Анна Одувалова – Новички в академии (страница 32)
– Вот это ерунда. Был я там! Нормально к женщинам относятся. Матерей так вообще почитают как дарительниц жизни.
– Всё равно… У клана Лазэров тёмное происхождение: слишком быстро разбогатели на серебряных приисках. Ещё говорят, Ирртен жесток и уродлив!
– Да ну! С чирьями и бородавками?
– Возможно. Мне даже портрет его не показали. Собрали чемоданчик и проводили на корабль.
– Да тут поседеть можно! – подхватил моё возмущение Иртон. – Странно, что ты всё ещё рыжая.
– Я сбежала от дуэньи и перелетела на паром до Магфорта, – всхлипнула я. – Но любовника на стороне у меня не было! Я просто хотела прилежно учиться и оставаться свободной! Понимаете?
– Да, кузнечик, понимаю, – согласился Иртон и погладил меня по плечу. – Свободной? Но ты уже попалась мне. И тебе придётся очень много отжиматься.
Он не осудил меня, а поддержал! Странно: сначала он только и делал, что муштровал меня. А потом мы начали говорить на разные темы, листать его книги, гулять вдоль полигона. Он учил меня лучшим стойкам для магических атак и хвалил за меткость. Образ Пожара оказался парадным портретом, а под ним скрывалась интересная и, возможно, ранимая личность.
– Элли? Спишь наяву? – окликнул Иртон.
– Да… Как-то задумалась… Задумалась о… О грядущем концерте факультета изящных искусств! Там ведь будет выступать сама Никси, – соврала я, выходя из короткого оцепенения.
Мне и правда хотелось послушать пение известной сирены. Но одна я бы не пошла. К тому же факультетом руководила фея Айне Дарио, которая после очередной статьи про отца в «Сплетнике» прямо сказала, что не желает видеть меня в рядах своих учениц.
– Можем сходить вместе, – вдруг легко предложил Иртон.
Я не ослышалась? Пожар приглашал меня на концерт, то есть на свидание? Вот так новость!
– Ой, надо подумать.
– Да ты уже всё решила, по глазам вижу. Это ни к чему не обязывает, – ответил Иртон и мимолётно дотронулся до моей руки, лежащей на кипе бланков с контрольными. – Забудь все слухи, никого не бойся. Я на твоей стороне.
– Н-не надо жалеть меня.
Я отшатнулась. Но как же обожгло его прикосновение! Руки Иртона были всегда горячими, а свежее дыхание наполнял жар раскалённого лета. А после тренировок от Иртона пахло потом, в котором угадывались нотки луговых трав и корицы. Хотелось прижаться к могучей груди и вдыхать его манящий звериный аромат, пьянея от первозданной дикости.
– Билеты на концерты из жалости не дарят, – возразил Иртон. – С чего бы мне тебя жалеть? Подкачать только эти соломинки – и из тебя выйдет отличный боевой маг. Ведь твоя магия ветра способна сотворить смерч. Здесь ты на месте, поверь Пожару.
Его бархатистый голос успокаивал и дарил такую радость, что хотелось расправить крылья и взлететь. Он в меня верил!
– Дейн Флейм! Знаете… Моё признание – вовсе не розыгрыш! – смущённо пискнула я.
Я решила, что с меня хватит страхов и домыслов. Хотелось узнать наверняка, как он ко мне относится. Ведь Иртон приглашал меня на свидание.
– Как я мечтал услышать эти слова, – тут же радостно отозвался Иртон и наклонился надо мной, заглядывая в лицо и слегка обнимая за талию. А я подалась навстречу, не думая ни о чём, лишь желая стать ближе, прижаться к нему всем телом.
Наши губы едва ощутимо соприкоснулись, но насладиться поцелуем не удалось – в этот миг в дверном проёме молнией пронеслась яркая вспышка фотоартефакта. Кто-то гадко расхохотался и быстро скрылся, вылетев из стрельчатого окна в коридоре.
«Розамунд!» – поняла я, кидаясь к двери.
– Элли! Постой! Нам ничего не грозит, – растерянно проговорил Иртон.
– Нет! Лучше вам не знаться со мной! Простите! – воскликнула я, заливаясь слезами, и в панике выбежала из кабинета. Как же я не подумала о возможной слежке? Меня уже отметило клеймо позорной славы, и я не могла тянуть за собой Иртона. Ради любви к нему! Но кажется, было уже поздно…
Я вылетела в окно, но так и не поймала Розамунд. Хотелось разбить фотоартефакт и расцарапать ей лицо. Но она растворилась гадким полтергейстом. В своей комнате она тоже не ночевала. Похоже, воспользовалась порталом для быстрого перемещения. Я боялась помыслить, куда именно…
Только вечером на зеркале в купальне появилась надпись помадой: «Задание засчитано, милая фрейлина». Но травля не прекратилась. Стало только хуже.
Уже на следующие сутки в «Тимарском сплетнике» на первой полосе красовалась фотография моего поцелуя с подписью: «Падение нравов на Магфорте! Тайным любовником Элли Агасси оказался загадочный преподаватель Иртон Флейм. Домогательства в стенах академии?»
Похоже, Розамунд с самого начала выполняла поручение отца и теперь на потеху публике добыла для него свежую сенсацию про род Агасси. И я почти добровольно стала соучастницей.
