Анна Осокина – Невольница императора (страница 18)

— А ты не помнишь? — я картинно закатила глаза.

— Не помню что, Мина? — хозяин домика начинал раздражаться.

Вздохнула и покачала головой.

— Ну, что последнее ты помнишь?

Нужно было узнать, с какого момента начинать врать.

— Слишком много вопросов с самого утра, не находишь? Они должны меня к чему-то привести?

— Ну, допустим, — загадочно улыбнулась я.

— Ильминара, — уже зашипел он.

— Ну, так что?

— Кажется, я с кем-то повздорил, и ты забрала меня… откуда-то, — он сел на кровати, опустив ноги на пол, при этом скривившись еще больше.

— Угу, — кивнула я, хотя он на меня даже не смотрел.

— А потом я лег и… уснул.

— А то, как позвал меня, не помнишь?

Он наконец посмотрел на меня. И в его взгляде читался испуг. Я шире улыбнулась. Кажется, он вспомнил свою фразу: «Иди ко мне».

— И ты… пришла?

— Ну, а ты как думаешь? Вон, пятна на простыне застирала и развесила.

Мужчина бросил взгляд туда, куда я указала рукой. А потом опустил лицо в ладони и что-то неразборчиво промычал. Я так поняла, что это было какое-то очень грязное ругательство.

— Ильминара, — спустя долгое время он посмотрел на меня, и в глазах читалось такое раскаяние, что я уж хотела сознаться во вранье, — прости меня. Нечистый меня побери! Я не хотел!

— О, еще как хотел, — съехидничала я, ощущая радость удовлетворения, что смогла вывести его из равновесия. Может, пить меньше станет?

— Ты прекрасно поняла, о чем я говорю, — сказал он очень серьезно. — Почему ты позволила мне это сделать?!

— Ну, знаешь ли, маленькой женщине трудно противостоять сильному мужчине, — вздохнула, вживаясь в роль. — Посмотри на свою руку, я пыталась.

У Каса расширились глаза. Он опустил взгляд на предплечье с глубокими налившимися уже запекшейся кровью бороздами. Пропойца несколько раз сглотнул, прежде чем спросил:

— Я сделал… тебе больно?

Глядя на мою усмешку, он еще сильнее смутился и уточнил:

— Нет, нет, я не о том, понимаю, что в первый раз всегда больно, — он замотал головой, словно пытался привести мысли в порядок. — Это… — кажется, ему было очень трудно произнести вслух. — Это было с твоего согласия?..

Он посмотрел на меня такими умоляющим глазами, что я не смогла врать ему в лицо. Отвернулась и отошла к окну, размышляя, как же ответить. Может, вообще сказать правду, что пошутила? Да нет, прибьет же. Надо доигрывать.

Он тихо подошел и аккуратно обнял меня за плечи сзади. От этого в груди что-то перевернулось, а потом прямо из середины стало разливаться тепло по всему телу. На миг прикрыла глаза, позволив себе насладиться ощущениями.

Я так ничего и не ответила, позволив ему самому все додумать. Пускай размышляет в меру своей распущенности.

— Мина, прости. Я не знаю, как оправдать этот поступок.

Он хотел повернуть меня к себе лицом, но я не позволила это сделать.

— Просто помоги мне, и мы в расчете, — глухо сказала я.

— Я тебе и так помог бы, — проронил он с горечью.

«Но теперь ты сделаешь это быстрее», — добавила я мысленно, уже ощущая уколы совести.

Касий снова ушел. Но теперь-то я точно знала, что он мне поможет, и очень скоро. Напоследок вор кинул, что у него есть план, и для этого нужно кое-что подготовить. Решила лишний раз не раздражать его вопросами. После того представления, что я для него устроила, он наверняка попытается искупить вину поскорее.

Снова занялась уборкой, потому что ничего другого делать не оставалось. А когда просто сидела или лежала, голос совести заводил надоедливую комариную песню, чем очень раздражал. Тяжелые времена требуют тяжелых решений.

Когда комната уже блестела настолько, насколько вообще могла, я снова натаскала воды и для себя. Было холодно, но я не выносила запаха немытого тела. Горцы, как я заметила, вообще гораздо серьезнее относились к чистоте, чем имперцы. У каждого представителя моего народа есть своя баня, которая позволяет всегда оставаться чистым. А тут даже воды нагреть негде. Тьфу!

