Анна Осокина – На хрустальных осколках. Исцели мое сердце (страница 28)
— Леш? — Я услышал голос, который помог выкарабкаться из темной бездны. — Лешенька!
Все же с трудом разлепил веки. Надо мной нависла Майя. Волосы ее были в хвосте, лицо без макияжа, глаза красные и припухшие. Она шмыгала носом, заглядывая мне в лицо.
— Ты красивая… — Я улыбнулся и протянул к ее щеке бесконечно тяжелую руку.
Из ее глаз с новой силой потекли слезы, но при этом она рассмеялась и прижала мою ладонь к своей щеке.
— Леша! — Она кинулась ко мне на грудь и прижалась так крепко, что стало трудно дышать, о чем тут же сообщили показатели кардиомонитора.
— Майя, полегче, вы его задушите. — В палату вошел Гуляев.
— Прости. — Она поспешно отстранилась, и я видел, как ярко запылали ее щеки.
Это вызвало у меня улыбку.
— Все хорошо.
— Правда? — Она вытерла слезы тыльной стороной ладони.
— Да, все замечательно, ты же рядом.
— Я вам не мешаю? — с иронией уточнил друг.
— Ну, как тебе сказать… — рассмеялся я и тут же застонал. Меня мутило после наркоза.
— Если серьезно, то с тобой все в порядке. Восстановили артерию, сделали переливание. Через несколько дней будешь как новенький.
— Спасибо, Ильюх… Я в тебе не сомневался. — Я вздохнул, поняв, что очень устал говорить.
— Ну и навел же ты шороху! — Друг покачал головой, пока Майя продолжала держать меня за руку.
— Можешь оставить нас ненадолго? — Я посмотрел на Гуляева.
Тот лишь вздохнул и закатил глаза.
— Что с тебя взять!
Когда он вышел, я серьезно посмотрел на Майю.
— Это Илья тебя пустил ко мне в реанимацию?
Она закивала.
— Хороший у тебя друг. — Она улыбнулась.
— Самый лучший, — подтвердил я. — Но… что с Беловым?
— Я не знаю, где он. Но полиция уже этим занимается. Не понимаю, зачем он это сделал. — Майя зажмурилась, наверное, чтобы снова не расплакаться.
— Ну, я же пришел в его дом… — Чуть пожал плечами.
— Ты что, его защищаешь? — Майя округлила глаза.
— Ох, глупая, иди ко мне! — я из последних сил притянул ее к себе. Майя аккуратно, чтобы не потревожить провода, залезла на кровать и легла рядом, уткнувшись в мою шею носом, продолжая всхлипывать.
— Все же обошлось, — попытался успокоить ее я.
— Ты чуть не погиб! — воскликнула она, но все же не отстранилась. — А я чуть с ума не сошла!
— Прости, милая, я не думал, что до такого дойдет. Просто когда увидел синяки у тебя на шее, мне голову снесло.
— Не делай так больше! Я так зла на тебя, что готова сама задушить! — ворчала Майя, губами дотрагиваясь до моей шеи. Если бы мы были в другой ситуации, это неизбежно привело бы к тому, что мы не окончили ночью на моем диване, но в тот момент мне было слишком нехорошо, чтобы делать такие вещи. А вот думать… Думать об этом никто не запрещал.
— Как — так? — шутливо спросил я. — Не защищать тебя? Ты же знаешь, что буду. Всегда буду.
— Гхм!
В дверях палаты стояла главврач. Она демонстративно прокашлялась. Майя подхватилась, попытавшись спрыгнуть с кровати, но я удержал ее.
— Извините. — Майя опять вся покраснела, глядя на мою начальницу. — Он не отпускает, — попыталась оправдаться она.
— Алексей Викторович. — Главврач с укором посмотрела на меня и покачала головой, но при этом хитро усмехаясь. — Вы нарушаете больничные правила. К тому же время для посещений давно прошло.
— Ирина Николаевна, сделайте для меня исключение.
— Ох, Леша, как вы нас напугали. Я даже не буду спрашивать, что у вас, — она выразительно глянула на Майю, — произошло.
Врач подошла к кровати с другой стороны от Майи и взяла меня за руку.
— Как вы?
— Спасибо, все прекрасно. — Я немного соврал, потому что физически было не так уж и прекрасно, но понимал, что от этого состояния сейчас никуда не деться. Организму нужно время на восстановление.
— У меня для вас прекрасные новости, — сказала главврач. — Комиссия прислала заключение, что вы все сделали правильно. Как выйдете с больничного, милости прошу снова на работу.
