Анна Ольховская – Мистер Камень (страница 30)

К чести Андрея, он никогда ничего мне не навязывал. Предлагал – да, но, когда я отказалась, он не пытался на меня давить и запретил своим дружкам ржать надо мной. Думаю, в глубине души он и сам понимал, что попал в западню, он делал все, чтобы не утащить за собой меня, а сам уже выбраться не мог.

Про ту чудовищную ночь, когда все закончилось, мамаша Ларина не знает ни-хре-на хотя бы потому, что ее рядом не было. Она и ее муж на несколько дней уехали из города. Андрей воспользовался этим, чтобы закатить в доме вечеринку, а заодно и «обмыть» подаренный ему спортивный автомобиль. Это был роскошный зверюга с табуном лошадей под капотом, мечта любого мальчишки, который уже считает себя взрослым мужчиной.

Когда все только начиналось, никто и мысли не допускал, что мы поедем кататься. Наступила ночь, ливень стоял стеной, лужи скрывали на дорогах выбоины и опасную скользкую грязь. Машине предстояло мирно стоять в гараже, пока на ее фоне фотографировались подростки. Но несколько бутылок пива и энергетика, да еще пара сигарет неизвестного происхождения приглушили глас рассудка. Теперь уже Андрею было море по колено, он поддался на уговоры друзей, машине предстояло отправиться в ночь.

Я не хотела ехать. Я и его отговаривала, но он не желал меня слушать. Я понимала, что добром это не кончится – кто угодно бы понял! Однако только на трезвую голову.

Я решила, что все-таки поеду – и подстрахую его. Если Андрей вдруг будет гнать слишком быстро, я укажу на это, я уговорю его остановиться, если дорога станет опасной. Я всерьез верила, что у меня получится!

Влад в ту ночь тоже был дома. В вечеринке он не участвовал – ссылался на то, что завтра ему рано утром на тренировку, хотя на самом деле, думаю, ему было противно это общество. Но узнав, что я поеду с Андреем, он испугался. Он уговаривал меня остаться даже больше, чем собственного брата! Однако я уже вошла в режим спасительницы. Я нужна Андрею, я смогу его защитить, все остальное не важно!

Ему пришлось смириться. Он наблюдал, как в машину залезает пьяная публика. Мест там было на пятерых, а нас набилось семеро, я была сзади, по диагонали от водителя, чтобы Андрей мог оборачиваться и видеть меня. Вот тогда Влад лично наклонился и застегнул на мне ремень безопасности, не обращая внимания на пьяный гогот дружков Андрея. Сама бы я не решилась сделать это, я куда хуже переносила чужой смех. Этим решением Влад спас мне жизнь, но тогда мы еще не знали об этом.

Как и следовало ожидать, все мои советы пролетели мимо ушей Андрея. Спорткар мчался через дождь и ночь на такой скорости, на какую обычная машина просто не имеет права. Вот только замечала это одна я! У человека под кайфом меняется восприятие всего – времени, пространства, скорости. Уровня угрозы. Андрею казалось, что мы еле ползем, и он вжимал педаль газа в пол так, что несчастный мотор загибался от тахикардии.

Это должно было привести к беде. И привело. Тем, кто играет со смертью, редко удается выиграть.

Я до сих пор не знаю, почему машина слетела с дороги. Других автомобилей поблизости не было – и на том спасибо! Не пострадал никто, кроме тех, кто по доброй воле сел в машину. Лучше всего я помню рывок, резкий и болезненный, после которого мир вокруг нас закружился, и стало непонятно, где небо, а где земля.

Мощный спорткар слетел с дороги на такой скорости, что перевернулся не меньше дюжины раз. Из-за этого люди, запертые в нем, напоминали горошинки в жестяной банке, которую потехи ради трясет маленький ребенок. Их мотало по салону, било друг о друга, швыряло на искореженный металл. Никто не пристегнулся. Кроме меня. Да и в моем случае это не было моей заслугой!

Я провела в этом аду целую вечность. Между моментом, когда колеса автомобиля потеряли сцепление с асфальтом, и его полной остановкой я прожила маленькую жизнь. Когда тряска наконец прекратилась, я почему-то не потеряла сознание. Не знаю, почему – может, это была моя кара за опрометчиво принятое решение? Я увидела то, на что добровольно не согласилась бы смотреть никогда.

Меня окружали окровавленные тела. Изломанные, странно изогнутые, частично порванные. Куски тех, с кем меньше часа назад я говорила. Мне почему-то казалось, что это не люди, не могут быть люди… Прямо надо мной нависало лицо с вывихнутой челюстью и застывшими глазами, уже мертвое лицо. Я смотрела на это лицо и чувствовала, как ужас сжирает меня изнутри.

А потом я посмотрела на Андрея – и встретилась с ним взглядом. Не знаю, как, но он все еще был жив. Может, агония? Не думаю, что он все понимал или даже узнал меня. Но мне в память впился этот полный отчаяния взгляд – взгляд существа, прощающегося с жизнью. Андрей умер в машине до приезда медиков. Из всех, кто сел в автомобиль, выжила только я одна.

