Анна Ольховская – Лабиринт отражений (страница 37)

И не сбежала от своего счастья.

Глава 34

— Да ладно, доктор, я все понимаю, — Светлана через силу улыбнулась, пытаясь «держать лицо», — не надо меня успокаивать. Если честно, то, что вы делаете, намного хуже.

— Что именно я делаю, позвольте уточнить, и чем это хуже? — пожилой врач снял очки и помассировал переносицу.

— Вы пытаетесь дать мне ложную надежду, а это намного хуже, чем принятие неизбежного — я скоро умру. И мне надо с этим смириться, подготовиться, что ли.

— К смерти готовиться не надо, ей, смерти, безразлично, готовы вы к ней или нет. — Врач вернул очки на привычное для них место, что-то написал в блокноте. — И я вас не успокаиваю, ваша нервная система вне моей компетенции, я онколог, а не психотерапевт. Да, опухоль у вас расположена очень неудачно, такие операции у нас в стране не делают, увы. Но в Израиле — делают, причем довольно успешно, процент пациентов в ремиссии очень высокий. Оперирует мой сокурсник, я уже отправил ему на электронную почту результаты вашего обследования, и Миша сегодня утром мне позвонил и сказал, что готов вас принять у себя в клинике, но надо поторопиться, пока опухоль не дала метастазы.

— И… — держать лицо больше не получалось, оно, лицо, задрожало и, казалось, растеклось вместе с хлынувшими из глаз слезами. — И я… я не умру?

— Миша очень постарается, чтобы вы остались с нами, — еле заметно улыбнулся врач. — Но стопроцентной гарантии, как вы понимаете, никто вам не даст. Ну и… — оторвал листок из блокнота и протянул его Светлане. — Вот. Стоимость операции. Чем раньше вы сможете оплатить, тем больше вероятность вернуться к прежней жизни и к семье.

Светлана какое-то время смотрела на листок, надеясь, что цифры на нем ошибочны, просто искажение из-за слез. И что нолик там лишний. Но увы…

Ее жизнь стоила двести тысяч долларов.

Таких денег у нее нет, конечно, но ведь она не одна, правда? Снежана квартиру продаст, потом у Игоря можно в долг попросить, ну и Иннокентий со своей кубышкой на черный день за сдачу квартиры — вместе должны собрать, обязательно!

Ну а как иначе? Они же близкие люди.

Только бы не беременность, пусть что угодно, но не это! Иначе вся его вновь такая удобная, такая устроенная жизнь вместе с грязными памперсами в мусорное ведро полетит, а оно Кеше надо?

Но и жить в одной квартире с орущим младенцем не надо. А уж выплачивать на его содержание деньги — тем более не надо! Что? Не факт, что Света на алименты подаст? Да прям, нашли благородную! Подаст, обязательно. Но он заставит ее перед этим побегать, потребует тест на отцовство, опозорит. А то ишь, придумала тоже, рожать в ее возрасте! Мало ей двух взрослых девок? Ну хорошо, одна осталась, но ведь она, дочь, есть? Зачем еще? Типа Алину вернуть? Бред.

И вообще, о нем Светка подумала? Куда ему теперь? Выгнать квартирантов? Не вариант, там деньги хорошие ежемесячно. Да и неохота одному, нажился уже, от одной мысли о пельменях тошнит. Короче, если Светка сейчас скажет, что беременна и будет рожать, он сделает вид, что рад, а сам начнет потихоньку новую удобную женщину искать.

Главное, чтобы сказала уже, прямо, а не тихарилась, бегая по врачам и сдавая анализы. Думала, он не замечает! Это надо быть или слепым, или идиотом, чтбы не заметить бледность, синяки под глазами, тошнит без конца, об интимной жизни и речи не идет почти месяц, а он, между прочим, здоровый молодой мужчина, ему секс необходим!

Пришлось вчера серьезно поговорить на эту тему, прямо спросить, что происходит. Светка и разревелась, как дура, обниматься полезла, благодарить за то, что он заметил, как ей плохо. Сказала, что прошла полное обследование, сегодня идет к врачу за окончательным вердиктом. К какому именно врачу, говорить отказалась, пообещала все объяснить вечером.

О, замок щелкнул. Ну наконец-то! Он как раз доел все оладьи, что Светка на ужин напекла. Кстати, а она что есть будет? Или это был ужин на двоих? Ну так предупреждать следует, а то он задумался и не заметил, как все съел.

На кухню заглянула Светлана:

— Сейчас руки помою, поужинаю и поговорим.

Увидела пустое блюдо из-под оладий, тяжело вздохнула и молча вышла. Послышался плеск воды. Бутерброды ей сделать, что ли? Проявить заботу, как раньше? Превентивно, так сказать, чтобы расслабилась и ничего плохого — если до плохого все же дойдет — не заподозрила.

Так, а батон для бутера? Ну или хотя бы ржаной хлеб?

Мда… Ничего. Ни кусочка.

— Света, ты хлеб купила? — не оборачиваясь, проорал Иннокентий.

