Анна Осокина – Под знаком снежной совы (страница 18)

Мужчина не мог меня слышать, я находилась еще слишком далеко, а ступала тихо. И все же он, будто ощутив на себе чужой взгляд, безошибочно сразу обернулся в мою сторону и застыл, прищурившись.

Я замедлила ход, а потом и вовсе остановилась в нерешительности от этого пристального внимания.

Узнает ли он меня? Как начать разговор? Мы виделись так давно. Наверное, я порядком изменилась. Тем более сейчас, грязная и поцарапанная, выглядела вовсе не привычно.

Пан Тадеуш аккуратно пристроил кисть на край ведра с краской, чтобы она не упала внутрь, и не спеша двинулся навстречу, все еще щурясь.

— Панна Августа, — утвердительно сказал он. — Что случилось?

Я хотела поздороваться. Волна радости от того, что он вспомнил, что наконец его нашла, захлестнула меня. Уже начала улыбаться, когда поняла, что вокруг летают мелкие темные мушки, их становилось все больше и больше. Я подняла голову, потому что не могла определить, откуда столько насекомых. Их было так много — в глазах потемнело. И только оседая на землю, поняла, что они лишь в моей голове. Темнота поглотила сознание.

Мне было хорошо: мягко, тепло, вокруг очень вкусно пахло травами. Открывать глаза совсем не хотелось. Повернулась на другой бок и попыталась снова уйти в сон. Расслабилась, глубже зарываясь в подушку носом, но в сонное сознание вдруг начали проникать воспоминания последних дней. Они возвращались толчками — одно за другим, все больше забивая голову, наполняя все существо ужасом.

В панике подхватилась на кровати. Вокруг стояла темнота и звенящая тишина. Я находилась в незнакомой комнате. Только свет половинки луны проникал через небольшое окно. Отползла в самый уголок широкой двуспальной кровати и поджала под себя колени, обняв их руками. Сердце колотилось в бешеном темпе, пока я судорожно пыталась вспомнить, как сюда попала. Паника немного улеглась, лишь когда я вспомнила, что все-таки смогла добраться до цели.

Но где же пан Тадеуш? И почему так темно? Неужели проспала весь день? Выходит, так и есть. Без ярких источников света глаза быстро адаптировались к темноте. Я огляделась. Кажется, здесь еще не была. В прошлый приезд шляхтич принимал нас с дедушкой в кабинете. Насколько знала, Тадеуш, хотя и принадлежал к дворянству, за душой ничего не имел. По крайней мере, крестьянами не владел точно.

Обстановка казалась простой, если не сказать — аскетичной: кровать, грубо сколоченный стол с маленькой табуреткой и простой деревянный кофр для одежды. На столе расположилось зеркало и свеча. Впрочем, зажигать ее не торопилась, как и подходить к зеркалу. Не хотела расстраиваться еще больше.

Хотя самый главный вопрос настойчиво крутился в голове и проникал куда-то в середину груди, ввинчиваясь в солнечное сплетение и не давая свободно вздохнуть: жив ли Миша?

Я положила голову на колени, слезы, не спрашивая разрешения, медленно катились по щекам и впитывались в ткань одеяла. Я слышала выстрел. В том, что убийца попал в моего друга, не сомневалась. Иначе тот не дал бы ему за мной гнаться. Вопрос был лишь в том, насколько серьезным оказалось ранение.

Сидела так несколько часов, наблюдая, как по небосклону медленно движется половинчатый светящийся диск, пока не услышала, как где-то в доме хлопнула дверь. Похоже, хозяин вернулся. Когда через несколько минут он возник на пороге, я была готова к встрече.

— Отдохнула? — начал он.

Хотя в темном углу меня вряд ли можно было заметить, он знал, что я не сплю. Неторопливо зажег свечу, поставил на стол корзину, откуда вытащил нож и белую льняную салфетку, а сверху положил хлеб, половинку маленькой головки сыра, несколько яиц, яблоко и прозрачную бутылку, судя по цвету, с молоком.

Я молча наблюдала за его действиями.

— Садись ешь, — кивнул он в сторону стола.

Я поблагодарила хриплым голосом. Поесть действительно не мешало бы, но от вида еды начало мутить.

— Простите, не могу…

Мужчина со вздохом опустился на табурет, взял яблоко и начал медленно разрезать его. Сперва на половинки, затем на четвертинки, очищая от сердцевины каждый кусочек.

— В городе был.

Я вперилась в него немигающим взглядом, все еще оставаясь в своем углу.

— В одном из придорожных трактиров на Минском тракте недалеко от Несвижа прошлой ночью трагедия случилась.

Я прикрыла глаза, ожидая услышать самое страшное.

— Неизвестные напали на заведение, убили распорядителя и одного из гостей.

При этих словах сердце ухнуло вниз. Знала ведь, была почти уверена в том, что он не выжил, и все равно горло сжал болезненный спазм.

— Сестра застреленного господина пропала без вести.

