Анна Осокина – Развод. P.S. Я все еще тебя… (страница 35)
— Что у вас случилось? — Она посмотрела на меня.
— Я похожа на беременную? — выпалила я, когда медсестра вышла и закрыла за собой дверь.
Врач с некоторым недоумением оглядела меня с ног до головы.
— На ранних сроках это вряд ли можно определить на глаз.
— А если срок уже не ранний?..
Посмотрела на нее с мольбой.
— Боюсь, не совсем вас понимаю.
— Мне кажется, я жду ребенка. Но если это так, беременности уже больше полугода!
Женщина нахмурилась.
— Давайте проверим.
Она постелила одноразовую пеленку на кушетку возле аппарата УЗИ.
— Ложитесь, — указала она мне, — головой вот сюда.
— Может быть, у меня уже началась паранойя, — лепетала я, пока доктор наносила на живот гель. — Столько всего в моей жизни произошло в последнее время…
— Сейчас мы узнаем наверняка, — сказала она.
Врач замерла на несколько секунд, а я никак не могла справиться с дыханием: голова уже кружилась от переизбытка кислорода.
— Тише, тише, — попыталась успокоить меня женщина. — Вы так до обморока себя доведете. Когда были последние месячные?
— Недавно, кровило… немного…
Не могла вспомнить даты, голова совсем отключилась.
— Хорошо, когда примерно была нормальная менструация, такая, как обычно.
— Не помню, в марте, может быть…
Врач внимательно вглядывалась в монитор, а потом улыбнулась:
— Поздравляю, у вас здоровый малыш.
Ее голос колоколом прозвучал в голове.
— Все-таки беременна?..
— Да, определенно. Не волнуйтесь, все в порядке, судя по развитию плода, беременности двадцать четыре-двадцать шесть недель. Хотите послушать, как бьется сердце?
Все еще не отойдя от шока, я кивнула. Доктор включила звук, и кабинет наполнили быстрые удары маленького сердечка. Внезапно дверь распахнулась.
— Юля! — в дверях стоял запыхавшийся Паша. — Да что слу… — Он так и застыл, глядя, как врач держит датчик на моем животе. Его глаза настолько расширились, что стали отчетливо видны белки сверху и снизу от радужки. — Юль…
— Молодой человек, выйдите, пожалуйста, — строго сказала врач, посмотрев на него.
— Все в порядке, — выдохнула я. — Это отец ребенка.
В какой-то прострации Паша вошел внутрь и приблизился к кушетке.
— Тогда можете остаться, — смилостивилась доктор. — Хотите узнать пол?
— Хочу.
Я все еще не могла поверить в происходящее. Все как будто было во сне.
— Мальчик, — улыбнулась женщина. — Смотрите, вот здесь хорошо видно.
— А это его пальчики? — Я приподнялась на локтях, рассматривая изображение на мониторе. Даже не сразу поняла, что по лицу текут слезы.
— Да, вот правая ручка, вот левая, смотрите, как кулак сжал, — врач засмеялась. — Будет боксером.
Я посмотрела на Пашу, он застыл с таким видом, как будто сейчас упадет. Врач это тоже заметила.
— Вы лучше присядьте, — она указала ему на стул рядом. Тот безвольно опустился.
— Почему у меня нет живота? — все никак не могла взять в толк я.
— Плацента прикрепилась к задней стенке матки, — улыбнулась доктор. — Живот может вырасти только на последних месяцах или вообще до конца беременности останется почти незаметным.
— Я ничего не понимаю, — наконец подал голос Павел. — Ты не знала об этом?..
Врач принялась убирать с моего живота остатки геля. А я, шмыгнув носом, вытерла слезы и улыбнулась.
— Даже не догадывалась. Но когда ты дотронулся до живота, почувствовала шевеление…
— Боже мой, — Павел выдохнул и провел рукой по волосам, приглаживая их. — Господи…
***
Я проснулась от ощущения непривычного тепла рядом. Открыла глаза. Моя спальня. Задернутые шторы. Уютная полутьма. И ощущение покоя. Впервые за много-много месяцев. Я лениво повернула голову. Рядом лежал мой бывший муж. Улыбнулась, залюбовавшись его чертами лица. Родной…
После визита к врачу Паша отвез меня домой, и слушать не захотев, чтобы мы ехали отдельно друг от друга, каждый на своей машине. Мы долго беседовали. Между нами словно прорвало плотину: не могли наговориться друг с другом. Я рассказала ему обо всем. О том, что была задержка, как я хотела сделать тест, но подумала, что началась менструация. Врач объяснила это тем, что иногда во время беременности так бывает. Мы разговаривали и разговаривали. Я даже рассказала ему о Викторе, потому что не желала ничего скрывать. Видела, как Паша побледнел, когда я дошла до поцелуя, но потом лицо его засияло победной улыбкой, когда он узнал о том, чем все закончилось.
— И только попробуй его уволить, — в шутку пригрозила я, когда закончила рассказ о Викторе тем, что он подарил мне «на прощание» желтые розы, которые я пыталась съесть.
— Да вроде нормальный мужик этот Виктор, — пожал плечами Паша. — Понял, когда нужно отступить.
Я только хмыкнула. Мы сидели на диване и ели доставку из ресторана. Я сначала протестовала, что ничего не хочу, но Паша ничего не желал слушать. Он был непривычно настойчив, как будто за то время, пока мы не общались, успел что-то переосмыслить и поменять в своем характере.
— Я и так слишком многое пропустил, позволь мне заботиться о тебе.
И то, каким тоном он это произнес, не дало мне возразить. Одно меня немного беспокоило: мы несколько часов находились в квартире наедине, а он даже за руку меня не взял, как будто боялся чего-то. А мне так хотелось ощутить его близость, его тепло, его нежные руки на своем теле!
Когда мы поели и обсудили все события последних месяцев, больше не касаясь Веты и ее беременности, Паша надолго замолчал. Я украдкой поглядывала на него, но не смотрела прямо, ожидая, что же произойдет дальше. Мы много времени уделили прошлому, но ни слова не сказали о будущем. Что все это значит для
— Хочешь его чего-нибудь? — вдруг встрепенулся бывший муж, как будто очнулся от мыслей.
— Хочу, — тихо откликнулась я.
— Чай? Сок? Десерт? — он уже начал вставать. — В холодильнике есть шоколадный пудинг и лимонный чизкейк.
Я схватила его за руку, остановив. Паша замер, глядя на мою ладонь как будто бы с боязнью.
— Хочу, но не этого, — робко улыбнулась я, не отпустив его.
— Тогда чего же?..
— Попробовать еще раз.
Паша сглотнул, я видела, как судорожно дернулся его кадык.
— Ты ведь не шутишь? Это была бы очень жестокая шутка.
— Не шучу, — сказала я, как завороженная глядя в его глаза самого необычного на свете оттенка глубокой зелени и небесной синевы одновременно.
Он очень медленно подвинулся ко мне. Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я застыла, даже дышать перестала, когда его мягкие губы нежно дотронулись до моих. Как пух, как перышко — невесомое прикосновение. Я первая не выдержала и со всей силой своей тоски приникла к нему. Паша издал звук, похожий на всхлип, и сжал меня в охапку. Совсем не нежно и, наверное, со стороны абсолютно некрасиво, но нам было плевать на это. Я шептала ему какие-то нежности, не прерывая поцелуя, а он отвечал мне тем же.
— Милая моя, девочка моя, Юленька!..