Анна Осокина – На хрустальных осколках. Исцели мое сердце (страница 36)

Это угнетало меня все утро, и я собирался непременно с ней поговорить вечером, потому что должен был знать, как она к этому относится. Усыновленный ребенок — большая ответственность. Захочет ли она связываться с человеком, который не сможет уделять ей много времени из-за работы и ребенка? Эти мысли прибивали меня к земле, не позволяя в полной мере отдаться радости.

Я проведал Егора и, когда убедился, что с ним все хорошо, съездил в магазин и аптеку, купил еще кое-какие мелочи для малыша, посмотрел в интернете, какие документы мне понадобятся для того, чтобы начать процесс усыновления. После обеда собрался в дом ребенка, чтобы изъявить директору о своем желании усыновить Егора. Я надеялся, что она подробно расскажет мне, какие шаги я должен сделать, чтобы этот маленький мальчик обрел дом и любящего отца.

Директора пришлось ждать довольно долго, она была чем-то очень занята, но я никуда не торопился, поэтому сел в приемной, не собираясь уходить.

«Ты где? Я освободилась» — написала Майя.

«Так быстро?» — ответил я.

«Плюсы работы журналистом, — лаконично написала Майя и поставила улыбочку. — Я уже успела взять интервью, а текст сдавать только завтра, можем сейчас увидеться. У меня для тебя сюрприз».

Сердце забилось быстрее. Вот он — шанс поговорить и расставить все точки над i.

«Я в детдоме, давай увидимся через пару часов. Поужинаем где-то?»

Майя ничего не успела ответить, ко мне вышла директор.

— А, Алексей Викторович! — Она улыбнулась. — Здравствуйте. Мне сообщили, что с Егором все в порядке. Благодаря вам. — Она протянула мне руку, и я ее пожал. — С чем пожаловали сегодня?

— Я хотел бы усыновить этого ребенка, — не стал ходить вокруг да около.

Какое-то странное выражение лица промелькнуло у директора, но она тут же скрыла его за улыбкой.

— Пойдемте ко мне в кабинет, — сказала она благожелательным тоном, но что-то в нем очень настораживало. Неужели кто-то опередил меня?

— Располагайтесь. — Она указала мне на стул напротив ее стола. — Ничего, если оставлю дверь открытой? Духота страшная, — улыбнулась она.

Я только кивнул. Мне не терпелось начать разговор.

— Итак, какие шаги мне нужно предпринять, чтобы начать процесс усыновления? — Я внимательно посмотрел на женщину.

— Вы привязались к этому ребенку, да? — Она чуть приподняла уголки губ. — Я вам уже говорила, что таких малышей обычно довольно быстро забирают, но у Егора порок сердца, и многих потенциальных родителей это оттолкнуло.

— Ну, во-первых, я не многие, а во-вторых, повторная операция, которую ему вчера провели, полностью исправила его порок. Егор будет расти здоровым ребенком без каких бы то ни было ограничений.

Моя собеседница улыбнулась. На этот раз — искренне.

— Я очень рада это слышать.

— Почему я слышу в ваших словах какое-то но?

Она явно что-то недоговаривала, и меня это порядком напрягало.

— Вы говорили мне о том, что у вас не так давно умерла жена.

— А какое это отношение имеет к моему намерению взять на усыновление ребенка? — нахмурился я.

— Самое прямое. Насколько я понимаю, вы одинокий мужчина и планируете воспитывать мальчика один?

Сразу подумал о Майе. Но у нас с ней все только начиналось. Насколько бы ни были глубоки мои чувства к ней, пока я не имею права даже заикаться о таком будущем. Если когда-то она созреет до того, чтобы создать со мной полноценную семью, я буду счастлив, но ее собственная трагедия произошла так недавно, что вряд ли она в ближайшее время задумается о серьезных отношениях. И я готов был ждать столько, сколько нужно. А вот Егор ждать не мог. Ему нужно расти в домашней обстановке, в любви и комфорте. И какие бы щедрые пожертвования я ни делал, семью эти средства ребенку не заменят.

— Да, — подтвердил я догадку Елизаветы Константиновны.

Некоторое время она молчала, перебирая какие-то документы на столе. Но я видел, что она в них не смотрит, а о чем-то думает.

