Анна Одувалова – Ртуть. Магия между нами (страница 8)

Новенькому Керн задал единственный вопрос:

— Имя?

— Дейм, — коротко ответил тот. Голос спокойный, без интереса.

— Дейм, держи мощность выше базовой. Твоего потенциала для этого достаточно. Ты работаешь вполсилы, это видно. Если тебе скучно — найди способ сделать упражнение сложнее.

Дейм чуть склонил голову — то ли кивок, то ли просто обозначил, что услышал. Ни эмоций, ни сопротивления. Ему действительно было скучно и все равно, и он даже не пытался это скрыть.

Рядом с Эриком преподаватель остановился, внимательно посмотрел. Эрик ответил упрямым взглядом и выдвинутой челюстью, всем видом показывая, что готов к схватке. Хотя в данный момент на бой его никто не вызывал.

— Чем быстрее свыкнешься со своим состоянием, тем меньше допустишь ошибок. Не пытайся работать на полную. Будет больно, неприятно и бесполезно.

— А вы откуда знаете? — с вызовом прошипел Эрик. — Вы вообще понятия не имеете, каково это — потерять всё за один день! Проснуться утром и понять, что ты больше не резонатор, а половина того, чем был!

Керн не дрогнул. Смотрел спокойно, выдерживая паузу ровно настолько, чтобы Эрик успел осознать, что сорвался.

— У меня богатый опыт. — Керн пожал плечами. — И с выгоранием, и с тем, что после него жизнь не заканчивается. Но если ты предпочитаешь злиться на весь мир вместо того, чтобы учиться жить заново — злись. Только не мешай другим работать и совершенствоваться. Ну и подыщи другое место для учебы.

Он развернулся и пошёл дальше, оставив Эрика осознавать случившееся. Глаза метали молнии, а руки сжимались в кулаки. Тот хотел что-то сказать, но передумал. Только стиснул челюсть так, что желваки заходили.

— На сегодня всё, — объявил Керн через десять минут, закончив обход. — Правило тишины: десять минут без разговоров. Контуры должны успокоиться — и вы вместе с ними. Украшения не надевать до следующего дыхательного цикла. Завтра продолжим.

Куратор приказал жестом опуститься, и сам сел на татами, закрыв глаза и положив ладони на колени скрещённых ног. Воцарилась тишина. Это правило не нарушал никто: умение стабилизировать потоки после нагрузки — важнейший навык, его вбивали с первого курса. Говорить нельзя, даже шептаться. Только дышать и давать телу остыть.

Я замерла на краю татами, перебирая пальцами едва выступающие над серебряной пластиной камни. Они ещё хранили тепло, хотя уже не светились. В зале было тихо — только ровное дыхание двадцати человек и далёкий гул вентиляции. И вдруг я поняла, что дышится легче. Воздух в лёгких есть, и пустота внутри ощущается не так остро. Не исчезла, но перестала давить. Наверное, это и есть тот самый «ноль», о котором говорил Керн. Просто быть, не пытаясь прыгнуть выше головы.

Эрик поднялся первым. Его браслет тускло мигал — «хвосты» не ушли, несмотря на усилия. Он вышел, не глядя ни на кого. За ним потянулись остальные. Бьянка бросила на меня раздражённый взгляд, потом потянулась к цепочкам на подоконнике. Силь, что удивительно, молчала. Я допускала, что наши «кобры» не трогают нас по одной причине: не хотят конфликтовать на глазах у преподавателя.

Эстер толкнула меня коленом.

— Жива? — беззвучно спросила она.

— Пока да, — также беззвучно ответила я.

Я знала, что будет дальше: шепотки за спиной, неприязненные взгляды в душевых, мелкие пакости. И если раньше меня ненавидели Эрик и Бьянка, а остальные просто держались на их стороне, то теперь даже нейтральный Тристан, думаю, будет не со мной. Что делать с этим, я пока не понимала. Но одно было очевидно: варианта «сдаться» у меня нет. Я закончила дыхательный цикл и плавно поднялась. Учебный день только начинался.

После занятия с Керном нас ждала обычная физическая подготовка в спортивном зале. Я не любила физнагрузку, но именно эти занятия помогали нам быть гибкими, сильными и выносливыми. Тренер, суровый мужчина с обритой головой, не церемонился; иногда мне казалось, что он считал нас не людьми, а какими-то не знающими усталости магическими существами: круговая тренировка — бег, выпрыгивания, планка, «лодочка», затем изматывающие связки на растяжку и координацию. Стонали на его тренировках все, и это даже было не очень стыдно.

К третьему кругу соленый и едкий пот заливал глаза. Футболка намертво прилипла к спине, а дыхание с хрипом вырывалось из легких. К четвертому кругу ноги гудели так, будто их наполнили свинцом, а мягкие татами казались райской периной, если рухнуть на них навзничь в позе звезды и лежать так, наслаждаясь моментом. Но пока это было недостижимой мечтой. Тренер прошелся вдоль нашей шеренги, безразлично покачал головой и прикрикнул:

— Живее, каракатицы! — и безжалостно добавил пять минут скакалки.

Мы дружно застонали, но спорить никто не решился. Эстер держалась молодцом. Ее усталость выдавала лишь легкая испарина на висках и алеющие щеки.

