Анна Орехова – Эффект Врат (страница 11)

Наконец из Врат появился розовокожий детектив. Еще более лохматый, чем пять минут назад, а вид растерянный, будто для него стало полной неожиданностью, что за аркой располагается Госка. Завидев ирбужца, Алиса наконец улыбнулась, хотя до этого стояла хмурая, то и дело бросая на Николая обвиняющие взгляды.

– Идём? – Расэк приветственно кивнул и принялся натягивать ярко-зеленую куртку.

Они двинулись в сторону единственного выхода из здания Перехода – тёмного коридора, доступ в который преграждало просторное белое кресло. В кресле восседал высокий худой госковчанин. Мохнатое тело плотно облегал серый костюм, испещренный тонкими черными узорами. Глаза госковчанина были огромными и почти такими же розовыми, как кожа ирбужского детектива. Пальцы бегали по воздуху со скоростью, которой позавидовал бы самый прославленный пианист-виртуоз. На лбу поблескивала серебряная полоска – обод, позволяющий управлять предметами и получать мгновенный доступ к базам данных.

Завидев гостей, госковчанин растянул губы в улыбке. Рот его слегка приоткрылся, и Николай воочию убедился, что зубы у мохнатых мишек отсутствуют. «Ну и жесть, – подумал он. – Здорово же эволюция вас наказала». На Земле бытовало мнение, что госковчане лишились зубов из-за потребления исключительно жидкой пищи. Николай не был уверен в правдивости этой версии, но люди могли только гадать, ведь сами мохнатые свою особенность не объясняли.

Госковчанин соединил кончики пальцев.

– Добро пожаловать на Госку, – он говорил плавно, неторопливо, тщательно произнося каждое слово.

Затем сделал едва уловимое движение головой и, подчиняясь его команде, от стены оторвался невысокий полупрозрачный столик. Он плавно заскользил по полу и замер у кресла госковчанина. Тот снова улыбнулся и протянул раскрытую ладонь. Николай завороженно наблюдал за движениями инопланетянина и не сразу сообразил, что тому нужно.

– Может, всё-таки отдашь ему мой паспорт? – Алиса, конечно же, не преминула вставить очередную колкость. – Или ты успел к нему привязаться?

Николай недовольно поморщился и полез в карман. Расэк тем временем уже протягивал госковчанину тонкую книжечку в малиновой обложке. Николаю стоило больших трудов, чтобы не заржать в голос. Яркий ирбужский паспорт он заметил ещё на Земле и подумал, что при виде этого цветного недоразумения западные борцы за права всевозможных меньшинств точно бы принялись пищать от восторга.

Пограничник одной рукой неторопливо переворачивал страницы, а пальцами второй продолжал плести в воздухе замысловатые узоры. Глаза его не моргая смотрели в одну точку. «Сверяется с базой», – догадался Николай. Он знал, что серебряный обод на лбу госковчанина генерирует только ему одному видимый экран.

Мохнатый инопланетянин один за другим прижал раскрытые паспорта к столешнице и сообщил:

– Восемнадцатый сектор.

После чего вернул документы и попросил гостей опустить багаж на пол около стола. Голубой рюкзак лег рядом фиолетовой сумкой, справа пристроился коричневый чемодан. Пограничник снова пошевелил пальцами. За считаные секунды госковчанские базы пополнились информацией не только о том, сколько пар носков Николай прихватил из дома, но и о том, из чего эти носки сделаны, вплоть до химического состава.

– Добро пожаловать на Госку. – Пограничник снова соединил кончики пальцев.

Алиса повторила жест, выражая тем самым благодарность на госковчанский манер. Кресло инопланетянина заскользило в сторону, проход был свободен и троица путников двинулась по темному коридору. «Видимо сейчас и нас хорошенько просканируют – подумал Николай, а потом сам себя поправил: – Или же они сделали это раньше».

Позади раздался тихий шелест, он обернулся и увидел, как прозрачная перегородка отрезает их от здания Перехода. И практически сразу перед ними отъехала в сторону ещё одна невидимая стена. Сделалось заметно холоднее. Они прошли метров десять. Коридор закончился широкой платформой, откуда-то донесся тихий гул. Пол завибрировал, а в следующий миг в тоннель влетел знаменитый госковчанский поезд. Казалось, он был сделан из тонкого льда, его силуэт с трудом угадывался по едва уловимым бликам. Пол, крыша и стены были прозрачными, а серые шерстяные кресла будто парили в воздухе. Еще одна невидимая перегородка начала втягиваться в пол, освобождая гостям планеты путь к вагону.

