Анна Ольховская – Мистер Камень (страница 32)

Собственно, он и теперь мгновенно уловил важную деталь.

– Ты сказала, что ее звали Региной. Почему в прошедшем времени?

– Потому что она умерла. Эта девушка, насколько мне известно, очень хотела встретиться с Дмитрием Наумовым. Встретилась или нет – я точно не знаю. С неделю назад она покончила с собой, прыгнув с крыши.

Это была не совсем ложь, скорее, альтернативная версия правды.

– И при чем тут ты? – удивился Влад.

– Я ее знала.

– Недостаточная причина, чтобы суетиться вокруг Наумова после ее смерти, да еще и прийти ко мне.

– Как будто ты – крайняя мера!

– А разве нет? Мы оба знаем, что нынешний я тебе не слишком приятен.

Ой, болван какой… Мне хотелось рассмеяться ему в лицо, хотелось сказать, что я просто не знаю правильных слов, чтобы все исправить, а если бы был гарантированный путь восстановить прошлое, я все бы отдала!..

Но сейчас не лучшее время для этого. Я действительно пришла ради Наташи.

– Не мели глупости, – буркнула я.

– А ты скажи мне правду. Ради чего ты делаешь это?

Так и знала, что он не примет простую женскую дружбу как мотив. Иногда я даже жалею о том, что он настолько умен. Я тяжело вздохнула, нашла в своем телефоне фото Наташи и показала ему.

Ему хватило секунды, чтобы заметить то же, что и я.

– Похожа!..

– Это дочь Регины Харитоновой, Наташа, – пояснила я. – Шесть лет. Отец неизвестен.

– И ты думаешь, что?..

– Я не знаю, и никто не знает. Но ты видишь, почему я допускаю такую мысль. Возможно, именно поэтому Регина и искала встречи с Наумовым… а потом умерла.

– Ты считаешь, что он причастен к этому? – нахмурился Влад. – Да ну, быть не может!

– Почему не может? Ты сам говорил, что знаком с ним не слишком хорошо.

– Но на психа он не тянет!

– Я не говорю, что он убил ее. Но он мог довести ее до такого шага. Регина, она… у нее были определенные проблемы.

Обычно я предпочитала об этом не думать, потому что это помешало бы расследованию. Но я помнила об этой версии. Есть такая штука, которую называют «зов пустоты». Если коротко и просто, это спонтанные мысли о самоубийстве, возникающие у тех, кто никогда о нем раньше не думал. Человек может жить нормальной жизнью, готовиться к празднику, к повышению, купить себе новые туфли на следующий сезон… А потом, стоя на станции метро, вдруг прыгнуть под поезд. И все, ничего уже не исправишь, остается только кровь на рельсах и вопросы, которые будут грызть родных и близких погибшего всю жизнь.

Что любопытно, люди, столкнувшиеся с «зовом пустоты», чаще всего испытывают желание именно прыгнуть – с моста, из окна, под поезд. Ощутить последний полет. И у тех, кто страдает обсессивно-компульсивным расстройством, высокие шансы столкнуться с этой ловушкой. Но речь идет о тяжелой форме – а у Регины была легкая, да и ту она взяла под контроль.

Поэтому я допускала версию об истинном самоубийстве, однако считала ее наименее вероятной.

– С этим нужно очень осторожно разобраться, – подытожила я. – Я не говорю, что этот Наумов обязательно такой уж плохой человек. Но я тебя прошу: не сообщай ему о девочке сразу. Сначала поговори с ним о Регине, посмотри на его реакцию. Я доверяю твой интуиции.

Мне было неприятно втягивать его в это, но какой выбор у меня оставался? Я успокаивала себя тем, что Влад далеко не беспомощен, а теперь еще и предупрежден.

– Хорошо, – наконец согласился он. – Я не гарантирую, что это будет сегодня или завтра, потому что Наумова, со всей его подготовкой к свадьбе, сейчас непросто выцепить. Но я это сделаю и сообщу тебе, как все прошло. Будем на связи.

Теперь уже точно будем – это было куда более реалистичное заявление, чем обманчивое «созвонимся». Он точно встретится со мной минимум один раз, я еще увижу его… Глупо было получать от этого удовольствие, однако я ничего не могла с собой поделать.

– Спасибо, и… Будь осторожен, хорошо?

– Как всегда.

Ну, если учитывать его состояние, не особо-то меня утешало это «как всегда», но пришлось смириться.

Остаток дня я позволила себе пожить нормальной жизнью, свободной от расследования. Я приняла несколько клиенток и подобрала для них талисманы. Время от времени мысли сами собой возвращались к утренней встрече, и в груди появлялось приятное тепло. Я точно сумасшедшая, и это не лечится.

Сосредоточившись на столь приятных мыслях, я почти позабыла о расследовании. Хотя нет, «забыла» – не совсем верное слово, поскольку память меня как раз не подводила. Я просто перестала ассоциировать это расследование с собой. Я вроде как на время передала ответственность Владу, а сама могла расслабиться.

