Анна Ольховская – Лабиринт отражений (страница 39)

За спиной незнакомки сияла от радости Дора, гордо улыбались стилист и визажистка. Незнакомка приложила ладошки к щекам и прошептала:

— Это… Это на самом деле я?

Дора не удержалась, обняла, закружила подопечную:

— Ты, ты, ты! Конечно же, ты! Самая красивая в мире, ни один мужчина не устоит! Я знала, знала, что все получится! А папа сомневался!

Спохватилась, остро глянула на Алину, ожидая ее реакции на странные слова, но реакции не было, «названая сестра» все еще куталась в облако эйфории.

Ну и славно. Пора наводить это убойное орудие на цель.

С наступающим Новым годом, малыш Димми! Тебя ждет много интересного.

Глава 36

Снежана назначила матери встречу в кафе, в свой обеденный перерыв. Оказалось, что дочь устроилась на хорошую работу с весьма приличной зарплатой. Куда именно, обещала рассказать при встрече, но то, что с работой помог отец, не скрывала.

Она на удивление стойко перенесла известие о болезни матери. Расплакалась, конечно, но, когда узнала, что шанс выздороветь есть, немного успокоилась. Пообещала лично переговорить с отцом насчет денег на операцию. И вот сегодня позвонила и попросила приехать к двенадцати в кафе, расположенное, как упомянула Снежана, рядом с ее офисом.

Светлана критически осмотрела себя в зеркале прихожей. Ну что же, она старалась, но увы…

Ни идеально наложенный макияж, ни брендовый брючный костюм, ни тщательно уложенные волосы не смогли скрыть масштабы катастрофы. Светлана очень сильно похудела за эти месяцы, лицо осунулось, костюм стал очевидно велик, волосы поредели.

Но ничего, она справится со сволочной болезнью, она не одна, родные помогут, она снова станет прежней — красивой, еще вполне молодой и любимой женщиной!

Щелкнул замок входной двери, в квартиру вошел Иннокентий. Мужчина о чем-то задумался, причем так погрузился в свои мысли, что не сразу заметил Светлану, немного удивленную его появлением:

— Кеша? А ты почему так рано? У тебя ж еще два урока вроде должны быть?

Иннокентий вздрогнул, с трудом выныривая из мысленной пучины, Светлане даже утробный чвяк послышался, словно ногу из вязкой глины достали. На мгновение в глазах близкого человека мелькнуло странное выражение, очень похожее на злость, но только на мгновение, а потом Иннокентий ласково улыбнулся:

— Привет, солнышко. Я ненадолго, один урок у меня забрали для классного часа. Вот я и решил дома пообедать.

Подошел ближе, обнял, через плечо Светланы посмотрел на ее отражение в зеркале, нежно прошептал на ухо:

— Какая же ты у меня все-таки красавица!

Легонько прикусил мочку уха, отчего по спине женщины с топотом пробежал эскадрон мурашек, вызывая улыбку.

Хорошо, что Иннокентий есть в ее жизни. Да, полюбить его — так, как она любила когда-то Алекса — пока не получается, но ничего, со временем полюбит. За заботу, за участие, за поддержку — разве этого мало? В сорок с лишним лет уже вряд ли можно потерять рассудок от страсти. А вот прикипеть к человеку всем сердцем — можно.

Наверное. Во всяком случае, она постарается.

Светлана запрокинула голову и потерлась затылком о плечо обнимавшего ее мужчины:

— Спасибо, родной…

Телефон в сумочке сердито блямкнул — сообщение пришло. Светлана спохватилась:

— Ой, я, кажется, опаздываю!

Просмотрела сообщение — конечно же, от дочери. Снежана уже выходит из офиса!

Светлана торопливо поцеловала своего мужчину в щеку:

— Все, Кешенька, я побежала! Думаю, сегодня скажу, сколько денег от тебя понадобится.

— Все, что смогу, солнышко, — ласково улыбнулся Иннокентий.

Когда дверь за Светланой закрылась, ласковая улыбка превратилась в насмешливую:

— Спешу и падаю, солнышко.

Кеша раздраженно стер с лица след от губной помады, прошел в спальню, вытащил из шкафа большую сумку и начал складывать туда свои вещи.

Она все делает правильно!

И отец так сказал. Собственно, отец и убедил, нашел правильные слова, по сути — взял ответственность за трудное решение на себя. Видел, что дочь мается, колеблется, готова совершить глупость.

Именно глупость, теперь Снежана это поняла. Ну да, поступок красивый — срочно, за бесценок, продать квартиру ради спасения матери. Но, во-первых, это все равно будет от силы треть необходимой для операции суммы. А во-вторых, никакой гарантии на благополучный исход нет, мало того, шанс вообще стремится к нулю! Отец навел справки, через свои связи собрал информацию и о состоянии матери, и о предстоящей операции в Израиле, и о хирурге-онкологе, готовом взяться за лечение. Да, с такими сложными опухолями Михаил Исаакович Соркин уже сталкивался, хирург он действительно уникальный и процент его пациентов в стойкой ремиссии довольно высок, но случай у матери очень сложный!