Они шагнули внутрь. В поезде тоже царил полумрак. Николай посмотрел вниз и едва не потерял равновесие: прозрачный пол стремительно уходил из-под ног. Он упал в ближайшее кресло и с ужасом обнаружил, что вагон мчится прямиком на матово-серую стену. За мгновение до столкновения стена исчезла, и поезд вырвался из тоннеля. Их ослепил яркий солнечный свет. Николай зажмурился и только теперь понял, что с силой сжимает подлокотники. Он разлепил веки. Глазам открылась невероятная картина: всё вокруг покрывал голубой снег, он искрился на солнце, а мимо на бешеной скорости проносились полусферы госковчанских домов. Никем не управляемый вагон мчался вперед, туда, где не было ни дорог, ни рельсов – ничего, только бесконечные снежные покровы.

Другие пассажиры в поезде отсутствовали, видимо поэтому госковчане заботливо отключили затемняющие экраны. В противном случае здесь было бы темно, как в здании Перехода. Привыкнув к бешеной скорости, Николай оставил подлокотники в покое и поудобнее устроился в кресле. Конечно, госковчан можно было ругать за нерасторопность и полное безразличие к происходящему вокруг. Но мохнатые мишки однозначно заслужили уважение за то, что сумели обжить планету. Это было удивительно хотя бы из-за их неприспособленности к солнечному свету.

Каждая планета в сети была по-своему уникальна, но именно Госка всегда поражала Николая. То что здесь зародилась разумная жизнь, можно было назвать не иначе как чудом. Местное светило было в десять тысяч раз менее ярким, чем земное Солнце. А потому маленькой Госке приходилось прижиматься к нему как можно ближе. В результате сила гравитации сковала планету, и та застыла, обращенная к светилу всегда одной стороной. Солнце нещадно жгло почву, не оставляя растительному и животному миру шансов на выживание.

В другой части планеты царила вечная ночь. Благодаря атмосфере и гидросфере температура там никогда не падала экстремально низко, но из-за отсутствия солнечного света жизнь не могла зародиться и на темной стороне.

Оставалась пограничная зона, где и температура была вполне комфортной, и свет не был ослепительно ярким. Вот только в пограничной зоне не было cуши. Казалось, Вселенная не оставила планете шансов на образование разумной сухопутной жизни. Однако жизнь сумела пробить себе дорогу.

Континент, на котором издревле обитали госковчане, лежал в так называемой серой зоне – далеко от границы света, но и не в самой кромешной тьме. Здесь царили вечные сумерки.

Планета двигалась вокруг звезды по вытянутой орбите, полный оборот занимал всего трое земных суток. Когда Госка приближалась к Солнцу, температура на обитаемом континенте достигала минус пяти градусов по земной шкале Цельсия. Когда же планета отдалялась, температура падала в среднем на десять градусов.

Примерно раз в два земных года здесь случались полярные сияния. Местное солнце генерировало мощные вспышки, способные уничтожить все живое. Но планету защищало магнитное поле, смещающее эти вспышки к полюсам. Сияния были настолько яркими, что свет проникал и в серые зоны, тогда на Госке наступало лето. Обычно оно длилось пару земных месяцев. Этого периода хватало для привыкшей к суровым условиям госковчанской растительности, а животный мир приспособился делать запасы и прятаться от света.

Время шло, цивилизация развивалась. Изобретение персональных затемняющих экранов дало начало эпохе освоения светлых территорий. Так появились первые поселения в Су́мрате – городе, расположенном на северном полюсе. Удивительное место, где солнце непрерывно освещало землю, но его рассеянный свет не мог растопить вечные голубые снега. И вот четыре с половиной года назад Врата связали Сумрат с земным городом Монте Антико.

Поезд мчался, не сбавляя ход. Приглядевшись, можно было увидеть, что прозрачные стены вагона окружает такой же прозрачный тоннель. Сиденья располагались вдоль узкого прохода по четыре в ряд. Когда поезд рванул с места, Николай упал на ближайшее из них, позади устроились Алиса и Расэк. Сидя к спутникам спиной, Николай смотрел на однообразные снежные пейзажи и думал, что, пожалуй, пришло время перейти к следующему пункту плана.

Конечно, он собирался рассказать Алисе о ягодах кирпи. Иначе она и впрямь могла сболтнуть лишнего на допросе. Вот только Николай планировал посвятить девчонку в курс дела после прохода Вратами. Как заметило руководство: «меньше знает, сговорчивее будет». Всё испортил ирбужский детектив, затеявший разговор по душам в самолете.

Однако помимо ягод кирпи был ещё один момент, о котором стоило упомянуть до начала допроса.

– Алиса, – Николай развернулся в кресле и выдал дружелюбную улыбку, – я должен кое-что тебе рассказать.

Девчонка смерила его недовольным взглядом:

– Извини, но у меня не получается выглядеть удивленной.

Николай не обратил внимания на её хамство. Он с самого начала планировал рассказать ей про отчет, иначе неизвестно, как она поведет себя на допросе. А вот вторую часть истории руководство приказало приберечь на потом, чтобы госковчане видели искреннее удивление Алисы. Но Николай подозревал, что и на этот раз в планы вмешается детектив Расэк.