Анна Орлова – Любовь до гроба (страница 68)

Недоверие в голосе господина Рельского задело ее.

– Вот, прочтите! – Она протянула ему скомканное письмо, которое до того сжимала в кулаке.

Он быстро пробежал глазами короткое послание.

– И это все?.. – недоверчиво переспросил господин Рельский, возвращая ей бумагу.

– Еще десяток сапфиров, – саркастически усмехнулась молодая женщина.

Забывшись, мировой судья выругался и тут же извинился:

– Ради богов, простите мою грубость.

– Ничего, – слегка пожала плечами госпожа Чернова, – я понимаю. И очень прошу вас сохранить в тайне хотя бы эти отвратительные подробности. Полагаю, для общества будет более чем достаточно уже того, что меня бросил… любовник.

Она с трудом выдавила последнее слово и прикрыла глаза, а потому не заметила реакции господина Рельского.

Мужчина отошел в сторону, отворил какой-то шкафчик, откуда достал штоф.

– Вот, выпейте! – повелительно сказал он, вручая Софии полный стакан темно-красного вина и, налив также себе, сел напротив.

Она смотрела на рдяные блики благородного напитка – сейчас даже они мучительно напоминали ей о драконе, его вишневых волосах и огненных отблесках глаз…

Торопясь прогнать эти мысли, София, едва не захлебываясь, выпила вино, не замечая пристального взгляда господина Рельского, который крутил в руках свой стакан, так и не пригубив.

– Думаю, вам следует знать все… – медленно произнес он наконец и принялся рассказывать.

Нещадную правду госпожа Чернова выдержала стоически, вспыхнув только при упоминании супруги и детей Шеранна.

– Почему вы мне раньше ничего не сказали? – воскликнула она, приподнявшись, и тут же как-то отстраненно устыдилась собственной несдержанности.

– Простите, но я сам узнал обо всем только вчера вечером. – Ярослав повел стаканом, который до сих пор сжимал в руке. Мировой судья умолчал, что и ранее намерения Шеранна вызывали у него сомнения, и лишь твердая убежденность госпожи Черновой в скором законном браке уняла эти подозрения. Как оказалось, зря – вряд ли дракон лгал, уверяя, что ничего прямо не обещал своей мимолетной возлюбленной. Однако в укор ему можно было поставить то, что он, видя ошибку Софии, ничего не предпринял, чтобы рассеять безосновательные надежды.

– Я верю вам, – тихо произнесла госпожа Чернова и, прикрыв глаза, погрузилась в горестные размышления.

Он женат…

Дракон разбил ее мир на мельчайшие кусочки, и, что самое унизительное, она охотно позволила ему это…

Однажды она видела, как горел лес. Горделивые вековые деревья в одно мгновение охватывало пламя, стремительное, будто порыв ветра. Несколько минут – и от высоченных красавиц-сосен остались обгорелые обломки, а опаленная огнем земля почернела от горя. Завораживающая и страшная картина, доказательство, что может натворить вроде бы покорная стихия. Стоит одной искре упасть на податливую древесину, и пожар уже не унять – он ненасытно пожрет все, до чего дотянется.

А она, глупая человеческая женщина, пустила сына этой страшной стихии в свое сердце, и теперь ее душа стонала во всепожирающем пламени, умирала, сгорая дотла…

Тайна убийства господина Ларгуссона раскрыта, и, если бы не безрассудное поведение Софии, теперь она была бы совершенно чиста в глазах знакомых.

Если бы… Нынче же ей оставалось два пути: помириться с сестрой и смиренно просить приюта в ее жилище или… публичный дом.

Забывшись, она размышляла вслух.

– Нет, – запротестовал где-то совсем рядом господин Рельский, – у вас есть третий путь – оказать мне честь и выйти за меня замуж.

Молодая женщина от удивления широко распахнула глаза.

Мужчина стоял прямо перед нею, заложив руки за спину. Он был бледен, однако казался спокойным.

– Что? – Софии показалось, будто ей померещились последние слова.

– Я предлагаю вам стать моей женой, – четко повторил Ярослав и продолжил: – Вы правы – ваше положение, и без того бывшее не слишком завидным, в настоящее время вовсе безрадостно. У вас нет достаточного дохода, связей или иных возможностей жить в достатке. Полагаю, вам некуда ехать, иначе вы покинули бы Бивхейм после известия о смерти мужа. Если же вы намерены здесь остаться, нужно немедля предпринять некоторые шаги. Слава Тюру, доказано, что в убийстве вы не виноваты, а о прочих мелких грешках общество предпочтет забыть, дабы не лишиться гадалки. К тому же знакомые теперь чувствуют свою вину за прежние обвинения в ваш адрес. Полагаю, я сумею этим воспользоваться. Я предлагаю вам спокойную мирную жизнь и могу заверить, что смогу пресечь неподобающие разговоры. Теперь, когда Шеранн уехал, – оставил вас, – я надеюсь на ваше положительное решение. Уверяю, я о вас позабочусь.