— Алексей Викторович, вы мне глубоко симпатичны, к тому же вы имеете стабильную хорошо оплачиваемую работу…

— У меня есть собственное жилье, трехкомнатная квартира, — подсказал я.

— И это тоже сыграет на руку, однако, — директор прочистила горло, — система очень подозрительно относится к одиноким мужчинам, желающим усыновить ребенка.

Я недоуменно посмотрел на директора.

— Почему? Я уже прочитал, что один родитель имеет право на усыновление.

Моя собеседница вздохнула.

— Видите ли, Алексей… Случаи, подобные вашему, довольно редки. Обычно одиноким родителем оказывается женщина. И даже в этом случае система более тщательно рассматривает заявление.

Я понимал, к чему она клонит, но не понимал, почему так происходит.

— И чем же одинокий мужчина отличается от одинокой женщины?

— Одинокий мужчина вызовет слишком много подозрений. Вы можете попытаться, у вас хорошие шансы, но должна предупредить, что если появится семейная пара или даже одинокая женщина, которая изъявит желание взять этого ребенка, суд, вероятно, отдаст предпочтение им.

Я смотрел на директора и не чувствовал ног от потрясения. Я любил этого малыша и готов был сделать для его будущего все, что в моих силах! Я хотел дать ему дом и семью, но мои мечты разбивались о жестокую реальность. Теперь, когда у Егора здоровое сердце, ничего не будет препятствовать его усыновлению. Нужно отступить и не питать бесплодную надежду, не бередить сердце зря…

Я поднялся и собирался развернуться к выходу, как услышал голос Майи позади меня:

— Алексей не одинокий мужчина, — сказала она ровным тоном. — Добрый вечер. — Майя вошла в кабинет. Извините, дверь была открыта и я невольно подслушала часть вашего разговора.

Я смотрел на нее с недоверием и удивлением. Что она здесь делает?

— Вот как? — глянула на Майю директор, кажется, она тоже ничего не понимала.

— У Егора будет полная семья: папа и мама.

Майя уже не смотрела на директора, все внимание она сосредоточила на мне. На расстоянии нескольких метров от нее я ощущал, сколько эмоций сразу исходит от девушки. Не мог распознать все, на ее лице проступал целый коктейль: тоска, сожаление, но вместе с тем затаенная радость, надежда и… неужели мне не показалось?.. В ее глазах было столько нежности!

Майя на миг замолчала, опустила глаза, а потом снова посмотрела на меня и закусила нижнюю губу:

— Если ты согласен… — Она робко улыбнулась. — Знаю, все так спонтанно… Но этот малыш…

У меня сердце готово было выскочить из груди. Сбив стул, но не ощущая боли, я подлетел к Майе и нежно взял ее за плечи:

— Ты что, делаешь мне предложение?.. — Не смог сдержать радостный смешок.

Она смущенно улыбнулась в ответ и опустила голову.

— Знаю, это так странно выглядит…

— Май. — Я поднял ее подбородок пальцами и заглянул в глаза. — Это очень серьезный шаг. Ты уверена, что готова к этому? Мы знаем друг друга меньше двух месяцев, к тому же ты все еще официально замужем.

— Это и был мой сюрприз. — Она вытащила из сумки большой конверт. — Открой.

Я заглянул внутрь.

— Свидетельство о расторжении брака? — удивился. — Значит…

— Значит, теперь ничто не мешает нам быть полноценной семьей. Если ты, конечно, согласен. — Она снова потупила взгляд.

— Нет, так дело не пойдет! — Я нахмурился.

Майя встревоженно на меня посмотрела, как бы спрашивая: неужели все зря?

— Милая! Любимая моя! — не обращая внимания на то, что за этой сценой наблюдает директор дома ребенка, я опустился на одно колено перед Майей и взял ее за руку. — Ты согласна стать моей женой? У меня пока нет кольца, но рука и сердце к твоим услугам. — Я широко улыбался, глядя на растерянную и сбитую с толку девушку.

Несколько секунд она молчала, как будто впала в ступор, я шепотом подсказал:

— Ты должна сказать: «Согласна».

Она вдруг «отмерла» и засмеялась:

— Конечно, согласна!

Расцеловал обе ее ладони и со стоном, потому что нога еще давала о себе знать при таких движениях, поднялся и заключил Майю в объятия.

— И согласна стать мамой для Егора? — прошептал уже ей на ухо, крепко прижимая к себе, как драгоценность.