоему слову, шут! — громыхнул он с высоты седла. — Но я хочу удостовериться, что ты солгал! И если дама скажет мне, что ты оклеветал своего господина — лучше бы тебе не родиться на свет!
— Что?.. — пролепетал шут, и, конечно, трубадур его не услышал.
— Прощайте, добрые рыцари! — проорал он, направляя коня в открытые ворота, навстречу неистовству грозы.
Рыцари завопили кто во что горазд: кто звал Рэндери остаться, кто желал ему счастливого пути…
Но гнусавый надрывный вой заглушил и крики, и далекие раскаты грома — это дозорный на сторожевой башне замка заиграл сигнал тревоги.
При первых же звуках трубы странствующий рыцарь рванул узду коня и галопом влетел обратно во двор.
Труба выла с башни, будя спящих — едва вскочив, рыцари начинали метаться по двору в поисках своих доспехов, из замка выскакивали сонные оруженосцы со щитами и копьями, свинья проснулась и с истошным визгом бросилась наутек, собаки безумствовали на свой лад и не давали остыть безумству перепуганных женщин и слуг. В одно мгновение двор превратился в кипящий котел, и в этой неразберихе шут стал пробираться к открытым воротам, за которыми его ждали жизнь и свобода…
Но толпа слуг сбила его с ног, бросившись закрывать ворота; кто-то крикнул, что к замку идет дружина Саймона Бейли; кто-то заорал, что часовой просто напился — но внезапно раздавшийся вопль: «Шапарцы!» мгновенно протрезвил тех, кто еще не выбрался из мутного омута похмелья.
Граф Роберт Лев верхом на кое-как оседланном коне врезался в бурлящую толпу; его волосы, усы и борода были всклокочены, как грива настоящего льва, его голос напоминал львиное рычание.
— Язычники на моей земле! — проревел он. — Эти чертовы шапарцы жгут мои поля и грабят мои замки! Рыцари! На коней! Я вколочу головы мерзавцев в их желудки!
Оруженосцы уже швыряли седла на спины лошадей, гости Льва лихорадочно надевали на головы первые попавшиеся шлемы и хватали чужие копья и мечи, слуги вновь распахнули ворота.
— Факелы! — проорал граф, крутясь на беснующемся коне посреди двора. — Слуги, факелы! Я отправлю желтомордых сук в Преисподнюю или обратно к их ста богам!
Слуги поспешно зажигали факелы и тоже вскакивали на коней.
Наспех вооруженные рыцари с жуткими богохульствами и угрозами один за другим уже вылетали в ворота, не оглядываясь на замешкавшихся товарищей.
Кристиан Рэндери на ходу перегнулся с седла, схватил в охапку шута и швырнул его на круп коня у себя за спиной, рявкнув:
— Слабым бывает только трус! Ну, малыш, поглядим, есть ли в тебе хоть капля нерабской крови!
Труба на сторожевой башне заиграла сигнал «враг близко».
15
В душном предгрозовом урагане, рвущем траву полей, мчался отряд в полторы сотни рыцарей в сопровождении слуг с зажженными факелами в руках.
Роберт Лев очертя голову гнал коня к лесу, и вскоре всадники нырнули в ревущий полумрак. Шум ветра в вершинах деревьев поглотил топот конских копыт, с неба то и дело обрушивались громовые удары, темное небо в просветах листвы освещалось дрожащими вспышками. Потом чаща стала редеть, и наконец кони, путаясь копытами в траве, облегченно вырвались из леса.
На вершине холма Роберт Лев резко осадил вороного и предостерегающе поднял руку.
Часовой не солгал: враг был совсем близко.
Внизу, под холмом, на котором остановился отряд, виднелись развалины замка, вдали среди темных полей полыхал огонь с жидкой гривой черного дыма, а на полпути между огнем и замком растянулась длинная цепочка всадников. В поле словно извивалась гигантская змея со злобно горящими глазами: двумя факелами у скачущих впереди. Змея стремительно скользила от бывшей деревни к бывшему замку, а за ней так же стремительно катила гроза…
— Да, это шапарцы! — сказал трубадуру барон Ильм. — Да поможет нам дева Мария!
Дикие шапарские племена, племена степных скуластых варваров, поклоняющихся ста богам, порой по горным тропам пересекали перевалы и появлялись на западе Торнихоза, где горы были не так высоки. Свирепые желтокожие язычники жгли, грабили и убивали всех подряд — и бедных крестьян, и знатных феодалов — и жители боялись их не меньше, чем черной смерти, потому что шапарцы приносили не меньше опустошений, чем оспа, и были так же безжалостны, как она…
— Чего вы ждете, граф? — приподнявшись на стременах, крикнул Рэндери Роберту Льву. — Они уже близко!