Если мне суждено в ближайшие дни погибнуть, я не хотела бы уйти в лучший мир грязной. Мысли о том, что я, скорее всего, не выживу, гнала прочь. Старалась думать о чем угодно, лишь бы не об этом. Понятие чести и долга ни за что не позволит мне оставить отца и мужа не отмщенными, но все же я так хотела жить! Так любила жизнь!

Когда стало смеркаться, больше не смогла оставаться в домике и, закрыв его, тихо пошла по переулку, надеясь отыскать среди каменных стен хотя бы какое-то подобие природы. Мне нужны были горы. Благая Матерь! Что я сейчас только ни отдала бы, чтобы оказаться на самой высокой горе и всей грудью вдыхать чистый воздух. Чтобы сильные порывы ветра трепали мои косы и подол платья. Смотреть, как заходит солнце и знать, что впереди вся жизнь! Счастливая и долгая.

Но ничего из этого у меня не было. Только уже намертво въевшаяся в камни вонь нечистот и гниющего мусора. Нет, я не найду здесь ничего красивого. Ничего, на что можно полюбоваться перед тем, как осознанно пойти на жертву.

— Куда идет такая малышка? — раздался низкий голос.

Перед выходом я снова надела юбку, хотя рубаху оставила ту, что принадлежала Касию, ведь она хорошо скрывала грудь. Но, как видно, тем, кто ищет неприятности, неважно, какая на мне рубашка. Я пребывала не в духе и даже обрадовалась, что этот бедолага позвал меня.

— Тебе-то дело до этого быть не должно! — за несколько дней общения с Касием я поднаторела в охсайском языке да уже и не собиралась скрывать акцент, даже если его кто-то и различит. Касий ведь заверил, что меня больше никто не ищет. В этом вопросе я почему-то ему доверяла.

— Я смотрю, ты больно дерзкая! — мужчина направился ко мне.

С ласковой улыбкой повернулась к нему.

— Хочешь проучить меня? — еле сдерживала смех.

— Не представляешь насколько!

Он был невысок, почти моего роста, но довольно коренаст. Большего о нем сказать не смогла бы из-за темноты. Я не успела далеко уйти от дома Каса, но факелов в этом районе почему-то не имелось. Возможно, здесь жили полные бедняки.

Я немного не подрассчитала его скорость. Только что он двигался медленно, и вот уже оказался рядом со мной. Незнакомец схватил меня за волосы. Ощутив резкую боль, с рычанием кинулась на него. Он от неожиданности выпустил меня. Ногтями впилась в его щеки. Он закричал и попытался откинуть меня, но я увернулась и продолжила полосовать ему лицо, стараясь добраться до глаз.

— Уйди от меня, безумная! Уйди! — вопил он, а я уже не могла себя контролировать. Как будто сам нечистый действовал моими руками.

Бедолага попытался уйти от меня, но споткнулся о кучу мусора и мешком упал на землю. Я оседлала его тело, и скрюченные пальцы потянулись к глазам, но в этот момент кто-то схватил меня сзади за плечи и резко дернул вверх.

Закричала и готова была ринуться на нового противника, но он зажал мне рот, прижав к груди сзади.

— Тише ты, сейчас вся городская стража сюда сбежится.

— Кас? — я повернулась к мужчине, непонимающе на него глядя. — Что ты здесь делаешь?

— Шел домой, — ответил он со странной интонацией, глядя то на меня, то на несчастного хулигана. Тот беззвучно отползал задом подальше. — А ты… развлекаешься?

Хотела уже начать оправдываться, сказать, что сама не знаю, что на меня нашло, но поняла, что в тоне его голоса скрывается тщательно сдерживаемая насмешка. Он пытался скрыть искорки смеха, но они то и дело проскакивали. Я замерла у него в руках.

Мы даже не заметили, как горе-хулиган поднялся, и отвлеклись на него, только когда он кинул вполголоса, быстро удаляясь от нас:

— Безумная!

Глядя на выражение лица Каса я не сдержалась и прыснула. Он тоже не выдержал и расхохотался. Мы смеялись, пока слезы не стали застилать мне глаза.

— Теперь я вижу, что императору действительно грозит опасность, — сказал он тихо, когда мы пошли по направлению к его лачуге.

— А ты думал, что я шучу? — сощурилась.

— Нет, но не думал, что ты настолько грозная противница.

Его голос звучал серьезно, но я знала, что он шутит.

— Прекрати!

Мы подошли к домику, и я отперла дверь ключом. Зажгли свечи, и Кас снова вытащил из холщовой сумки еду.

— Что у тебя там звенит? — не выдержала я, когда он уже почти выложил все продукты на стол.