Анна Орлова – Любовь до гроба (страница 67)
– Не стоит защищать честь женщины, которая сама о ней не заботится! – произнес дракон с неприятной улыбкой.
Губы Ярослава сжались в тонкую линию, однако он не ответил – возразить было нечего. Не утруждая себя прощанием, он повернулся, чтобы уйти. В самом деле, это было ребячеством, непростительной вольностью – бродить ночью под окнами женской спальни, как влюбленный юнец. Чтобы увидеть, как к ней под покровом темноты пробирается другой, а потом до утра беситься и вышагивать по кабинету…
– Постойте, Рельский! – вдруг окликнул его дракон. – Ваши выпады заставили меня забыть о важном деле.
– Слушаю вас, – неохотно ответил Ярослав, оборачиваясь.
– Все наконец разрешилось, и я уезжаю сегодня же, – непринужденно объяснил Шеранн, – а мы до сих пор пренебрегали делами…
Но мирового судью сейчас вовсе не интересовали пароходы.
– Вы уезжаете? – повторил он эхом, кажется, сильно побледнев, хотя в сумраке нельзя было за это ручаться.
– Что вас удивляет? Разве не этого вы ожидали?
– Я был днем в Чернов-парке и не заметил никаких приготовлений к отъезду, – справившись с собой, ответил господин Рельский. Его руки крепко сжимали набалдашник трости, выдавая волнение, хотя голос звучал глухо и спокойно.
– Конечно, – снова пожал плечами Шеранн. – При чем тут госпожа Чернова? Я уезжаю один.
Перед глазами Ярослава пронеслась недавняя сцена, когда София необыкновенно решительно заявила ему, что скоро уедет с драконом.
– Она передумала? – выдохнул он с такой надеждой, что Шеранн отвернулся.
В душе дракона вспыхнула внезапная ярость. Его натура сопротивлялась мысли, что придется оставить добычу, пусть даже он успел уже обгрызть самые лакомые кусочки…
– Нет, – ответил он резко.
Мировой судья смотрел на него, безнадежно пытаясь что-то прочитать на лице соперника.
– Что? – спросил наконец он неверяще. – Вы хотите сказать…
– Да, – кивнул Шеранн, не дождавшись вопроса. – Я никогда не предлагал ей со мной уехать!
Задыхаясь от ярости, господин Рельский смотрел на того, кого столько лет считал своим другом. И вот теперь этот самый «друг» легко признался, что подло обольстил женщину, не имея относительно нее серьезных намерений, более того, прекрасно зная, сколь много значила она для самого Ярослава. Разумеется, она не подозревала о низких намерениях своего совратителя, отдаваясь в его власть, это было очевидно.
А тем временем дракон беспощадно продолжал:
– София очень мила, и интрижка с ней была приятна, но… Она – человек. – И повторил с видимым усилием: – Всего лишь человек! К тому же я давно и счастливо женат, у меня уже двое детей. Думаю, она тоже быстро утешится… – едко закончил он с намеком, сдержав неожиданный всплеск ревности.
Несколько мгновений господин Рельский молча смотрел на Шеранна. Лицо мужчины было бледно, губы стиснуты в нитку, на скулах перекатывались желваки. Вдруг он решительно шагнул вперед и отвесил дракону оплеуху. Тот, по-видимому, не ожидая такого, не успел уклониться.
– Извольте принять мой вызов, господин Шеранн Огненный Шквал! – решительно произнес Ярослав, с пренебрежением глядя на него.
Дракон поднес руку к щеке, сверкнул глазами, в которых, казалось, бушевал океан лавы, и отстраненно ответил:
– Я не приму ваш вызов. Дракон много сильнее любого человека, это будет убийство. Советую вам вспомнить о сестрах и матери, не говоря уж о «достопочтенной» госпоже Черновой…
С издевкой взглянув на замершего человека, он небрежно поклонился, в одно мгновение преодолел оставшееся расстояние и стремительно взобрался по стене, затем легко перемахнул через подоконник и исчез в распахнутом окне, оставив онемевшего господина Рельского разрываться между гневом и надеждой…
София проснулась поздно. Утреннее солнце обнаружило зазор в неплотно задвинутых шторах и торжествующе светило ей прямо в лицо, ласково целовало припухшие губы, нежно касалось распущенных волос.
Молодая женщина потянулась, заговорщицки улыбнулась наступающему дню и встала с постели.
Свернутый белый лист дорогой бумаги на темном палисандровом комоде сразу же бросился ей в глаза. Госпожа Чернова протянула руку, взяла письмо и сломала печать с оттиском крошечного дракончика, свернувшегося вокруг меча.
«Милая София!
Благодарю за те чудесные дни, которые ты мне подарила и память о которых я навеки сохраню в своем сердце.
Однако в связи с неотложными делами я вынужден сегодня же тебя покинуть. Надеюсь, мой подарок тебя утешит.