И невольно вздрогнул, услышав за спиной тихий, какой-то выгоревший голос Светланы:

— Не кричи, голова болит. А хлеб ты должен был купить, утром же договаривалиись. И в школе я тебе напомнила.

— Забыл, — смущенно улыбнулся Иннокентий и поцеловал стоявшую перед ним женщину в щеку. — Прости-прости, я сейчас сбегаю.

— Да не надо, я чаю попью с печеньем, там вроде оставалось, — Светлана потянулась к большой коробке, принесенной забегавшей на днях в гости Снежаной.

Несколько мгновений рассматривала одинокую печеньку, думая явно о чем-то своем. Иннокентию стало даже как-то неловко, он реально выжрал все запасы в доме, словно это он беременный. Ну а что, на нервяке он всегда много ест, нечего было скрытничать!

Он развернулся, намереваясь все же сходить в магазин, но Светлана придержала его за руку:

— Ты куда?

— В магазин, солнышко. Ты же голодная, а я…

— Все нормально, я не хочу есть. Сядь, нам поговорить надо.

— Давно пора, — Инннокентий обнял и нежно поцеловал женщину.

Заботливо помог сесть, устроился рядом, заглянул в измученные глаза:

— Ну а плакать зачем? Не хочешь рожать — сделаешь аборт. Я приму любое твое решение, родная моя, главное, чтобы тебе было хорошо.

— Что? — Светлана удивленно нахмурилась. — Какой аборт, ты о чем вообще?

Вот зараза, она все же решила рожать! Кеша сладко улыбнулся и нежно погладил сожительницу по щеке:

— Ладно-ладно, солнышко, не злись! Решила рожать — твое право. Но мне кажется, что в твоем возрасте это довольно рисковано, да и процент детей с синдромом Дауна…

— Иннокентий, я не беременна, у меня рак!

Уф, пронесло, не беременна! Стоп… Что?!

Кеша невольно отшатнулся от Светланы, вскочил, заметался по кухне, ероша волосы и причитая:

— Но… Как же это? Откуда? И что теперь делать?

— Врач сказал, что стресс мог стать триггером.

— Но тогда у тебя ранняя стадия, ведь не так много времени прошло после… ну, после причины стресса, — Кеша присел перед Светланой на корточки, с надеждой заглянул в глаза. — Ранняя ведь, правда? И все легко исправить?

И его жизнь снова станет удобной? И не придется подыскивать новую женщину?

Светлана горько улыбнулась и покачала головой:

— Если бы… Ураганный рост опухоли, как сказал мне врач. Причем неоперабельной опухоли, очень неудобно расположена, но…

— Неоперабельной?!

Умрет, значит. Вот же невезуха. И чего они все умирать надумали, эгоистки!

Иннокентий резко поднялся и отошел к окну. Видеть эту предательницу не хотелось. Да и подумать надо, как дальше быть. Впрочем, вполне подходит изначальный вариант поведения, придуманный для беременности. Сейчас пожалеть и поддержать, потом свалить.

На плечи легли теплые ладони, Светлана прижалась щекой к его спине и тихо произнесла:

— Спасибо, родной…

— За что? — от едва сдерживаемого раздражения голос звучал глухо.

— За то, что так переживаешь. Я слышу слезы в твоем голосе…

Иннокентий развернулся и крепко обнял женщину, мимолетно осознав при этом, что прикасаться к ней не хочется. Да, он знал, что рак не заразен, но он там, внутри этого тела! Где именно притаился убивающий сожительницу монстр, Кешу не интересовало. И ее отказ от интима теперь был весьма кстати. Так проще будет дожить в этой квартире до момента переезда к новой избраннице.

Задумавшись, Иннокентий не слышал, что говорила ему уже вычеркнутаая из его жизни женщина. И только обрывок фразы, касающийся денег за сдачу ЕГО квартиры, заставил Кешу сосредоточиться.

Он отодвинул от себя Светлану, нахмурился:

— Погоди, ты о чем вообще?

— Ты что, меня не слушал?

— Прости, нет. В себя приходил… — Иннокентий прерывисто вздохнул, с щенячьей тоской глядя женщине в глаза.

— Ты ж мой хороший, — грустно улыбнулась Светлана.

Взяла его за руку, повела вслед за собой в гостиную, усадила на диван, сама устроилась рядом, прижалась к его плечу и поцеловала в щеку. Заговорила, и на этот раз Кеша слушал, очень внимательно слушал. И не верил своим ушам. Она что, серьезно?!

Двести тысяч баксов?! Срочно? И как же легко она распоряжается чужими деньгами!

С чего она взяла, что дочка захочет продать свою квартиру? Но даже если согласится, то ее однуха таких денег не стоит, к тому же за срочность придется продать дешевле. А бывший муж? Да, деньги у Некрасова есть, но Светка ведь — бывшая! У мужика сейчас другая семья, маленький сын родился. Хорошо, допустим, Некрасов ради самопиара согласится, ну тогда и чудненько. Но он-то тут при чем?