Анна Ольховская – Лабиринт отражений (страница 41)

— Не хотелось бы без причины лишаться такого надежного прикрытия. Ведь если мы разоблачим Нику до возможных проблем с полицией, потом нам, а в частности — Сэму, сложнее будет остаться не при делах.

— Да уж не хотелось бы, — вздохнул Бернье.

— Глупости! — фыркнула Дора. — Сделаете крайним Димитриса.

— Это не вариант, — Ифанидис допил виски и отставил стакан.

— Почему?

— Сложно подставить. И сам Димитрис не дурак, а уж отец его — тем более. Плюс адвокат у семейства Кралидисов ушлый, как бы нам самим не увязнуть. А вот за обманщицу-проститутку Нику Панайотис никто вписываться не станет. Так что искренне надеюсь, что до свадьбы у них дойдет — если вообще дойдет — очень нескоро.

— Вот за это — до дна! — воскликнул Бернье и немедленно исполнил. Затем повернулся к Ифанидису. — Кстати, не одолжишь мне на несколько дней твоего главного секьюрити?

— Агеластоса?

— Да. У меня кое-какие проблемы возникли во Франции, нужна помощь человека со стороны. Толкового и надежного. Этот твой Агеластос, насколько мне известно, именно такой?

— Такой, — усмехнулся Ифанидис. — Но увы, не получится.

— Почему? Ты его куда-то отправил?

— Нет, он сам отправился.

— В смысле?

— Отпуск взял, за свой счет. Сказал, хочет новогодние праздники впервые за много лет нормально отметить.

— У него что, женщина появилась? — фыркнула Дора. — На старости лет?

— Тоже мне, нашла старца! Алексу всего сорок пять лет, он еще жениться может и кучу детей настрогать. Если захочет, конечно.

— Жаль, — нахмурился Бернье. — Я на него рассчитывал. А когда вернется?

— Точно не скажу. Но мы договорились, что, как только Алекс мне понадобится, я его вызову.

— Отлично! — просиял француз. — Вызывай! А я в долгу не останусь.

— А тебе срочно надо? Пару дней подождешь? Алекс реально в отпуске много лет не был, пусть отдохнет.

— Жалостливый ты у меня, папуля, — проворчала Дора, направляясь к выходу из гостиной. — Ладно, мне пора. Надеюсь, Ника, наконец, на связь выйдет. Расспрошу, как у них дела.

— Вам сейчас пореже общаться следовало бы, — отметил Ифанидис. — Если Димитрис узнает, с кем дружит его возлюбленная…

— Не узнает, — взгляд Доры заледенел. — Не допущу.

Глава 38

Надо еще раз все проверить, чтобы соседей потом не подвести. Так, вода перекрыта, все электроприборы отключены от сети, холодильник вымыт и стоит открытый. Пустой, конечно же. Газ тоже перекрыт.

Ну, все. Второй комплект ключей — на полочку в прихожей, присесть «на дорожку», чтобы легким оказался путь.

Последний путь.

Страшно ли ей? Если честно — нет. Давно надо было это сделать, не трепыхаться, не просить помощи, не надеяться на чудо. А просто понять — у нее остался единственный близкий и по-настоящему родной человек, тот, кто всегда поддержит, кто любит, кто понимает, кто ее уже давно ждет. К кому и следовало уйти.

Алина.

Негромкая трель мобильного телефона заставила Светлану вздрогнуть, звонка она ни от кого не ждала. На дисплее высветилось фото Снежаны. Ну что же, поговорим напоследок.

Не поднимаясь с банкетки, Светлана ответила на звонок:

— Да, слушаю.

— Мам, я… — голос дочери дрожал, она явно не знала, как начать разговор.

— Все нормально, Снежана, — слабо улыбнулась Светлана. — Не переживай, я все понимаю. Твой папа был прав.

— Наверное. — Снежана всхлипнула. — Но мне… Мамочка, мне так плохо! Можно, я после работы приеду?

— Не надо, меня дома не будет. Мы с Иннокентием решили в ресторан сходить.

— Правда? — искренне обрадовалась дочь. — Ну и правильно! Надо баловать себя вкусненьким! Молодец твой Иннокентий! А мне он почему-то не нравился.

— Да, он такой, — усмехнулась Светлана. — Все делает правильно. Ладно, Снежана, я пойду, прилягу пока. Прощай. У тебя все будет хорошо.

— Маа-ам? — дочь что-то поняла, напряглась.

