Анна Орлова – Письмо счастья (страница 26)

– Полагаю, детективу поручили как можно больше разузнать о Стивене, – вмешался инспектор, с интересом прислушивающийся к нашей перепалке. – План с подставой требовал точного расчета. Пришлось Финчу нанять частного детектива, чтобы побольше разузнать о Стивене.

Дэнни энергично закивал:

– Потом Даррел усек, что к чему, и попытался шантажировать Финча, а заодно прощупал Крамера – кто из них больше даст. И ведь не побоялся!

– Билли, его приятель, говорил, что Даррел недавно здорово проигрался, – припомнила я. – Поэтому он заплатил Билли немного, обещал позже добавить.

– Вот и рискнул, – кивнул инспектор. – Хотел раздобыть деньжат. Сходится!

Все у нас ложилось одно к одному, за исключением сущей малости.

– Мы ни за что этого не докажем, – озвучил полицейский общее мнение. – У нас нет даже самого завалящего доказательства, одни гипотезы.

Дэнни подхватил уныло:

– А суду наши умствования до лампочки.

Как мы ни бились, придумать ничего не сумели. Дэнни умчался в офис, инспектор тоже вынужден был откланяться, а я, немного поколебавшись, позвонила Розалин. Она пока остановилась в гостинице с отцом, не желая больше оставаться рядом с вероломным мужем. Хотя можно поспорить, кто из них вероломнее – изменница-жена, выкравшая к тому же у мужа ценные документы, или муж, прикончивший любовника жены, чтобы ее подставить. Словом, они друг друга стоили.

Розалин, не задавая лишних вопросов, продиктовала мне адрес подруги. Она слегка «гундосила», так что, сдается мне, совсем недавно ревела… ну да поделом!

Я быстро собралась и вызвала такси. Не давала мне покоя эта история, так и подзуживало в ней разобраться.

Сюзанн Кюри жила на окраине, в низине, почти всегда густо укрытой смогом. Вокруг высились унылые серые дома с похожими на бельма окнами, слепыми от пыли и паутины. Граффити на стенах, грязный асфальт с многочисленными выбоинами… Не хотела бы я оказаться тут ночью!

Не выдержал даже видавший виды таксист.

– Мисс, вам точно сюда? – уточнил он с сомнением, остановив машину возле обшарпанного крыльца.

– Точно, – вздохнула я, сверившись с записанным в блокноте адресом. Заросшая грязью и плесенью табличка на углу заверяла, что прибыли мы по назначению.

Попросив таксиста подождать, я выбралась из авто, сходу угодив в вонючую лужу. Тьфу, пакость!

Под ногами плюхало и чмокало. Любопытно, каким ветром занесло в эти трущобы подружку богатенькой Розалин? Сомнительно, чтоб она водилась с нищей девицей, даже чтобы поиграть в благодетельницу.

Разумеется, здесь не было ни охранных заклятий, ни даже плохонького замка на двери подъезда. Изнутри пахнуло чем-то кислым и я, задержав дыхание, взбежала по лестнице на второй этаж.

Нужная дверь была, на удивление, довольно чистой. Я нажала на звонок (кнопку, похоже, зачем-то поджигали), но из квартиры не донеслось ни звука. Пришлось банально колотить в дверь кулаком. Подействовало. Послышались шаги, приятный женский голос спросил с усталой опаской:

– Кто там?

– Меня зовут Лили Корбетт, – назвалась я, гадая, видит ли она хоть что-то через мутный дверной глазок. – Я… знакомая Розалин Финч, в девичестве Крамер.

Назваться подругой Розы у меня не повернулся язык.

Почему-то хозяйку квартиры это нисколько не успокоило. Напротив, она поинтересовалась весьма напряженно:

– Что от меня нужно Розе?

Я тяжко вздохнула и тут же об этом пожалела. Смрад дешевых сигарет, контрафактного пойла и мочи был невыносим.

– Может, впустите меня? – поинтересовалась я сдавленно, пальцами зажимая нос.

Она долго колебалась, наконец щелкнул замок, потом второй, третий, последней сдалась цепочка. Толстенная дверь отворилась с протяжным скрипом. Да это настоящий бункер!

– Заходите! – бросила хозяйка неприветливо, отступая на шаг.

Я постаралась незаметно к ней приглядеться. В прихожей было сумрачно, лицо Сюзанн скрывали распущенные темные волосы. Но фигурка у нее аппетитная, подтянутая и округлая в нужных местах, двигалась девушка легко и грациозно.