София вздрогнула, заслышав имя дракона, и замерла, во все глаза глядя на господина Рельского. То, о чем он говорил, вполне соответствовало действительности и было, несомненно, верно и своевременно. Однако в его предложении таилось странное смирение, будто он заранее чувствовал себя проигравшим.

– Но, – она замялась, пытаясь подобрать слова, смущенно прикусила губу, сжала пальцы, силясь унять волнение, – пусть это бестактно, но позвольте спросить вас… Мне казалось… Словом, я полагала, что я небезразлична вам.

Она вопрошающе взглянула на него и заметила, что при этих словах Ярослав еще больше побледнел и поспешно отвел глаза.

– Отрицать бессмысленно: я давно люблю вас, – подтвердил он, лишь слегка запнувшись.

– Тогда почему вы говорите о нашем браке, будто о сделке?

Теперь он посмотрел на нее прямо, и от этого взгляда ей сделалось не по себе. Чувство, которое он более не скрывал, вызывало уважение, но вместе с тем скованность и неловкость.

– Потому что так и есть. Надеюсь, вы не станете уверять меня в своей пылкой привязанности! Не нужно лжи и уверток.

– Но я действительно к вам привязана, – запротестовала она.

– Боюсь, эта склонность совсем иного свойства, нежели мне бы хотелось, – сардонически усмехнувшись, ответил господин Рельский. – Давайте оставим эту тему. Я знаю, что у меня нет никаких оснований рассчитывать на взаимность, поэтому предлагаю вам свою руку как друг, и давайте этим ограничимся. Впрочем, я не хочу вас принуждать, пользуясь вашим беспомощным положением. Если вы пожелаете, я снабжу вас рекомендательными письмами и помогу устроиться, к примеру гувернанткой, где-нибудь подальше от этих краев.

София смотрела на него с удивлением. Она даже не подозревала, какая глубина чувств таилась за его всегдашним спокойствием и обходительностью.

Она молчала, а он с едва скрываемой тревогой и нетерпением ожидал ее решения.

Безусловно, предложение такого человека было весьма лестно для нее, и его любовь безо всякой надежды на взаимность поневоле вызывала уважение и сочувствие. К тому же молодая женщина превосходно представляла, что ему довелось пережить, зная о ее связи с драконом.

Если после ее падения у него достало благородства сделать предложение (и вовсе не то, которого она заслуживала своим бесстыдством!), то София могла лишь испытывать неизменную и глубочайшую признательность за его великодушие.

Сейчас у нее не было сил устоять перед предложенным простым выходом из затруднительного положения.

Женщины чаще всего с трепетом говорят и мечтают о любви, но на самом деле ищут респектабельности. Страсти хороши на страницах романов, а в реальной жизни они приносят куда больше страданий, нежели отрады.

– Я согласна, – вымолвила она чуть слышно, а потом повторила уже увереннее: – С благодарностью принимаю ваше предложение.

У нее достало деликатности не пытаться объяснить свои сумбурные чувства. Софии вполне довольно было видеть, каким восторгом озарилось его лицо, чтобы убедиться в правильности сделанного выбора…

И, вложив свои руки в его ладони, она вдруг почувствовала неизъяснимое спокойствие, будто прохладный компресс коснулся разгоряченного лба. Должно быть, нечто подобное испытывает утопающий, вцепившись в протянутую руку.

Что ж, совместная будущность может зиждиться на нежности и уважении, а дружба куда прочнее любви.

Между ними все было бесповоротно решено.

Глава 38

Шеранн выехал затемно. Дабы не пугать жителей зрелищем летящего в небе дракона (а значит, не опасаться, что по нему примутся стрелять из всего, что попадется под руку), добираться пришлось верхом. Впрочем, это было лишь незначительное неудобство, на которое он не обращал особого внимания, здраво полагая это мелочью по сравнению со всем остальным. Он выполнил свое задание, и все его мысли сейчас были направлены на то, как правильно воспользоваться драгоценной добычей. Потому его только слегка нервировало столь неудобное средство передвижения – дорога, которую драконьи крылья одолели бы за несколько часов, теперь заняла три дня.

Первое время занозой сидела мысль о Софии, вспоминая ее, Шеранн только морщился и тут же переключался на свои дальнейшие планы. Пусть гадалке удалось задеть некие чувствительные струны в его душе, он искренне считал это лишь временным увлечением.

Дракон был, как пуля, устремленная к единственной цели, и решительно выбросил из головы все то, что оставил позади. Все условности незаметно осыпались с него, как старая чешуя. Он предпочитал ночевать под открытым небом – общество людей его раздражало, и в нем не было отныне никакой надобности…

Однако любой путь когда-нибудь заканчивается. Спешившись у отрогов Вилийских гор, он хлопком по крупу отправил гнедую скакунью восвояси. Этот хребет не был особенно высоким, слишком много тысячелетий видел он на своем веку. Будто седой старик, умудренный жизнью, он улыбался новому дню, полному благостного спокойствия.