Но Светлана уже закончила разговор. Затем отключила телефон и положила его рядом с ключами. В момент отключения пошел какой-то вызов, но женщина не обратила внимания. Скорее всего, Снежана перезванивала.

Светлана в последний раз обвела взглядом прихожую и вышла, просто захлопнув за собой дверь.

Сегодня.

Самое плохое в жизни его любимой женщины завершится сегодня. Он сделал для этого все возможное.

Хотя нет, не все. Не вернул ей дочь. Их с Ланой общую дочь.

И даже не сообщил, что Алина жива. Рано еще, сначала надо помочь их девочке вырваться из сплетенной Ифанидисами паутины. Он сделает это после возвращения на Кипр, там ситуация пока терпит. Алина-Ника явно побаивается своего шефа, держится с ним сковано и отчужденно, ни о каком служебном романе и речи не идет. Алекс несколько дней наблюдал за дочерью, прикидывая, как ей помочь. И вообще — как с ней держаться, открыться или нет? Ведь тому, кто был, по сути, ее надсмотрщиком в рабстве, дочь вряд ли доверится.

Дочь… У него есть дочь!

Которая выросла без него. Носила чужую фамилию. Другого мужчину называла папой. Другой мужчина видел первые шаги его, Алекса, ребенка. Держал его девочку на руках, укладывал спать, ему она вплетала в волосы бантики и цепляла заколки. Он умилялся, глядя на очаровательную малышку в кудряшках…

Потому что родной отец этой малышки в кудряшках когда-то струсил.

Ладно, хватит хлестать себя по щекам. Ничего уже не исправить в прошлом, зато в настоящем — можно. И нужно.

Жизнь Алины более-менее наладилась, до опасного поворота было далеко, Ифанидисы затаились, и Алекс решил лететь в Россию, на месте разобраться, что там происходит. Он не мог поверить, что его Лана так легко могла принять смерть дочери, забыть о ней, променять на мужчину. Да, прошло больше двадцати лет, люди меняются, но…

Но не его Лана! Не его родной Олененок.

К тому же очень неспокойно было на душе, она, душа, рвалась туда, в Россию, к любимой, до сих пор любимой женщине. Беда с ней, большая беда, надо спешить, иначе…

Что иначе, Алекс не мог понять. Да он и своей маеты понять не мог, даже злился — что за бабская истерика? Это так внезапно свалившееся на него отцовство влияет? Разбередило старую, давно зажившую — как думал Алекс — рану.

Но злиться — непродуктивное занятие. Если что-то мешает нормальной жизни — реши проблему.

И Алекс улетел в Россию, отпросившись у Ифанидиса. Рвать с боссом окончательно он пока не решил, не видел смысла. Вытащить Алину и вернуть ее на Родину он сумеет, не привлекая к себе внимания. Что дальше? Время покажет. Если он будет нужен своим девочкам, он найдет способ быть рядом. Ну а если нет — зачем ломать свою устроенную, вполне комфортную и обеспеченную жизнь?

Разыскать Светлану большого труда не составило. И разобраться, что происходит в ее жизни — тоже. Что-что, а собирать информацию Алекс умел.

Страшный диагноз, предательство близких, тотальное одиночество…

Ох, как же трудно было сдерживаться, оставаться в стороне! Как хотелось изуродовать откормленную физиономию альфонса с труднопроизносимым именем Иннокентий! Отхлестать по щекам эгоистку Снежану! Ведь какая милая девчушка была, Алекс к ней искренне привязался. А выросла… Впрочем, вся в отца, такая же корыстная и бездушная. Сначала предала сестру, а теперь — мать. И крокодиловы слезы льет, типа раскаивается! Дрянь.

Ну да ладно, пусть живут, как хотят. Ему надо Лану спасать.

За много лет на службе у Ифанидиса на счету Алекса скопилась весьма внушительная сумма в евро, так что оплатить операцию Светланы он смог без проблем. Вчера к вечеру деньги поступили на счет израильской клиники, и сегодня ей должны позвонить.

А позвонили ему.

И сообщили, что телефон Светланы выключен, и не мог бы господин Агеластос связаться с госпожой Некрасовой и организовать ее приезд в Израиль? Это срочно, очень срочно! Время играет против госпожи Некрасовой!

Господин Агеластос пообещал сделать все возможное.

А сердце сжалось от дурного предчувствия. Ты что задумала, идиотка?!

— Скоро увидимся, солнышко мое родное, — Светлана ласково погладила Алину по щеке.