Анна Ольховская – Лабиринт искажений (страница 7)

И неважно, что именно стало причиной такого поступка. Важен сам факт: Димитрис Кралидис унизил и оскорбил Дору Ифанидис. И Димитрис Кралидис поплатится за это.

В первые дни после несостоявшейся свадьбы единственным желанием Доры было увидеть, как убивают эту сволочь. Как льется его кровь и тускнеют отвратительно красивые и яркие глаза. Но отец остановил ее, убедил, что это слишком рискованно (потому что очевидно) для них и слишком просто для Кралидиса.

Ну что это за месть – просто убить? Человек умрет, и все для него закончится. Ни страданий, ни унижений, да и о возмещении материальных убытков придется забыть.

Каких убытков? А упущенная выгода? Ведь не просто свадьба красавца и чудовища намечалась, а слияние двух бизнесов: отели Ифанидисов плюс корабли Кралидисов – и вот вам собственные круизные туры.

Это легально, то, о чем договорились уважаемые бизнесмены Николас Ифанидис и Костас Кралидис.

А нелегально, о чем Кралидисам знать не полагалось, на их кораблях собирались перевозить оружие, наркотики и живой товар – похищенных в Восточной Европе девушек.

Так что убийство Димитриса Кралидиса было и экономически, и морально не выгодно. Наглый красавчик должен был в полной мере испытать то, через что по его вине прошла Дора: рухнувшие надежды, обман, предательство, унижение, глумление в СМИ. Его душа должна быть растоптана, а сам он – опозорен на всю жизнь.

Вот это – справедливое наказание.

Ну и возмещение упущенной выгоды, само собой.

Дора лично придумала, как этого добиться, а отец помог в реализации плана.

И Димитрис попался. Как осел за морковкой, послушно побежал за подсадной уткой прямо в расставленные силки. И трепыхается сейчас в них вместе с уточкой, счастлив, идиот, не зная, что обречен.

Впрочем, и уточка понятия не имеет о своей роли, эта дура искренне верит, что «сестренка»» Дора и «дядюшка» Николас по доброте душевной выкупили ее на аукционе и помогли легализоваться на Кипре под именем Ники Панайотис.

Радуется, счастлива, благодарна, замуж собралась…

И на пару с женишком все больше запутывается в силках, идеально претворяя в жизнь задуманное Ифанидисами.

Кстати, Вселенная, похоже, на стороне Ифанидисов, а может, им сам черт ворожит, но в любом случае все неожиданные косяки в итоге идут на пользу.

Вот как это покушение на Агеластоса, к примеру. Да, неизвестного наглеца надо будет обязательно найти и наказать так, чтобы другим было даже подумать страшно о попытке хозяйничать на территории Ифанидисов. Ну захотелось тебе взорвать Агеластоса – сделай это в любом другом месте, зачем же нарываться?

Самого главного отцовского секьюрити Доре жалко не было. Она в принципе не знала, что такое жалость. Агеластоса еще и недолюбливала к тому же, он казался ей слишком независимым, плюс его дурацкий «кодекс чести».

Начальника службы безопасности не имело смысла привлекать к сделкам с оружием, наркотиками и живым товаром, в откровенном криминале принимать участие он отказывался. Знал, разумеется, чем занимается его босс, но считал своей главной обязанностью исключительно охрану Ифанидиса и его дочери.

Впрочем, для грязных дел у Каймана бойцов хватало, а вот доверять он мог только одному человеку из своего окружения – Алексу Агеластосу.

За глаза главного секьюрити называли псом Ифанидиса. Но это была не совсем правильная кличка, убивать за босса Алекс не стал бы. А вот защитить его ценой собственной жизни – мог. Отличный профессионал и тренированный боец, сильный, умный и хладнокровный.

В общем, если бы не его кретинский кодекс чести, цены бы Агеластосу не было!

И вот это покушение как раз и сделало вероятной бесценность главного секьюрити – ему отшибло память. Причем не всю, а последние двадцать лет, когда и формировались его принципы. Ну разве не подарок судьбы?

Теперь это не сформированная личность, а снова заготовка личности. Эдакий чурбачок, из которого можно выстругать все, что захочется. Превратив его, к примеру, в настоящего бойцового пса, чтобы рвал глотку всем, на кого они, Ифанидисы, укажут пальцем и скажут: «Фас!».

– Дора, – недовольно поморщился Ифанидис, – я не раз уже просил его так не называть.

– Ну извини, – усмехнулась Дора. – Я просто как раз сейчас думала о том, что благодаря амнезии можно будет превратить умную овчарку в беспощадного ротвейлера.

– Ротвейлер? Не самый удачный выбор.

– Почему? Отличные псы, при правильной дрессировке – машины для убийства.