Наверное, если бы он смогла вылететь в Израиль сегодня-завтра, шанс на выживание был бы реальнее, но увы — даже при самом благоприятном раскладе деньги появятся не раньше середины января, длинные новогодние праздники крадут первую декаду месяца.

А это, как выяснил отец, практически приговор. Соркин, конечно же, прооперирует, кто же станет отказываться от такой суммы, но вряд ли мать выживет. А она, Снежана, останется без квартиры. И неизвестно, что там с квартирой матери, может, она уже расписалась с этим своим Кешей и его там прописала!

Так что все правильно они с отцом решили. Но сказать это матери Снежана не могла, гадко было на душе, если честно. От самой себя тошно. Но это надо было пережить.

Пока ждали мать, они с отцом успели еще раз все это обсудить, стало чуть легче. Но почему-то очень мешал странный мужик за столиком в углу. Сидел он далеко, слышать не мог, но Снежане казалось, что он слышит. И периодически посматривает на них, а глаза у него при этом…

Неприятные глаза, если честно. Нет, так-то они красивые, и сам мужик был бы ничего, если бы не жуткий шрам на лице. Но выражение глаз… Даже на таком расстоянии Снежана читала в них брезгливое презрение.

— Почему он на нас так смотрит? — не выдержала девушка.

— Кто?

— Да вон тот мужик с жутким шрамом, в углу!

Отец оглянулся, но заметил только спину уходившего незнакомца. Усмехнулся:

— Тебе показалось, наверное. С чего бы ему на нас смотреть? Или это кто-то знакомый был?

— Да в том-то и дело, что незнакомый! Но почти все время, пока мы тут, он на нас пялился! Хотя… — Снежана сосредоточенно нахмурилась. — Ты знаешь, а вот сейчас у меня появилось ощущение, что я его где-то видела. Давно, очень давно…

— Вполне возможно, — улыбнулся отец. — И он так же мучительно пытался вспомнить, где он видел тебя. Потому и смотрел.

— Ты не знаешь, КАК он смотрел! Словно знал, осуждал за предательство… — голос Снежаны дрогнул, на глаза навернулись слезы.

Игорь успокаивающе похлопал дочь по руке:

— Ну все-все, не реви. Мы не предаем твою маму, просто надо реально смотреть на вещи. Я тебе обещаю, что найду Светлане лучших врачей здесь, в России. Они постараются помочь. А если не смогут, то… Ну что поделать, это жизнь. Я помещу Светлану в лучший хоспис, за ней будет великолепный уход, она… О, а вот и она!

У входа, осматриваясь, стояла Светлана. Увидела дочь и бывшего мужа, улыбнулась и торопливо направилась к их столику. В ее глазах было столько надежды, что у Снежаны снова заструились по щекам слезы, девушка всхлипнула:

— Пап, а может…

— Не может, — жестко ответил Игорь. — Разговаривать буду я.

— …очень эгоистично с твоей стороны, как ты не понимаешь? Да, принять свой приговор трудно, но это следовало сделать, не втягивая Снежану! У нашей дочери только-только начала налаживаться жизнь — благодаря мне, между прочим. Я нашел ей приличную работу, купил машину, девочка только в себя пришла после смерти сестры, а ты…

— А я эгоистично надумала умирать, — усмехнулась Светлана, пытаясь поймать взгляд дочери.

Не получалось. Снежана почти все время сидела, низко наклонив голову, и только по дрожащим пальцам рук было понятно состояние дочери.

— Не утрируй, — поморщился Игорь. — И не мучай дочь. Мне с трудом удалось убедить ее не жертвовать своей жизнью впустую.

— Жизнью?! — Плотину сдерживаемых эмоций прорвало, сил «держать лицо» не осталось. Все это — холодный голос Игоря, стыдливо прячущая глаза дочь, рвущие душу в клочья осколки разбившейся надежды — было таким неправильным, таким невозможным, что Светлана не сразу осознала происходящее до конца. — Машина и барахло — это твоя жизнь, доченька? А я как же? Ох, прости, это так жестоко с моей стороны — просить дочь о помощи. Надо было умереть тихонечко в сторонке, никого не беспокоя. Ничего, я исправлюсь! Прощай, дорогая доченька!

Светлана вскочила, задев столик, кофейная чашка нервно подпрыгнула, опрокинулась и мстительно выплюнула на скатерть кофейную гущу. Светлана швырнула, не глядя, тысячную купюру и почти бегом направилась к выходу. Снежана рванулась было следом:

— Мама!

Но отец перехватил ее за руку и силой усадил обратно:

— Не надо. Дай ей успокоиться. Она поймет.

А может быть, Игорь прав? И она действительно поступила эгоистично по отношению к Снежане, посчитав само собой разумеющимся, что ради спасения жизни матери та без сомнений отдаст квартиру. К тому же… Ведь квартиру подарила дочери она, совсем недавно. Просто чтобы порадовать. А уж в такой ситуации, случись подобное со Снежаной, сама Светлана отдала бы все, что угодно, даже собственную жизнь.