Анна Ольховская – Осколки турмалина (страница 37)
– Ты просто еще новенькая! – заявил парень лет двадцати, насмешливо глядя на меня. – Ты не понимаешь, как много может Хост! Не занимай свою прелестную головку ерундой, а? Ты здесь не для того, чтобы болтать глупости!
Кто-то засмеялся, многие просто согласно закивали. Вот тогда я и поняла, что бесполезно с ними разговаривать и надеяться на какую-то помощь. Во-первых, они были здесь намного дольше, чем я, и подверглись большему воздействию. Во-вторых, Хост изначально очень внимательно отбирал себе покорных овец. Это меня он упустил, но такие промахи случались редко, иначе секта не существовала бы так долго.
– Ясно, – сдержанно улыбнулась я. – Наверно, вы правы.
– Конечно, мы правы! Поговори завтра с Хостом, если нам не веришь! Потом будет стыдно за свою болтовню.
Завтра Хоста здесь наверняка уже не будет. Но они и мысли об этом не допускают.
Что чувствует человек, когда на него с презрением смотрит стадо баранов? Вот это я и узнала. Я понимала, что мне нельзя злиться на этих людей. Они не обязаны помогать мне – как не обязаны быть умными, самостоятельными или свободными. Но ведь от них сейчас зависела жизнь шестнадцатилетней девочки, вот что меня по-настоящему задевало!
Похоже, никто из них не считал меня серьезной угрозой их любимому сообществу. Подумаешь, какая-то дурочка, которая сама не осознает, что болтает! Пылинка под ногами Хоста.
Я была уверена, что так думают многие – но не все. Хост осторожен, он наверняка привел в эту овечью отару пару-тройку своих шпионов. Меня уже заметили, запомнили, о моем выступлении доложат. Если бы я действительно была наивной любительницей правды, дела мои были бы плохи. Но мне было все равно, я знала, что времени у меня не больше, чем у Джордан.
Я сделала вид, что угомонилась и иду спать. В общем зале было темно – так экономили электричество, а заодно и намекали работникам, что нужно поторапливаться. Но эта же темнота пошла мне на пользу, позволила ускользнуть незамеченной, пока остальные, уставшие и замерзшие, готовились ко сну.
Что может один человек против целой толпы? Причем часть этой толпы умна и хорошо вооружена! Если этот человек – какой-нибудь Брюс Уиллис, он все равно справится. Изрежет пятки, превзойдет предел человеческих возможностей, но выйдет из этой ситуации триумфатором в белоснежной майке-алкоголичке. Закон боевика.
Однако я – не Брюс Уиллис и даже не похожа. Мне было страшно до дрожи и хотелось просто уйти отсюда. Убедить себя, что я не при делах, я не настолько обязана Тэмми – я ей вообще ничем не обязана! Мы в одинаковом положении. Почему я должна жертвовать жизнью ради ее дочери?
Вот об этом я и размышляла, убеждая себя, что могу уйти в любой момент, но все равно не уходила, а готовила поджог. Мне нужен был союзник, а раз никто из людей не пожелал им стать, придется искать помощи у стихии. Я не была уверена, что у меня получится. Когда я чиркнула спичкой о коробок, украденный в общей комнате, у меня так сильно тряслись руки, что робкий огонек тут же погас. Вторая попытка была не лучше.
Я тихо выругалась и прикусила губу с такой силой, что почувствовала горьковатый привкус крови. Как ни странно, помогло. Физическая боль отрезвила меня, заставила почувствовать себя
Словно почувствовав смену моего настроения, огонь решил подчиниться. Он, пока еще совсем маленький, но уже бесконечно наглый, прыгнул со спички в приготовленное мной гнездышко из сухой соломы. Там ему предстояло чуть подрасти, прежде чем жадно наброситься на деревянную стену. Я не собиралась ждать, пока это произойдет, я устроила еще несколько огненных гнезд вдоль стены. Лишь убедившись, что огонь занялся и потушить его уже не успеют, я вернулась в здание и врубила пожарную сигнализацию.
Я не хотела, чтобы кто-то пострадал. Даже эти люди, оболваненные, одурманенные слишком легкой жизнью, такого не заслужили! Поэтому я подожгла дальнюю стену, оставляя людям пути к отступлению. Огонь шел только с одной стороны, они не сгорят и не задохнутся в дыму, я бы не простила себя, если бы это произошло. Но они создадут нужный хаос, который отвлечет Хоста. Иначе я даже близко к нему не подберусь!
Мой маленький трюк сработал. Люди, добровольно уподобившиеся стаду овец, и на огонь реагировали так же. Они быстро пугались, не могли сообразить, угрожает им что-то или нет, и вопили так, будто их уже бросили в пламя. Они выбегали из здания и метались с ведрами у горящей стены, лили на нее смехотворное количество воды, бросали песок пригоршнями. Этим они разве что веселили огонь, успевший добраться до крыши. Я знала, что канал, по которому сбежала Эмили, слишком далеко, сами они не успеют принести достаточно воды, им нужны пожарные. И никакие люди Хоста уже не убедят перепуганную толпу, что не обязательно никого звать! Значит, скоро здесь будут посторонние – не мог же он подкупить всех в этом штате. Я ускорила обратный отсчет, и я знала об этом.