– Ты спрашивала, когда именно и как Алекс спас твою жизнь, – Ифанидис встал с плетеного кресла и подошел к ограде беседки, в которой они с дочерью сидели. Прислонился спиной к одному из столбов, повернулся к Доре: – Тебе было два года, вы с нянькой гуляли во дворе. Агеластоса я только что перевел на охрану дома, он дежурил у ворот. Остальные трое болванов маялись от безделья и начали дразнить ротвейлеров. Эти псы охраняли территорию ночью, а днем содержались в вольере. В тот день они вырвались из вольера. Болваны трусливо разбежались, няня твоя тоже рванула в дом, бросив тебя. Одну. И псы этому были рады…

– Можешь не продолжать, – пренебрежительно махнула рукой Дора. – Дай я сама догадаюсь. Итак, храбрый Алекс пристрелил ротвейлеров, а ты чуть позже – тех болванов и няньку. Верно?

– Именно так, – кивнул Ифанидис, как-то странно взглянув на дочь.

– Ну молодец, конечно, твой любимчик, но не понимаю, что тут такого особенного? Агеластос просто выполнил свои обязанности и остался жив, между прочим, в отличие от няньки и других остолопов. – Дора допила вино и поставила бокал на стол. – Так что там с его здоровьем? Скоро его можно будет задействовать? Пора вмешаться, если мы хотим отложить свадьбу Кралидиса и его шлюшки.

– Ну и зачем тебе для этой цели Алекс?

– А затем, что здесь нужен как раз тот, на кого мы с тобой можем рассчитывать, кто не соскочит в последний момент, не предаст. Пес… Алекс твой не предаст ведь?

– Нет, ты же знаешь. – Ифанидис снова уселся в кресло и взял в руки бокал с вином. – Физически он уже почти в норме, а…

– А его мозгами займусь я, – прервала отца Дора. – Подкорректирую его в нужном нам направлении. Разрешаешь?

– Попробуй, – усмехнулся отец, отпив вина. – Только не перестарайся.

Глава 7

Все было так чудесно, что Алине порой даже не верилось, что это наяву происходит. В ее жизнь пришла любовь, взаимная, настоящая, она представить не могла, что такое бывает – мгновенное ощущение, что это он, тот самый.

Впрочем, ощущение это появилось вовсе не в момент знакомства, прошел почти месяц плотного общения Димитриса Кралидиса и его новой ассистентки Ники Панайотис. И весь этот месяц Алина до дрожи в коленях боялась шефа, она вообще не видела в нем мужчину. Хотя нет, кому ты врешь? Увидела, сразу, не слепая же.

Потому что невозможно было не увидеть, любая представительница женского пола нормальной ориентации, вне зависимости от возраста не смогла бы остаться равнодушной рядом с Димитрисом, уж очень хорош собой был этот молодой мужчина. Причем не женоподобной, кукольной красотой, нет, наследный принц семейства Кралидис вполне мог бы занять одну из страниц знаменитого календаря австралийских пожарных. Высокий, спортивный, с невероятной мужской харизмой и выразительными чертами лица – только слепая могла остаться к нему безразличной.

Вот и Алина при первой встрече внутренне ахнула, но тут же пинками загнала ахи-вздохи в чулан – во-первых, не твоего уровня этот мужчина, а во-вторых, тебе сейчас о том, чтобы не напортачить, думать надо, ты же, по сути, нелегал с фальшивыми документами.

К тому же сам Димитрис, уставший от постоянного, порой инстинктивного женского (и не только) флирта, держался с новой ассистенткой подчеркнуто холодно. Алина поначалу была уверена, что она не справляется со своими обязанностями, что ее знания греческого языка пока недостаточно, что Ифанидисы плохо подготовили ее по университетской программе Кипра. И ее уволят до конца испытательного срока.

Но в этом плане страхи были напрасны, оказалось, что оконченных с отличием трех курсов российского экономического университета вполне хватило, образование дома все же на порядок лучше, чем здесь.

Дома? Теперь именно здесь твой дом, запомни это, осознай наконец! Там тебя предали, похоронили, забыли, вычеркнули из жизни. Здесь же ты нашла настоящее тепло, заботу, искреннее участие в твоей судьбе. У тебя появилась новая семья, названая сестренка Дора, милая и добрая, и названый отец, Николас, дядя Коля. Немногословный, порой суровый, но тоже очень добрый и ответственный человек.

Именно он, дядя Коля, помог с документами, купил квартиру и машину, устроил на работу к Димитрису. А благодаря Доре, ее настойчивости и заботе случилась та незабываемая новогодняя ночь, когда они с Димкой взглянули друг на друга по-новому. И две половинки одного целого соединились.

Навсегда.

А у Алины появилась еще одна семья: дядя Костя и тетя Настя. Родителям Димки очень нравится, когда Алина их так называет. Они вообще оказались очень славными, а первоначальное недопонимание осталось в прошлом.

Алине очень хотелось познакомить своих названых отца и сестру с семьей жениха, но Ифанидисы категорически отказывались и продолжали настаивать на сохранении их отношений в тайне. Аргументируя это тем, что тогда развалится тщательно выстроенная ими легенда Ники Панайотис.