Анна Осокина – На хрустальных осколках. Исцели мое сердце (страница 27)
— Рома?.. — тихо позвала, войдя в темный коридор.
Глава 8
Подъезд я нашел сразу, при том на подходе увидел, что из него выходит женщина с собакой, и подбежал, чтобы дверь не успела закрыться. Этаж я не знал, но по номеру квартиры быстро прикинул, что точно выше десятого. Наугад нажал двенадцатый и оказался прав.
Звонок в дверь. Белов открыл сразу, даже не спросив, кто там. Судя по его офигевшей роже, я понял, что ждал он совсем не меня. Да, он ждал Майю, не сомневаюсь.
— Самойлов! — с ненавистью выплюнул он мою фамилию.
Я без слов шагнул внутрь. Мужчина в первую секунду отступил, но тут же взял себя в руки и попытался сделать шаг вперед. Я не дал ему, оттеснив еще дальше внутрь квартиры.
— Что тебе надо? — Белов сощурился.
— Поговорить, — сдерживаясь из последних сил, чтобы не кинуться на него, сказал я.
— Убирайся, Самойлов, вон из моего дома!
— Оставь Майю в покое. — Я пытался сохранять спокойствие, но это становилось выше меня. Руки так и чесались врезать ему.
— Убирайся из моего дома! — снова выкрикнул Белов и, внезапно подскочив ко мне, сильно толкнул в грудь. Это смело остатки разума. В крови бушевал адреналин. Короткий замах — мой кулак полетел прямиков в его скулу, однако в этот раз Роман оказался более расторопен, чем в прошлый, и успел увернуться, тут же кинувшись на меня, попытавшись повалить с ног. Мы примерно одной комплекции, поэтому однозначного преимущества не было ни у кого. На моей стороне была неожиданность, он же прекрасно ориентировался в своей квартире, в отличие от меня. Мы налетели на шкаф в прихожей, но я сумел остаться на ногах. Снова попытался ударить противника, но тот уже находился слишком близко, чтобы я мог сделать замах. Мы вцепились друг в друга. В какой-то момент мне удалось повалить Романа на пол. Мы покатились по коридору.
— Оставь ее в покое! — вне себя от ярости зашипел я.
Хозяин квартиры резко ударил меня лбом в переносицу. Белая вспышка боли на миг заставила потерять ориентацию в пространстве. Он воспользовался этим и скинул меня с себя, поднялся и отбежал в сторону, ругаясь последними словами.
Я ощутил, как из разбитого носа течет горячая струйка.
— Ты, что ль, достоин? — Пытаясь отдышаться, он смотрел на меня сверху вниз.
— Я больше повторять не буду, Белов! Я не боюсь твоих дружков из прокуратуры. Оставь в покое Майю и меня!
Я вытер кровь под носом и, держась за стену, поднялся, тоже тяжело дыша.
— Майя моя. — Мужчина смотрел на меня, и взгляд казался совершенно безумным. — Я ее не отпущу, даже не надейся! А тебя посадят!
По его лицу начала расползаться до того противная ухмылка, что я не выдержал, и снова кинулся в его сторону. Белов побежал куда-то, я — за ним. После освещенной прихожей мы оказались в темной комнате. Судя по расположению, я лишь мог предположить, что это кухня.
— Белов! — позвал я, безуспешно пытаясь нашарить на стене выключатель. — Выходи и дерись как мужчина!
Однако ответом мне послужила тишина.
— Белов! — снова позвал я, плюнув на свет и начав двигаться в темноте, выставив руки вперед, пока глаза привыкали к темноте. — Она не любит тебя, она будет с тобой несчастна, никто еще не был счастлив от шантажа, — говорил я, пытаясь понять, где находится противник.
— Ты не получишь мою жену, — вдруг донесся голос справа от меня. Я резко развернулся и, разглядев силуэт, тут же попытался снова атаковать Романа, чтобы сбить его с ног, но тот успел отскочить. — А за это вторжение точно сядешь! — Роман запыхался, уворачиваясь от моих нападок.
— Посылать ко мне следаков ты горазд, а сам разобраться в проблеме не можешь?
— Вон из моего дома и из моей жизни! — крикнул Белов.
— Да сдался мне ты! Прекрати преследовать Майю! Слышишь?!
Глаза уже достаточно привыкли к полутьме, чтобы понимать, где располагается мебель и Роман.
Он вдруг кинулся на меня. Мы проехались по столешнице, с нее с грохотом посыпались все предметы, которые там лежали, что-то разбилось вдребезги, что-то звякнуло, только мы не обратили на это никакого внимания, продолжая бороться.
— Не-на-ви-ж-жу! — прохрипел Белов, когда я в который раз оказался сверху, придавив его собой.
— Все, хватит! — гаркнул ему в лицо, хорошенько тряхнув за плечи. — Я уйду, но ты больше никогда! Слышишь?! Никогда не тронешь Майю!
Собирался отпустить его, начал вставать, когда он сделал резкое движение рукой. В темноте я не сразу сообразил, что произошло, только резкая боль в бедре, которую я ощутил спустя несколько секунд, когда Роман вскочил на ноги, сообщила мне о том, что он чем-то меня порезал.