Нежно целую твои руки, Шеранн Огненный Шквал».
Она с трудом разобрала это короткое послание, написанное отвратным почерком, торопливо перескакивала со строчки на строчку. И закончив, принялась перечитывать снова.
«Нет, не может быть! Ошибка, жестокая шутка! Не может быть…» – билось в голове Софии.
Молодая женщина застыла в полнейшем замешательстве. Взгляд ее блуждал по комнате, но она ничего толком не видела, выхватывая отдельные детали: пыльное оконное стекло (надо бы велеть Лее помыть), резной подсвечник (подарок господина Чернова), немудреная кукла из кусочков ткани (память детства)…
Наконец, ее взор вновь остановился на комоде, и лишь теперь госпожа Чернова заметила, что там, где находилось письмо, лежал еще какой-то маленький мешочек.
Она мгновенно схватила его, непослушными пальцами развязала горловину, едва дыша от вспыхнувшей надежды. Но внутри не обнаружилось даже крошечной записки, опровергающей предыдущее послание, – на ладонь упало с десяток великолепных сапфиров…
Только сейчас Софию беспощадно накрыло осознание неприглядной правды: дракон купил благосклонность человеческой женщины, оставив ей плату поутру, как гулящей девке, и уехал…
Впрочем, а кто она еще после этого? Госпожа Чернова прикрыла глаза, борясь с волной стыда: ради него она позабыла все свои принципы, доводы разума, приличия… А он, конечно, охотно воспользовался предложенным.
Ею попросту потешились, и впоследствии бесцеремонно отбросили надоевшую игрушку.
Истерически смеясь и плача, она тяжело опустилась – почти упала – на пол. Именно в таком положении ее обнаружила верная домовая, которая пришла будить заспавшуюся хозяйку.
Лея осторожно приоткрыла дверь и заглянула в спальню, опасаясь застать госпожу в пикантный момент, однако увиденное заставило ее всплеснуть руками и кинуться к Софии, которая рыдала, сидя на полу в одной сорочке.
– Что случилось? – встревоженно запричитала домовая, пытаясь приподнять госпожу. – Вы упали, ушиблись? Что такое?
– Он уехал, – отстраненно произнесла молодая женщина, послушно поднимаясь на ноги. – Понимаешь, Лея? Он уехал, бросил меня!
Несколько мгновений домоправительница не могла понять, о ком речь.
– Господин Шеранн? – переспросила она, охнув, разрываясь между чувством вины, негодованием и сочувствием.
София лишь кивнула, ей в голову пришла новая мысль. Должно быть, господину Рельскому больше известно о причинах, вынудивших дракона удалиться, и она желала поскорее выяснить все.
– Помоги мне одеться!
– Куда вы в таком состоянии? – всполошилась Лея, но хозяйка только отмахнулась…
Молодая женщина торопливо шла по знакомым аллеям, но вид радостно зеленеющих деревьев теперь причинял ей боль. Здесь они гуляли вместе… А вот тут беседовали об обычаях драконов… На этой лужайке он нарвал ей полевых цветов…
Теперь же все эти памятные места казались ей жестокой насмешкой, напоминанием о собственном безрассудстве, которое нынче с полной ясностью предстало в ее сознании, более не одурманенном драконьими чарами.
«Неудивительно, что от меня отвернулись все соседи – я вела себя как падшая женщина», – прошептала она горько, кусая губы.
Мучительно было вспоминать – и невозможно забыть. Мир поблек, утратил краски, и солнечный свет резал заплаканные глаза Софии.
Осталась какая-то детская обида. Выходит, не было ни любви, ни даже уважения? Бесконечный обман…
«Я не буду плакать!» – упрямо твердила она, пытаясь сдержать слезы.
Вышколенный дворецкий Рельских деликатно сделал вид, что не заметил встрепанного вида госпожи Черновой, которая потребовала немедленной встречи с хозяином, и сообщил, что мировой судья тотчас готов ее принять.
Женщину препроводили в кабинет господина Рельского, в святая святых, где София до того ни разу не бывала. Впрочем, нынче ей было не до разглядывания обстановки.
Мировой судья напряженно застыл возле книжной полки, скрестив руки на груди.
– Как вы? – обеспокоенно спросил он, даже позабыв о приветствии.
Покрасневшие и припухшие глаза, бледное осунувшееся лицо, плохо уложенные волосы, выбивающиеся из-под шляпки, – все это сполна давало представление о состоянии молодой женщины.
– Шеранн… – выдавила она и покачнулась.
Господин Рельский бросился к ней, но София отвергла предложенную помощь.
Участие в его глазах было невыносимо, поскольку подтверждало ее самые худшие опасения. К тому же он даже не осведомился, что стряслось…
– Значит, это правда, – тихо сказала она, без сил опускаясь в кресло. – Но почему?
– Неужели он ничего вам не объяснил?