Вот за что мамаша Ларина так и не простила меня. Мне никогда не понять материнское горе. Возможно, от того, что она нашла виноватую, ей стало легче. Тогда – пожалуйста, пусть винит меня, мне от этого хуже не будет. Но кто, черт побери, дал ей право распространять эти бредни?!

Я виню себя, но не за то, что Андрей принимал наркотики, этого я не могла изменить. Я виню себя за то, что не остановила его, позволила сесть за руль. Мне следовало объединиться с Владом, на ногах у Андрея повиснуть, хоть так его удержать. И пусть надо мной смеются, пусть он даже бросит меня, лишь бы остался жив!

Но задним умом мы все сильны. У той девушки, которой я была, не хватило смелости поступить правильно. С этим мне жить. Господи, это сколько же лет прошло? Я давно уже перестала считать. Иногда мне кажется, что я тоже умерла той ночью, а все, что произошло дальше, – это просто мое личное Чистилище. Глупые мысли и неоправданные, но порой они накатывают… Вот как сегодня. Лучшее, что я могу сделать, – это переждать их. Плакать, не сдерживаться, позволить себе хоть так выпустить боль, чтобы жить дальше.

С чувством вины.

Чувство вины почему-то отозвалось в моем сознании образом Наташи Харитоновой. Не просто так, нет, такие вещи просто так не случаются… Но почему же?

А, вспомнила! Она сказала мне, что это она убила свою мать. Тогда я, не без помощи Ксении, решила, что это обычная реакция ребенка на трагедию. Однако если соотнести те слова со всем, что я знаю теперь, они могут обрести совершенно иной смысл. Что если… что если Наташа знала, чем именно занимается ее мать?

Между ними были доверительные отношения, в этом сомнений нет. Возможно, Регина случайно или намеренно сообщила ей, что «будет искать папу». А уж связать себя с родителем для ребенка – плевое дело. Для нее «папа убил» равносильно «я убила».

Но важно другое: она знает, что произошло убийство. И, с высокой долей вероятности, знает, что совершил его ее отец. Если все действительно так, то она в огромной опасности. Как только убийца поймет, что Наташе что-то известно, от нее избавятся!

Обвинение очень серьезное, я понимаю, его нельзя просто взять и бросить в лицо, как белую перчатку. Чтобы помочь Наташе, мне нужно узнать о Дмитрии Наумове больше, выяснить то, что не пишут в интернете. Но как? Где я, а где – он! Дело тут не в деньгах, мы просто из разных миров, меня к нему не подпустят!

Хотя…

Кажется, я знаю один способ подобраться к нему поближе. Правда, меня за этот способ кое-кто проклянет, но это в моем положении не так уж страшно.

Глава 12

Строго говоря, я ничего не обещала Еве и ничем не была ей обязана. Она, конечно же, воспримет этот поступок как провокацию с моей стороны. Вроде как она подошла ко мне, попросила по-человечески не губить ее любовь – а я тут же поступила наоборот. Такая вот злокозненная стерва. Она не видела, как после ее визита я полчаса поправляла макияж в офисном туалете, смывая со щек черные разводы туши. Она воспримет это как месть.

Да пусть воспринимает как угодно! Судьба Наташи была для меня важнее, чем хрупкое душевное равновесие Евы. По крайней мере, я делала вид, что это исключительно из-за Наташи. В том, что мне хотелось прийти сюда, я не признавалась даже себе – еще не время.

Найти его было несложно. Номер телефона не менялся со школьных времен, и я просто позвонила. Иногда этого достаточно. Если он и был шокирован моим звонком, то виду не подал, говорил со мной точно так же, как говорил бы с любой другой знакомой. Это, не скрою, было не слишком приятно, но вряд ли я имела право надеяться на большее.

Мы договорились, что я подъеду к нему в офис. Он был загружен встречами по самую макушку и вырваться не мог, однако для меня время нашел. Так даже лучше. В кабинете мы будем наедине, есть шанс, что старая гарпия и ее воспитанница не узнают про эту встречу. Если, конечно, они еще не подкупили его секретаршу – это было бы вполне в духе мамаши Лариной.

Его семейству принадлежало сразу несколько офисов по всему городу, но Влад выбрал для себя тот, что располагался над большим ночным клубом. Видимо, этот проект он сейчас и курировал, так ему было удобней. В первой половине дня здесь было тихо и спокойно, меня это вполне устраивало.

Всю дорогу я повторяла себе, что наша встреча ничего не значит. Это только из-за расследования, других причин нет! Но когда я вошла в кабинет, сердце предательски екнуло – замерло, а потом забилось быстрее. Вот ведь зараза! Ведет себя так, будто оно принадлежит школьнице, а не взрослой состоявшейся ведьме.