Анна Осокина – На хрустальных осколках. Исцели мое сердце (страница 9)

— Я Надежда. Алексей, вы нам очень поможете, если дадите журналистам интервью. То, что в нашей команде кардиохирург, здорово поспособствует делу. Это подаст пример другим врачам да и вообще всем… — она замолчала. — Пожалуйста.

— Ну, если это так необходимо. — Я пожал плечами. Не раз общался с прессой после уникальных операций. Однако это было до смерти Леры. После этого я отказывался говорить с журналистами. Мне вообще лишний раз ни с кем говорить не хотелось. Но эти волонтеры были такими… увлеченными! Они хотели помогать другим, при этом ничего за это не получая. Я был немного обескуражен, но восхищен ими. Не знал, приду ли сюда еще раз, но все же если я могу сделать для них такую мелочь, как ответить на пару вопросов и поулыбаться на камеру — от меня не убудет.

— Отлично! Я позову их сюда! — сказала Надежда и побежала обратно к группе людей.

Через минуту к нам подошли три красивые девушки с микрофонами, на которых были логотипы разных телеканалов, вслед за ними шли операторы с огромными камерами на плечах. Они принялись расставлять их перед нашей палаткой. Одна из журналисток подошла ко мне.

— Добрый день! Я Дарья Покровская, корреспондент «Первого Новостного», — представилась она. Мы зададим вам несколько вопросов, если вы не против.

— Да, конечно. — Кивнул, поднявшись с места.

— Пускай сидит, — услышал голос одного из операторов. — И надо чтобы кто-то из пациентов сел рядом, заснимем картинку сначала.

— Мы можем пригласить сюда кого-то? — журналистка посмотрела на Надежду. Та засуетилась, ища глазами «жертву».

Пока она искала нам «пациента», я представился и ответил на несколько вопросов не на камеру. Надежда привела мужчину не сильно свежего вида, но, кажется, он был совсем не против попозировать для телевидения.

— Осмотрите его, мы просто заснимем вашу работу, — снова попросила журналистка. Я вздохнул, но сделал то, о чем они просили.

— А теперь давайте поменяем локацию, — командовали мной журналисты. — Встаньте, пожалуйста, вот здесь.

— Так? — уточнил я.

— Да, спасибо. — Девушки приветливо улыбались.

Я и отвык от того, что давать комментарии прессе — это так утомительно.

— Пишем? — Одна из журналисток посмотрела на операторов.

— Да.

— Алексей Николаевич, почему вы решили стать волонтером? — Дарья протянула мне микрофон.

— Извините, подождите! — К нам снова бежала рыжая Надежда. — Тут еще печатные СМИ приехали. Давайте уже все вместе!

К нам спешило еще несколько человек, на ходу включая диктофоны. Они облепили меня со всех сторон, протягивая руки с устройствами. Хотелось убежать от пристального внимания. Надо же было нарваться на такую засаду!

— Все готовы? — Дарья снова окинула своих коллег взглядом.

— Пишем, — скомандовал один из операторов.

— Итак, Алексей Викторович, почему вы сегодня пришли сюда? Почему решили стать волонтером?

Я начал отвечать на вопросы, разумеется, не говоря всей правды. Рассказывал то, что от меня ждали: что люблю помогать людям, что это здорово, что это наш долг как сознательных членов общества и так далее и тому подобное. Вопросы не заканчивались. Каждый журналист задал как минимум по два.

— Как волонтерство сказывается на вашей основной работе? — внезапно услышал я голос, от которого у меня сердце трепыхнулось. Я резко повернулся к златовласой девушке, которой несколько недель назад спас жизнь, и застыл как вкопанный.

— Это такой сложный вопрос? — не сдавалась она.

Я молчал.

— Все, мы уже все, что было нужно, записали, спасибо за интервью, Алексей Викторович, можете сегодня в вечернем выпуске новостей искать себя, — снова улыбнулась Дарья Покровская. Нечто подобное говорили и ее коллеги. Только кивал, даже не глядя на них. Все внимание сосредоточил на той бессовестной золотоволосой ведьме, о которой я только и думал в последние недели. И это были совсем не хорошие мысли. А новость о том, что она подала на меня в суд, и вовсе заставила меня испытывать к ней жгучую неприязнь.

Майя

Не смогла долго сидеть на больничном. Мне нужно было чем-то отвлекать мозг, иначе становилось невыносимо. Я съехала от Ромы сразу же после выписки из больницы. Собрала вещи, когда он был на работе, и перевезла их к лучшей подруге, пока не найду себе жилье. Со Светой мы знали друг друга с самого детского сада. Бывало, что могли не общаться по несколько месяцев, когда обе были заняты. Особенно я отдалилась от нее (да что греха таить — от всех!), пока готовилась к беременности, а потом ходила, поглощенная новым состоянием.