Рыцари торопливо опускали забрала шлемов — многие из них знали, что такое драка с шапарцами, которые забрасывают врагов издалека тучей метко пущенных стрел.
— Терпение, рыцарь! — проворчал Роберт Лев, кусая усы.
Теперь, глядя на приближающегося врага, он стал поразительно сдержанным и хладнокровным. Еще не настал тот миг, когда он должен был обезуметь от запаха крови и начать рубить всё и всех подряд в неистовой рукопашной свалке — за что его называли еще и Робертом Безрассудным. Лев спокойно смотрел на три сотни язычников и прикидывал, как будет лучше расправиться с этой сворой, чтобы уцелеть самому…
— Мы не можем броситься на них сейчас, — задумчиво проговорил Роберт Лев. — Они перебьют половину из нас, прежде чем мы дотянемся до них копьями и мечами. Вы, кажется, северянин, рыцарь, и не знаете, что значит драться с этой желтокожей сволочью!
Рэндери засмеялся и рывком водворил на место шута, который попытался сползти с седла за его спиной.
— Немного знаю, граф! Будь замок пуст, я сказал бы, что лучшей ловушки для них не найти…
Лев повернулся в седле и уставился на трубадура черными прорезями шлема.
— Черт возьми, а ведь вы правы, рыцарь! — глухо вскричал он. — Назад! Оттянись назад, к лесу!
Слуги с факелами первыми послушались приказа; а потом и рыцари заставили своих коней отступить к частоколу деревьев.
— Мы нападем на них, когда они будут в замке — в узких коридорах, в темноте они не смогут перестрелять нас из луков, а мы… Дьявол, нас ждет неплохая охота!
— Граф, это же замок вашей дамы! — воскликнул Рэндери, не поверив своим ушам.
Роберт Лев оборвал ликующий хохот и отрезал:
— Рыцарь Фата-Морганы, заботьтесь лучше о
Рука Рэндери рванулась к мечу, но на полпути сжалась в кулак — и тут новый оглушительный удар грома словно пробил дыру в грозовой туче, и на землю хлынули грохочущие потоки воды.
Гроза наконец-то захлестнула отряд, пригнула всех к лошадиным шеям неистовым сверканием молний и ураганными порывами ветра, оглушила грохотом грома, сливающимся в почти непрерывный рев.
Даже самые отчаянные рыцари втянули головы в плечи и забормотали молитвы, даже Лев поднял было руку, чтобы перекреститься, но тут же забыл обо всем при виде того, как погасли желтые глаза приближающейся к замку змеи.
— Факелы! — гаркнул он сквозь раскаты грома. — Спасайте факелы! Шкуру сдеру живьем, если факелы погаснут, животы всем вспорю, мерзавцы!!!
Казалось немыслимым сохранить огонь в этом вихре и водопаде, это было все равно, что сохранить его на дне реки, но слуги знали, что крик господина — не пустая угроза, и ринулись спасать факелы так, как ринулись бы спасать собственную жизнь. Густая листва защитила огонь от первых потоков дождя, а потом слуги растянули над факелами плотные камзолы, укрыв пламя от порывов ветра и дождя…
Под ливнем, ветром и грохотом грома шапарцы приближались так же неудержимо, как и раньше. Вскоре змея скользнула в одну из пробоин и проворно всосалась во двор. Замок встретил язычников тишиной и запустением, но шапарцы, привыкшие находить поживу даже в убогих земляных хижинах крестьян, не пропустили и этих безжизненных развалин.
Слетев с коней, они мигом исчезли в замке; во дворе под дождем остались только несколько человек, присматривающих за лошадьми.
Рэндери скрипнул зубами и взялся за эфес меча.
Роберт Лев смотрел на замок и ждал.
Шут снова попытался сползти с коня, и снова железная рука трубадура удержала его в седле.
С тех пор, как шапарцы скрылись в развалинах, прошло несколько бесконечных мгновений — и вот Роберт Лев приподнялся на стременах, махнул рукой и крикнул:
— Пора!
Рука графа еще не успела опуститься, как Рэндери с хриплым воплем, который он так долго сжимал в себе, вырвал меч из ножен и бросил коня в галоп вниз по склону холма.