«Катастрофа!» – поняла я, представляя, как Иртон будет объясняться перед ректором. Судя по слухам, его действительно вызвало руководство. Возможно, теперь я навечно разрушила его репутацию и как преподавателя, и как спортсмена. Да и как возможного жениха другой девушки. Ведь это пятно на имени рода: преподаватель пристаёт к студенткам на отработках. Так всё представил «Сплетник».
С тех пор мне постоянно хотелось убить Розамунд, но эта говорящая поганка старательно избегала меня, делая подлости исподтишка. Я мечтала утопить её в море! Тогда бы про меня, пожалуй, вышла более интересная статья. Последняя перед казнью.
Впрочем, у глупой слабачки не хватило бы духу совершить нечто подобное. Я пряталась ото всех, скрываясь в нишах коридора, запираясь на долгое время в купальне или забиваясь в потайные уголки парка. И покорно терпела насмешки как наказание за вынужденное сотрудничество с Розамунд.
А с Иртоном я больше не разговаривала. Мы и не смотрели друг на друга, пересекаясь лишь на занятиях. Только один раз он подошёл ко мне и тихо спросил:
– Элли, в чем дело? Я стал тебе противен?
– Дейн Флейм… Пожалуйста, не мучайте меня, – всхлипнула я, убегая с полигона. – Дело не в вас, а во мне!
– Ага, дай угадаю: всё из-за того розыгрыша? Эй, Элли! Хватит бегать от меня… Ладно, похоже, я должен кое-что проверить, – мрачно бросил он и вскоре пропал на неделю, якобы отлучившись по делам на материк. А я боялась, он уже никогда не вернётся. Что значили его слова? Как бы мне хотелось знать всю правду!
Но он не возвращался. Холодные дни тянулись, наполненные вязким отвращением к себе. И незаметно подошло время осеннего бала, куда рекомендовали явиться всем первокурсникам.
Обширный зал сиял тысячами огней, отражённых в начищенном паркете. Девушки кружились в роскошных нарядах. А я пришла в простом синем платье – на танец меня всё равно не пригласили бы. Чтобы не ловить сотни осуждающих взглядов, которые, возможно, только мерещились, скрылась за портьерой.
Я дышала на холодное стекло и рисовала на нём узоры. Меня душили слёзы: на этом балу все выглядели такими счастливыми. И вот сидела неудачница Элли Агасси.
– Проклятье! – разрыдалась я, прислоняясь лбом к раме.
– Смотрю, кто-то плачет за портьерой, а не танцует? Нарушение дисциплины! – вдруг раздался над ухом глубокий голос. Штору порывисто отдёрнула могучая рука Иртона Флейма, облаченного в ослепительно-белый фрак. Я вытянулась, точно солдатик, и пролепетала:
– Дейн Флейм! Я так виновата!
– Да в чём же?
– Это фото… Оно появилось в газете из-за меня. Розамунд заставляла выполнять свои поручения. Она шпионила за мной в тот день. Я должна была догадаться!
– Да, тебя подставили. Мы с ректором прижали эту Розамунд. Под видом игры в «королеву» и «фрейлин» она собирала компромат для новых сенсаций и стравливала жертв. Ничего, теперь она под угрозой отчисления и без фотоартефакта, – прорычал Иртон. – И ещё я наведался к её отцу, Фергюсу Тарли.
– Вы убили редактора?!
– Я не настолько дикий. Хотя Фергюс и правда сперва решил, что я сожру его – поговорить «по душам» я прилетел в истинной форме, – усмехнулся Иртон. – Я запретил ему трепать моё имя и фамилию твоей семьи, пообещав в противном случае разорить.
– Кто же вы, раз можете разорить столичную газету? – поражённо спросила я.
– Я-то… Ох, Элли! Моя фамилия вовсе не Флейм, а Лазэр, – виновато ответил Иртон. – И зовут меня Ирртен. Об этом знает только ректор. Да… Можно сказать, из-за меня все твои беды.
О нет! Как я не догадалась раньше? Созвучные имена были подсказкой. Теперь не осталось даже слёз – только желание бежать прочь. Я всё это время влюблённо смотрела на несостоявшегося жениха, на врага. Хотя почему – врага? Разве он оказался жестоким уродом? Разве он убил дядюшку? Нет. Я повелась на злые слухи о нём, словно не знала, как они бывают лживы.
– Значит, вы прибыли, чтобы забрать меня в Дакхарту? – поникла я.
– Нет, Элли. Я прибыл ради знакомства с тобой. Стало любопытно, что за смелая девушка пошла против воли семьи, – повеселел Иртон. – Хотя моя мать, конечно, негодовала: после твоего побега она предлагала найти другую невесту.
– Почему же вы не согласились?
– Сначала мать навязала эту женитьбу, потом решила отменить. Надоело! – сказал Иртон, резко махнув рукой.
– И… что теперь с договором семей?
– Официально его нет. Но когда я понял, что слухи о тебя лгут, немного помог дейну Агасси с долгами, а дальше он выпутался сам. После твоего побега он повинился и обещал завязать с азартными играми. Элли, ты свободна! Можешь вернуться домой или дальше учиться. Если кто-нибудь продолжит распускать о тебе слухи, заставлю отжиматься пятьдесят раз вне очереди.