И все же Света стала тем самым человеком, о котором я подумала в первую очередь, когда размышляла о том, где пожить некоторое время. К родителям ехать не хотелось. Я знала, что в их заботливых руках я совсем расклеюсь. Да и не могла я обсуждать с ними то, что произошло в моей жизни. Может быть, когда-нибудь я все им расскажу подробно, но в тот момент хотела не расспросов, а молчаливого принятия меня в том состоянии, в котором я находилась. Света подходила на эту роль идеально. К тому же у нее была своя двухкомнатная квартира, и я знала, что, кроме ее двух котов, никому больше не помешаю. Да, ее питомцам, пожалуй, мое временное переселение не слишком нравилось, но это казалось меньшим из зол.

Итак, за один день я потеряла все: ребенка, мужа и дом, который считала своим. Квартира принадлежала Роману, потому что он купил ее еще до нашего знакомства. Но за годы, проведенные вместе с ним, я привыкла считать это нашим семейным гнездом. Реальность же била под дых. Не собиралась претендовать на его жилплощадь, о чем сразу предупредила своего адвоката. Вообще ничего не хотела от мужа больше. Только скорее получить официальный документ о разводе и забыть Романа как страшный сон.

На удивление, восстанавливалась я быстро. Хирург провел неинвазивную процедуру на сердце, а потому с помощью поддерживающих препаратов я быстро пошла на поправку. Физически. А вот мое ментальное здоровье оставляло желать лучшего. Поэтому я старалась нагружать себя работой, чтобы не думать о том, что потеряла.

Подала жалобу на Самойлова. Тоня сказала, что вряд ли я чего-то добьюсь такими действиями, однако я решила, что, по крайней мере, доставлю этому человеку много неудобств. Я никогда не отличалась мстительностью натуры, но была доведена до отчаяния и не знала, как выплеснуть эмоции. Испытала небольшое удовлетворение, когда главврач больницы позвонила мне лично и сообщила, что Самойлов временно отстранен от обязанностей. Пока идет разбирательство, он не сможет никому навредить.

В очередное утро я пила травяной чай в редакции, просматривая ленту новостного агентства, откуда мы иногда брали новости для газеты, когда на рабочую почту пришло приглашение осветить открытие нового пункта помощи бездомным.

— Марина Анатольевна. — Я постучалась к начальнице в кабинет. — Мы с «Белым голубем» же работаем? — решила уточнить на всякий случай.

— Да. — Она подняла на меня глаза от экрана компьютера. — А что?

— Прислали пресс-релиз, приглашают посетить сегодня их новый пункт.

— Давайте, — согласилась редактор отдела. — Все равно сегодня туго с новостями.

Журналистов собирали сразу после обеда, поэтому я, перекусив, отправилась на мероприятие. Раньше любила такие дни, когда можно было уйти из редакции пораньше и не возвращаться, а поработать над текстом из дома. Теперь же я старалась как можно дольше задерживаться не работе, чтобы не надоедать подруге. Света любила меня, как и я — ее, и ни за что на свете не сказала бы, что я ей мешала, но все же не хотелось лишний раз доставлять ей неудобства. Она меня очень выручила, и я пыталась не сесть ей на шею, свесив ножки. Всего должно быть в меру, и моего присутствия в ее жизни — тоже. Каждому нужно личное пространство. И, чтобы получить его, я искала съемную квартиру, но пока варианты, которые попадались, меня не устраивали.

Не скажу, что Самойлов занимал мою голову с утра и до вечера. Но я то и дело возвращалась к нему мысленно. Иногда внутренний голос пытался сказать, что врач не мог по-другому, что он не стал бы мне осознанно вредить, но я тут же глушила голос и пыталась перевести внимание на что-то другое.

Сегодня этим другим стал «Белый голубь». Волонтерские организации всегда пытаются привлечь как можно больше внимания прессы, оно и понятно.

Когда я приехала на нужное место, меня и еще нескольких печатных журналистов уже ждала высокая рыжая женщина в очках, представившаяся Надеждой. У нее в руках был планшет и ручка. Видимо, кто-то из организаторов. Она взяла наши контакты и повела к группе тележурналистов. Опять нас не подождали! Не всегда эксперты, у которых берут комментарии, соглашаются десять раз отвечать на одни и те же вопросы, поэтому на мероприятиях принято брать комментарии организованно.

Мы еле успели до начала. Я на ходу включила запись на диктофоне, видя, что журналистки с телеканалов уже протянули микрофоны к одному из волонтеров. Он был в такой же голубой жилетке с белым голубем на груди, как и все остальные. Но когда я бросила взгляд на его лицо, чуть не споткнулась. Самойлов! Боже, что он тут делает?!

Как бы там ни было, я привыкла четко выполнять обязанности, а потому записывала его ответы вместе со всеми журналистами. Он спокойно рассказывал о том, как пришел к волонтерству, почему это так важно и тому подобное, не замечая меня в толпе моих коллег, пока я не подала голос. Он посмотрел на меня и вдруг замолчал, как будто не знал, как ответить на совершенно невинный вопрос. Другие корреспонденты поняли, что здесь больше ловить нечего, тем более записали все, что было нужно. Телевизионщики сразу же уехали, а печатники остались ловить еще людей для комментариев.