Вот я и расслабилась! Я больше не выглядывала в окно перед тем, как выйти на парковку, я не обращала внимания на подозрительных прохожих и фигуры, скрывающиеся в темноте. Мне казалось, что моя жизнь стала прежней. Как в компьютерной игре: пока все поставлено на паузу, никто на меня не нападет.

Это, конечно же, было ошибкой.

Я осознала, что вляпалась в неприятности, когда путь к подъезду мне преградили три фигуры, две крупные, одна – поменьше.

Если допустить, что Регину убили профессионалы и теперь они пришли за мной, моя участь была бы незавидной. Плохо освещенный подъезд, с одной стороны – густые заросли сирени, с другой – темные окна магазина, в такое время уже закрытого. Да со мной что угодно могли сделать, а никто и не услышал бы!

Но профессионалы и не выходили бы вот так пафосно на встречу со своей жертвой. Это было мальчишеское поведение – и, присмотревшись внимательней, я обнаружила, что противостоят мне именно мальчишки.

Причем знакомые. Я их видела всего раз, но этого хватило. Сынки Евгении – не помню, как их зовут. Они вообще Харитоновы? Или в их случае отец известен, и они записаны на него? Я этого не знала, да и не хотела знать. У меня все равно была проблема, пусть и меньшая, чем я ожидала.

Некоторые считают, что дети на серьезные преступления не способны. Такая вот магия: пока несовершеннолетние – ангелочки просто, а исполняется восемнадцать – и все, сразу берут верх гены папаши-уголовника. Но природа так не работает. Подростки – это довольно опасная группа. У них уже есть физическая сила, однако еще нет личных ценностей и опыта, достаточного для истинного милосердия. И все эти вопли – «онижедети!» – никак не помогут их жертвам.

Вот и три братца были далеко не белыми и пушистыми. Я видела, как они били свою бабку. Если они сотворили такое с родственницей, что они могут сделать со мной? Нет, об этом лучше не думать. Это не тот случай, когда можно показывать страх.

Я не отшатнулась от них и не попыталась бежать, хотя определенной части меня этого жуть как хотелось. Но так я показала бы, что боюсь их, и лишилась даже крошечного шанса на уважение. Поэтому я продолжила стоять на месте, спокойно, глядя на них с недоумением, граничащим с презрением. Мол, чего это вы, детишки, тетю беспокоить решили, тетя и отшлепать может! При этом я без труда определила, кто у них главный: тот, что постарше да покрупнее. Ему я и смотрела в глаза.

Не могу сказать, что это мигом их смутило. Но я видела, что моя уверенность повлияла на них. Чтобы закрепить результат, я перехватила инициативу и начала разговор.

– Что вам здесь нужно?

– Поговорить с тобой, – отозвался старший. То, что ответил именно он, подтвердило мою догадку насчет их лидера. – Внушение сделать!

– Да? И какое же?

– Чтобы ты прекратила вертеться возле нашего дома и нашей семьи!

А вот это уже хорошо. Это не его слова и не его решение, подростки видят мир немножко иначе. Значит, их сюда прислала мамаша. Евгения – холодная расчетливая стерва, алчная, но далеко не дура. Она не станет рисковать свободой своих сыновей. Думаю, им приказано запугать меня, но не трогать.

Не самый наивный план, они и правда выглядят устрашающе. С кем-то другим сработало бы, со мной – нет.

– Это не в ваших интересах, – заявила я, окончательно выбивая их из колеи. – Вам нужно, чтобы я там вертелась, раз никто другой этого не делает.

– С чего это?

– Потому что вы вряд ли верите, что ваша тетя Регина действительно покончила с собой. Насколько вы хорошо ее знали? Могла она так поступить или нет?

Мальчишки настороженно переглянулись, доказывая, что я попала в точку. Я терпеливо ждала, не торопила их и не болтала больше, чем нужно. Мне нравилось наблюдать, как они разговаривают без слов. Вероятно, они умнее, чем я думала.

– Как вас зовут? – поинтересовалась я. Без имен было уже не обойтись, имя – это тот мостик, который помогает избежать драки.

Старший опять ответил за всех:

– Я – Миха, это – Алекс, это – Егор.

– Мое имя вам известно.

– А вы… правда Иоланта?

О, он перешел на «вы», значит, я сделала шаг вверх в пищевой цепи.

– Правда. Ну так что, Михаил? Права я или нет? Ваша мама об этом не думает, ей сейчас не до того, но вы-то знаете.

– Не то что знаем… допускаем, – неохотно признал он. – Мы думали, что это бабка наша могла… Того… Столкнуть ее!

Не самая плохая версия, которая позволяет взглянуть на их жестокость по отношению к Полине Харитоновой в новом свете. Если они действительно винили ее в смерти Регины, понятно, почему они ей вломили, когда она попыталась добраться до Наташи!

Не думаю, что в трезвом уме Полина причинила бы вред детям или внукам. А вот в нетрезвом – совсем другое дело. Я видела ее вспышку агрессии, она реально не понимала, где находится и что делает. Так что она вполне могла бы столкнуть Регину с крыши, даже не отдавая себе отчета, что убивает ее.