В единственной комнате было посветлее, даже окно вымыто! Рассмотрев Сюзанн, я испытала низменную зависть: ее тонкое лицо, обрамленное смоляной шевелюрой, было потрясающе красиво. Только неожиданно светлые глаза смотрели обреченно, а возле губ уже обозначились усталые складки. Эдакая русалка. А может, трепетная лань?

– Присаживайтесь, – она повела рукой в сторону потертого дивана, накрытого видавшим виды пледом.

Квартира, кстати, выглядела опрятной, насколько это возможно в таких условиях. Колченогий столик явно хорошенько отдраили, полы натерли мастикой и накрыли домоткаными ковриками. Самодельный абажур прикрывал лампочку под потолком. В целом смотрелось даже уютно.

Я опустилась на диван, девушка села рядом, сложив руки на коленях. Вульгарный яркий маникюр совсем ей не шел, и она это знала – бессознательно поджимала пальцы, пряча длинные ногти. Почему-то этот последний штрих особенно ярко выпячивал ощущение безысходной нужды.

Оглядевшись украдкой, я заметила пепельницу в уголке. Обрадовалась и вежливо спросила, вынимая из сумочки сигареты:

– Можно?

– Конечно, – разрешила она безразлично.

Что-то неуловимое мелькнуло в ее глазах, вынудившее меня предложить:

– Угощайтесь.

Вынула одну и оставила початую пачку на столе.

– Спасибо, – так же ровно произнесла она, прикуривая. Затянулась с видимым удовольствием, даже прижмурилась. – Так что вам от меня нужно? Вы не похожи на подруг Розы.

Наконец-то проблеск интереса! А то мне уже казалось, что ничто не способно вновь разжечь искру в этих прекрасных усталых очах.

Я даже передернулась.

– Мы не подруги, скорее… – я собиралась сказать «знакомые», но меня словно дернуло за язык: – враги.

Вот теперь искра превратилась в пламя.

– Враги? – переспросила она недоверчиво, позабыв о тлеющей сигарете. Тонкий ментоловый дымок перебивал затхлость, въевшуюся в побелку и дешевенькие обои.

– Да-да! – я энергично закивала, уверившись, что ее надо основательно сбить с толку, иначе она и носа не высунет из раковины безразличия. – А можно и я полюбопытствую? Как вы оказались… здесь?

Наконец вспомнив о куреве, она глубоко затянулась и ответила с горькой улыбкой:

– Перед смертью мой отец много играл на бирже и почти разорился. Мама два месяца назад попала в больницу. Чтобы оплачивать счета, пришлось продать все, что можно… и что нельзя, тоже. А потом сдать нашу квартиру и перебраться сюда. Довольны?

Правильного ответа на этот вопрос не существовало, поэтому я промолчала. Некоторое время мы молча курили. Я из-под ресниц рассматривала ее красивое лицо, похожее на гипсовую маску. А Сюзанн, вытянув длинные ноги, едва прикрытые стареньким халатом, разглядывала потрескавшийся потолок.

– Почему же вам никто не помог? – спросила я наконец. – Друзья, знакомые?

Маска треснула – и тут же закаменела снова.

– Кому нужны чужие проблемы? – пожала плечами Сюзанн. – И не надо меня жалеть, обойдусь. Так зачем вы пришли?

– За письмом! – брякнула я неожиданно для самой себя.

Она вздрогнула, едва не выронив сигарету.

– Не понимаю, о чем вы.

Снова этот равнодушный тон! Только я уже не верила. Чутьем Рэддока я не обладала, но тут не надо быть семи пядей во лбу, чтоб уловить фальшь.

Я подалась вперед и крепко взяла ее за локоть. Она дернулась, выплюнула ругательство, но я держала цепко.

– Что вы сделали с письмом? Вы ведь не отправили его Стивену Берчу!

– Отправила! – возразила она быстро.

Но в расширенных глазах плескалась паника. Паника – и обреченность. Словно она давно ждала моего прихода, успела к нему подготовиться и даже смириться. Или не моего, а Розалин?

Я медленно покачала головой.

– Не верю. Где письмо, Сюзанн?

Упавшая сигарета прожгла дыру на столе, но Сюзанн этого даже не заметила. Она смотрела так, что я невольно нащупала в сумочке револьвер, прихваченный на всякий случай. Увидев оружие, она дернулась – и разом обмякла.

– Я скажу, – пообещала она тускло. – Если вы мне заплатите. Если нет – хоть на куски режьте, мне все равно. Слова не произнесу.