— Ах ты, гад! — воскликнул я и услышал, как на полу что-то звякнуло, будто упал большой нож.
А в следующую секунду Роман уже куда-то убежал. Я бросился за ним, но, не пройдя и двух шагов, упал, заорав от боли. Попытался прощупать рану. Она была очень глубокая, и из нее толчками выходила кровь. Понимал, что все очень серьезно. Но я был один в темноте и даже не мог встать, чтобы найти что-то для жгута. Почти сразу начала кружиться голова. Я слишком быстро терял кровь. Слабеющими пальцами достал из кармана разбитый смартфон и набрал Гулева, молясь, чтобы тот не был на операции. Тот поднял почти сразу.
— Привет, Лех, — бодрым голосом сказал он.
— Гуляев, слушай внимательно. У меня повреждена бедренная артерия. — Я назвал адрес. — Быстрее.
— Держись, брат! — друг кинул трубку, а я знал, что могу на него положиться. Только успеет ли он вовремя? По всему выходило, что нет. У меня оставалось всего несколько минут…
В коридоре горел свет, а в остальной квартире — нет. На светлой стене, которую я когда-то сама красила, осталось кровавое пятно. Меня пробрали противные мурашки. Поежилась.
— Рома? — снова позвала дрожащим голосом.
Почему, черт побери, так тихо?! Я находилась словно в каком-то триллере или фильме ужасов. Только все происходило по-настоящему. В тот момент я поняла, что значит выражение «кровь стынет в жилах». От волнения сердце подкатило к горлу, меня даже затошнило. Я долго собиралась с духом, чтобы сделать еще хотя бы шаг вглубь квартиры, которую еще каких-то пару месяцев назад считала своим домом. Мозг рисовал ужасные картины, которые могут предстать моему взору, и от этого я готова была сорваться на бег, уйти отсюда как можно дальше, только чтобы не видеть ничего, только чтобы это не отпечаталось в моей памяти на всю оставшуюся жизнь. Выйду из подъезда, позвоню в полицию. Я слишком слаба, чтобы вынести то, что могу там увидеть…
— Майя… — Я услышала из кухни тихий голос Леши.
Этот звук напрочь смел весь мой страх. Не думая ни о чем, я кинулась туда, включив свет. От представшей глазам картины меня замутило еще сильнее. Леша лежал в луже крови, которая расползалась от его ног в разные стороны, как маленькое ярко-алое озеро. Кровь была настолько красная, что, казалось, выедала глаза. Несколько мгновений я только таращилась на человека, ставшего в одночасье мне настолько дорогим и близким, что я уже не представляла жизни без него. На какое-то время я перестала чувствовать свое тело. Руки и ноги онемели. Наверное, я стояла так всего пару секунд, но показалось, что целую вечность. Не зря говорят, что в такие моменты время замирает.
— Господи, Лешенька! — Ощущения наконец вернулись.
Я упала перед ним на колени, не зная, чем помочь.
— Полотенце, быстрее, надо жгут. — Он сглотнул, тяжело дыша. На его лице выступила испарина, а сам он был бледен настолько, что казался восковой куклой, а не живым человеком. Это пугало, по-настоящему пугало.
Я без слов побежала в ванную, схватила большое банное полотенце и, надрезав его огромным кухонным ножом, который валялся рядом с Самойловым, оторвала тонкую длинную полосу.
— Завяжи прямо под пахом, — слабым голосом командовал он.
Я сделала все в точности.
— Сильнее. Затяни сильнее.
— Не получается! — в панике крикнула я.
— Вставь в узел что-то, ложку, вилку, и покрути.
Быстро закивав, я схватила деревянную лопатку, и, вставив в узел, несколько раз прокрутила, пользуясь ею как рычагом, сильнее затянув жгут. При этом Леша закричал.
— Что? Что не так? — испугалась я.
— Все… так… — сквозь зубы процедил он. — Теперь надави кулаком на рану.
— К-кулаком?
— Да, вот так.
— Нужно вызвать скорую! — спохватилась я, когда поняла, что кровь почти остановилась.
— Она уже в пути. — Он слабо улыбнулся, а потом его глаза закрылись.
— Леша! Господи, Леша! — Свободной рукой я похлопала его по щекам. — Очнись! Ну же!
Страх, холодный, ледяной, сковал всю меня. Я кричала, но Леша не отзывался, и я не знала, жив ли он. Он был смертельно бледен и не двигался, но я боялась отпускать рану, пока не услышала звуки сирены, а еще через минуту — как в квартиру входят врачи.
— Сюда! — позвала я сквозь рыдания. — Скорее, сюда!
Некоторые пациенты, находившиеся при смерти, рассказывали мне о чудесных снах или, наоборот, кошмарах, которые преследовали их, когда они были без сознания, но я просто как будто пропал. Не было ничего. И только женский голос, который все время звал меня по имени, стал ниточкой, которая не позволила окончательно провалиться в черную пустоту. Не дал совсем сгинуть.
Я пришел в себя под ровный писк кардиомонитора. Звук до того привычный, что действовал на меня умиротворяюще. Не сразу смог открыть глаза, веки были очень тяжелые, как и все тело. Будто не мое. Наверное, я пошевелился, потому что кто-то тут же взял меня за руку.