Охрана Хоста, естественно, не осталась в стороне от всеобщей паники. Люди в дорогих костюмах, даже не пытающиеся скрыть, что у них есть оружие, выбегали из его дома и смотрели на бушующее пламя с завороженностью дикарей, впервые увидевших молнию. Огонь был величественным и ярким. Я была маленькой и незаметной. Пока все пялились на пожар, я смогла проскользнуть к нужному зданию, прикрытая контрастом ночной тьмы и нового рыжего света.
Я все равно не совалась к двери – это было бы слишком самонадеянно. Но в доме Хоста, к счастью, были достаточно большие окна, в том числе и те, что вели в подвал. Никто даже не думал закрывать их решетками. Это было бы признанием слабости, указанием на то, что Хост здесь не все контролирует («а король-то голый» – примерно такая история). Теперь я пользовалась этим, как могла.
Первый этап плана оказался успешным, я попала в дом незамеченной. Но радоваться я не собиралась. Мне было страшно до жути, сердце колотилось так, будто надеялось проломить грудную клетку и сбежать от меня – раз уж я такая дура и лезу, куда не надо. Ирония ситуации добивала. Совсем недавно я была в плену, я выжила лишь чудом и поклялась себе, что не допущу повторения. И что же? Месяца не прошло – и вот я снова на территории людей, которым очень хочется меня убить.
Но я хотя бы к этому готова, так или иначе. Джордан сейчас намного хуже.
Я не могла себе позволить просто осматривать дом, меня бы точно поймали. Мне пришлось положиться на слова Эмили. Она сказала, что ее сестру держат или в подвале, или в башне. Но я как раз находилась в подвале, и никакой пленницы здесь не было, вместо клеток и наручников я наблюдала кожаные диваны и бильярдный стол (достойное занятие для духовного лидера, ничего не скажешь). Значит, нужно было идти в башню.
Здесь стоит отметить, что никакой башни на ферме не было. Может, в собственном воображении Хост и считает себя королем, но ему хватает ума изображать некое смирение. Получается, для начала мне нужно было расшифровать слова ребенка, и это оказалось не так уж сложно.
Лишь одна постройка на территории фермы тянула на башню – старая мельница, построенная когда-то на канале. Но произошло это в неведомые мне времена, когда течение воды было достаточно сильным, чтобы приводить в движение грандиозные колеса. Не думаю, что это длилось долго. Большую часть своего существования мельница наверняка провела неподвижно, она заросла мхом и выгорела на солнце. Секрет долголетия таких построек очень прост: вечно не хватает времени и денег их снести.
Но это все равно полноценное помещение, которое можно использовать. Хост знал, что никто из его последователей не полезет в мельницу просто так – смысла не было, тут люди работали целый день. Поэтому он приспособил ее для своих нужд.
Я быстро получила подтверждение, что все поняла верно. В подвале обнаружился узкий коридор, ведущий в сторону – дальше, чем полагалось по планировке здания. Прямо к мельнице. Для меня это был чертовски опасный момент: в коридоре некуда спрятаться, хватит одного взгляда, чтобы меня заметить. Только тут и обнаружилась истинная ценность моей диверсии с пожаром. В иное время в коридоре наверняка дежурил хотя бы один охранник, а теперь всех их выманил вой сирены.
Точнее, почти всех. Кто-то все же остался. Это я поняла, когда быстро, как перепуганная мышь, пересекла коридор и оказалась под мельницей. Здесь определенно провели ремонт, укрепили стены, наладили освещение. И все давно чувствовалось, что постройка старая: в воздухе пахло сыростью и плесенью. А еще здесь быстро и громко разлетались голоса – такая вот акустика. Поэтому я заранее была предупреждена, что Хост близко – и он не один.
Коридор привел меня к небольшой комнатке, где обычно сидела охрана. В ней находилось внутреннее окно, позволявшее следить за основным залом, не мешая хозяину развлекаться. Теперь к этому окну прильнула я, наблюдая за тем, что творилось в личной берлоге Хоста.
В зале их было четверо. Два охранника, сам Хост и худенькая девушка перед ним. О, как бы я хотела, чтобы члены общины посмотрели сейчас на своего пастыря! Перед ними Хост играл роль – потому что приноровился. Он этим полжизни занимается! Однако сейчас аудитории не было, он мог стать самим собой, и это был крайне неприятный тип. Исчез лоск, исчез намек на аристократизм, остался только злобный мужик, который привык получать свое любой ценой. Тело напряжено, на лице – гримаса ненависти. Не думаю, что он успел так уж сильно возненавидеть лично Джордан. Скорее всего, она была для него воплощением всех неприятностей, которые доставили ему ее мать и сестра.