— Планка — сорок пять секунд!

Мы дружно рухнули на покрытие. Локти мгновенно заныли от жесткого контакта с полом. Каждая секунда тянулась мучительно долго, предательски подрагивали мышцы пресса, и хотелось упасть и отчислиться. В этот момент я искренне не понимала, зачем обрекаю себя на такие мучения. Все равно меня тут никто не любит, и стараний не оценит.

Когда, наконец, прозвенел таймер, зал выдохнул как одно измученное существо. Нас отпустили в душевые. С облегчением стянув через голову футболку, я прижалась спиной к холодной стене и постаралась выровнять дыхание.

В раздевалке царила привычная атмосфера: шум воды, приглушенное эхо, клубы пара и густой запах мыла. Мышцы дрожали, и немного кружилась голова. Все же летом я, видимо, маловато уделяла времени физической подготовке.

— Я в комнату, — сказала Эстер, застегивая куртку. — Молния разошлась на брюках, пока переодевалась перед тренировкой. Надо переодеться, заодно и в душ там схожу. Догонишь?

— Иди. — Я кивнула, чувствуя, как благодарна за эти моменты одиночества. — Я быстро. Минуточку только посижу, переведу дух и в душ схожу тут, чтобы тебя не торопить.

Сбросив остатки одежды на лавку, я прихватила мягкое вафельное полотенце и направилась в душ. Горячие струи ударили по затылку, смывая липкую усталость и остатки нервного напряжения. На несколько драгоценных минут я позволила себе роскошь ни о чем не думать — только вода, пар и ровное, спокойное дыхание. Мышцы расслаблялись под горячими струями, и усталость отступала.

Мне было хорошо, впервые за день. Напряжение покидало измученное тренировкой тело. И через десять минут я почувствовала себя почти живым человеком. Пожалуй, я даже смогу, вернувшись в комнату, не рухнуть в беспамятстве на кровать, а сделать что-то полезное.

Вернувшись в раздевалку, я подошла к скамейке, где оставила вещи и замерла. Деревянная поверхность была пуста. Не было ни спортивки, которую я только, что сняла, ни сменной одежды. Мне оставили только ботинки и носки. Остального будто и не было. Вот ведь мстительные, мелочные гадины!

Я коротко выдохнула, ощущая знакомое горькое разочарование. «Классика жанра», — пронеслось в голове. Отлучись на пять минут, и вот тебе результат. Мы, ей-богу, как в старшей школе! Я нервно обмотала полотенце потуже, с ужасом представляя, что придется идти по коридору в этом виде, на глазах у всех, кто окажется на моем пути. А если учесть, что сейчас время обеда, свидетелей будет немало.

Глава 8

— Прекрасно, — пробормотала я сквозь зубы. — Просто великолепно.

Сделав шаг к двери, я вдруг почувствовала, как под ногами пошатнулся пол. По коже пробежали мурашки, воздух стал гуще и дрогнул перед глазами. Привычный аромат девчачьего геля для душа сменился резким, чужим запахом дешевого мыла, хвои и морского бриза. Пар стал плотнее, очертания мебели и стен изменилось. Я моргнула и с ужасом осознала: на стенах висели другие крючки, плитка была темнее, лавки — шире. И главное, из-за перегородки доносились мужские голоса.

Похоже, сработало заклинание переноса, меня буквально дернули на полтора метра вправо, в соседний блок. Я оказалась в мужской душевой. Бьянка доработала привычную позорную схему! Сейчас я ни на миг не усомнилась, чьих это рук дело.

Голоса за стеной становились ближе:

— Да брось, Керн не настолько зверь...

— Смотри сам, потом не жалуйся.

Раздался шум шагов по мокрому полу, и он был опасно близко. На автомате я отступила в тень между шкафчиками, судорожно сжала полотенце на груди. Браслет на запястье холодно кольнул, фиксируя всплеск магии.

Я решительно не понимала, что делать, а до позора осталось буквально три... два... раз...

Наиболее дурацкую и позорную ситуацию было невероятно сложно придумать. Руки дрожали, дыхание сбивалось, но я осторожно нащупала в воздухе тонкую энергетическую нить, которая тянулась вдоль вентиляционного короба. На помощь пришла простая маскировка, как вчера на лестнице. Легкий сдвиг внимания. Я набросила на себя этот тонкий покров и замерла, слушая, как за перегородкой шуршит шторка, как падает на пол чей-то шампунь, как кто-то фальшиво насвистывает. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Я поймала ритм дыхания: четыре — четыре — шесть. И стала ждать, сжимаясь от каждого звука шагов. Где-то рядом хлопнула дверь — кто-то вошел. Другой вышел. Я прикрыла глаза, потому что последнее, что я хотела видеть в завершение этого идиотского дня — это голые задницы наших парней. Нужно просто выждать удачный момент. Если повезет — выскользну, пока никто не смотрит по сторонам. Если нет... Я старалась не думать о том, что будет «если нет». Шансы на успех у меня были, думаю, никто из парней не ожидает в углу душевой увидеть полуголую девицу, а значит, маскировка сработает. Меня не заметят, если не выдам себя каким-то нелепым действием. От напряжения хотелось плакать.