Я закрыла лицо руками. Слез не было, но отчаяние — столь глубоко, что я не могла контролировать эмоции на лице, а потому предпочла спрятаться.

— А теперь твоя очередь рассказывать, Августа. Или сейчас лучше называть тебя Ольгой?

И я стала рассказывать. С самого злополучного дня, когда узнала о смерти дедушки. И хотя, судя по кивкам головы и выражению лица, пан Тадеуш уже слышал об этом печальном известии, ни разу не перебил. Вместо этого внимательно слушал, периодически щурясь и трогая совсем короткую с легкой проседью бороду. Когда дошла до того места, как, спасаясь, одним резким движением лезвия избавила себя от большей части волос, он, прикрыв глаза и качая головой, тихо выругался.

— Что? — не поняла такой реакции. — Пан Тадеуш, что я сделала не так? Я смогла вырваться, а он, кажется, на этот раз потерял мой след. Мне удалось уйти!

— Или просто тебя отпустил. Как кошка — мышку, которой все равно никуда не деться.

— Что вы имеете в виду? — насторожилась я, потихоньку слезая с кровати. От слишком долгого сидения в одной позе тело затекло и требовало хотя бы какого-то движения.

— У него остались твои волосы.

— И… И что?

Он недовольно цокнул языком и, снова замотав головой, пояснил:

— И то. Если это тот, о ком я думаю, от полного превращения тебя теперь не спасет даже заговоренный амулет.

При его словах я схватилась за сову, проверяя, на месте ли она.

— П-почему? И кто это? Вы знаете, кто убил деда?!

Подскочила к столу, хозяин тоже встал, оказавшись на две головы выше меня. Он смотрел сверху вниз, словно подбирая нужные слова.

— Волосы — часть человека, с помощь которой можно провести очень мощные ритуалы, заставить его подчиниться чужой воле.

Я вскинула подбородок и смотрела на мужчину, ощущая всю тяжесть его взгляда. Сейчас казалось, что ему как минимум несколько сотен лет.

— Так вы знаете, кому это может понадобиться?

— Почти наверняка. Но не буду разбрасываться такими тяжелыми обвинениями без доказательств.

Сказал как отрезал. Я поняла, что сейчас большего от него не добьюсь.

Колдун развернулся и пошел вон из комнаты, бросив не оборачиваясь:

— Пойдем.

Я собрала осколки сознания, которые остались после всех новостей, и заставила себя следовать за этим странным человеком. Ведь он — та нить, потянув за которую я, возможно, распутаю весь этот чертов узел.

Мы вошли в его кабинет. Это помещение я прекрасно помнила. Здесь он принимал меня несколько лет назад. Сказать по правде, эта комната мало походила на мужской кабинет в привычном смысле этого слова. Большой стол был уставлен изрядно оплывшими толстыми свечами, там же лежали какие-то необработанные минералы, в стороне — стопка книг, но не новых, печатных, а по виду кожаных переплетов — очень древних, рукописных. Шкафы также ломились от обилия томов разных размеров. Все это я успела заметить лишь в одном свете луны.

Колдун сел в кресло за столом и жестом указал мне на место напротив. Когда я устроилась, он, глядя на меня бездонными колодцами-глазами, медленно поднял руку и щелкнул пальцами. В тот же миг все свечи ярко запылали. Я вздрогнула и едва заставила себя не подскочить со стула. Не считая измененных глаз и когтей, это было первое проявление чего-то противоестественного в моей жизни. Первое настолько явное. Древнее заклятие, висящее над родом, давно заставило поверить в страшные сказки, но никогда до этого момента я не видела ничего подобного.

Тадеуш достал из ящика стола небольшой бархатный мешочек и вытянул из него колоду карт, которая прекрасно ложилась в его узкие ладони с почти неестественно длинными пальцами.

Я завороженно следила, как тот ловко тасует карты с позолоченными рубашками. И не могла вымолвить ни слова. Он снова вперил в меня тяжелый взгляд и выложил первый аркан.

На карте был изображен мужчина в красной мантии с высоко поднятой рукой и знаком бесконечности над головой.

— Аркан Маг, — сообщил колдун. — Указывает на личность, влияющую на твою жизнь.

При этом он кивнул, будто сам убеждался в каких-то догадках. Выложил следующую карту. Я все еще не до конца понимала, зачем он это делает. С изображения на меня смотрел человек на троне, держащий поднятый меч, на голове его покоилась корона.

— Король мечей, — сообщил пан Тадеуш. И вслед за этой картой вытащил еще одну, где женщина держит льва за голову. — Сила, — прочитал он.

— И что это означает? — подалась я чуть вперед.

— Этот человек — твой враг, при том очень могущественный. Его стоит опасаться.

Я постаралась скрыть смешок в кашле. Колдун недобро на меня глянул.

— Простите, пан Тадеуш, но я уже убедилась в этом на собственном опыте без всяких карт.

Мужчина не обратил внимания на слова и продолжил расклад.