— Спасибо, Ирина Николаевна. — Я чуть пожал ее руку в ответ.
— Ладно, отдыхайте, — хмыкнула она. — Майя Александровна, можете остаться, если хотите.
— Спасибо, — тихо сказала она, я почувствовал, как она расслабилась в моих руках, когда начальница вышла из палаты, закрыв за собой дверь.
Несколько минут я просто наслаждался близостью Майи, не в силах поверить счастью, что она рядом и обнимает меня сквозь провода и датчики. А потом меня потихоньку утащил сон, и я был этому рад, потому что знал, что так восстановлюсь гораздо быстрее.
Я была очень благодарна другу Леши за то, что держал меня в курсе, пока тому делали операцию, а потом почти сразу разрешил войти в палату, хотя в реанимацию пускали только родственников. К слову о них. У Леши, как я знала, остался только отец, но тот жил в другой стране и не мог приехать, поэтому я оставалась единственным посетителем, зато неизменным.
Взяла несколько отгулов на работе. Знала, что столь частые пропуски могут мне выйти боком, но у меня была замечательная начальница, готовая прикрыть в случае чего, и я бессовестно этим пользовалась, потому что, пока Леша находился между жизнью и смертью, ни о чем другом думать не могла.
Гуляев передал мне, что к Леше несколько раз приходили следователи, но так как тот находился без сознания, врачи не пустили их к нему. Меня опросили сразу же после того, как Лешу увезли в больницу. Но я ничего не могла сказать, потому что не была свидетелем того, что произошло. Точно так же не могла сообщить, где находится мой муж, потому что не знала, куда он мог сбежать. Если честно, было плевать на это, лишь бы глаза мои больше его не видели.
Стало понятно, что ситуация совсем вышла из-под контроля. Роман зашел непомерно далеко. Конечно, я еще не знала, что точно произошло между ними, без рассказа Леши картинка пока не складывалась, однако то, что бывший сбежал, а Леша остался умирать в луже крови, говорило само за себя.
Я не раз видела, как Самойлов реагирует на конфликтные ситуации с моим мужем. Леша не был спокоен, и все же это не он кидался на кого-то с ножом. Муж стал полностью неадекватен, об этом говорили его последние поступки.
Гора с плеч свалилась, когда Леша пришел в себя. Да, врачи утверждали, что операция прошла хорошо и обойдется без последствий, но я все равно жутко волновалась, пока не смогла сама с ним поговорить, пока не обняла его… Удивительно, как такие ситуации сметают все условности и барьеры. Не знаю, как долго я избегала бы встречи с Лешей, если бы не случившееся. Я хотела, очень хотела видеть его, но одновременно боялась того, насколько мои чувства неправильны. И все же когда я наблюдала за ним в таком беспомощном состоянии: бледным, на больничной койке, окруженным кучей проводков — все условности уходили очень далеко. Я была так рада, что с ним все в порядке, что не могла сдерживать чувства.
Почему-то у меня возникло ощущение, что мы знали друг друга очень много лет, хотя с момента первой встречи в этой же больнице прошло немногим больше месяца. Может, мне так казалось, потому что вместе с этим человеком моя жизнь круто поменяла направление? Не знаю. Но когда Леша пришел в себя поманил меня, я без всякого стеснения забралась на кровать, прижавшись к нему. От него остро пахло лекарствами после операции, но этот запах почему-то даже нравился мне, он являлся словно его частью, и я не хотела другого. Я готова была принять этого человека любым.
Леша крепко спал, когда в палату снова вошел Гуляев.
— Майя, к вам пришли, — сказал он серьезным тоном.
— Ко мне? — не поняла я. Кто мог знать о том, что я нахожусь здесь?
— Да, следователь.
— Но у меня же взяли показания, — растерялась я.
Врач пожал плечами.
— Я пока побуду с Лешей, если боитесь его одного оставлять. — Хитрая ухмылка появилась на лице анестезиолога.
— Спасибо. — У меня не было сил ответить на его улыбку взаимностью. Волнение тугим узлом стянуло грудь. Не вполне понимая, что от меня могло понадобиться представителю закона, на плохо гнущихся ногах пошла в коридор. На выходе из отделения реанимации, возле лестницы, на скамье сидел мужчина в классическом костюме.
— Майя Александровна. — Он поднялся и с улыбкой протянул мне руку. — Старший следователь следственного управления Следственного комитета Борис Евгеньевич Серов.
Его фамилия показалась мне знакомой. Я напрягла память и поняла, что именно о нем рассказывал мне когда-то Роман.