Анна Одувалова – Моя сводная ведьма (страница 39)

– Все нормально, простите за беспокойство, – отвечаю я.

– Какое беспокойство? – В голосе мирс Валери лед, а глаза, кажется, мечут молнии. Мне даже становится не по себе. Но смотрит она на Лираю, а не на меня. – Ты не причиняешь беспокойство, Агния. Ты пострадала из-за того, что процесс снятия браслетов идет слишком быстро, а это вредно.

– Мирс Амелия предупреждала, что мне нельзя испытывать слишком сильные эмоции.

– Жизнь не спрашивает, когда посылать нам эмоциональные потрясения, – возражает бабушка. – А мирс Амелия делает все, что может, в рамках заданной задачи. Только вот условия изначально некорректны. Правильное решение при них невозможно.

– Мирс Валери, – голос Лираи звенит, – не думаете же вы, что мы действуем во вред Агнии?

– Я не думаю, я говорю прямо. Ритуал следовало отложить на год. Агния не готова к нему. Это очевидно. Сейчас необходимо надеть браслеты потолще, пока не произошло чего-то более травматичного для девочки.

– Мы на финишной прямой, – замечает мирс Амелия. – Осталось немного и по времени, и по восстановительному периоду. Мы справимся.

– Вы – безусловно. Но я переживаю за Агнию.

– Не стоит, – говорю я. Хочу, чтобы голос звучал с уверенностью, которой я не испытываю. – Я правда справлюсь.

Мирс Валери укоризненно качает головой, не соглашаясь с нашими доводами. Но с тремя оппонентами решает не спорить.

– Агнию поддерживает Ян, – замечает Лирая. Не совсем понимаю зачем. Как раз о нас с Яном я бы разговоров не хотела. Но Лирая, видимо, преследует какие-то свои, недоступные мне цели.

– Ян поддерживает? – Мирс Валери в упор смотрит на меня, и краска заливает щеки. – Поддержка – это хорошо. Но, Лирая, насколько ты уверена в своем сыне? Ян эмоционален, непостоянен, и как бы его поддержка не вышла боком.

После этого мы с Лираей ретируемся. И молчим до дома. Только на выходе из магмобиля она говорит:

– Агния, я люблю своего сына, симпатизирую тебе… как и Дариус, но постарайся не огорчать своего отца.

– О чем вы? – Я напрягаюсь.

– О тебе и Яне. Твой отец не терпит скандалов.

– Но я…

– Вы с Яном – это скандал. А еще… ты часть семьи. Ты примешь магию, которая должна была принадлежать Ярише. Моя дочь оказалась этого лишена. В случае конфликта между тобой и Яном… для Дариуса виноват будет мой сын.

– Почему вы считаете, что между нами случится конфликт?

– Вы слишком молоды – это неизбежно.

– Даже если так, я постараюсь, чтобы это не дошло до отца, – выдавливаю я.

– Спасибо. Я хорошо отношусь к тебе, но также хочу счастья своим детям. И защищаю прежде всего Яна. Мирс Валери думает, что это тебя надо защищать от него. Он может разбить сердце. Не спорю. Только вот разбивать сердце тебе – опасно. Это может навлечь недовольство Дариуса.

– То есть вы тоже считаете, что Ян разобьет мне сердце? – с горечью уточняю я.

Лирая только пожимает плечами и бросает:

– Я правда желаю и тебе, и ему только счастья.

К себе поднимаюсь расстроенная. Разговор с Лираей не выходит из головы. И так вокруг слишком много всего болезненного. Не могу не думать о Рюке. Зачем он это сделал? О Яне, обо всем на свете. Как же тяжело!

Спать не хочется, общаться – тоже. Закрываю за собой дверь и вижу на кровати раскинувшееся тело. Низко сидящие на бедрах домашние штаны, голый поджарый торс с кубиками и дорожкой волос, ведущей вниз от пупка. Одна рука закинута за голову. Ян сладко спит. Черная челка падает на глаза, а линия рта парня непривычно мягкая. Здесь, в моей кровати, он выглядит моложе своих лет.

Замираю в растерянности, не понимая, что делать. Лечь рядом? Да я умру от смущения! Разбудить? Сделать вид, будто его тут нет, и заниматься своими делами, которых у меня тоже не особо много? Все это глупо.

Скидываю неудобные туфли и подхожу ближе.

Не могу перестать любоваться, глядя на него. Ян очень красив. Настолько, что захватывает дух. А слова Лираи начинают играть новыми красками. Действительно, зачем такому, как он, такая, как я? Он может найти себе умную, ослепительную, уверенную… но почему-то возится со мной.

Так и не получается решить, как вести себя в этой ситуации. Ян, словно почувствовав мой взгляд, открывает глаза и, сонно улыбнувшись, шепчет:

– Привет… Я волновался за тебя.

Он протягивает руку и, схватив меня за запястье, нежно тянет на себя, заставляя сделать несколько шажков к кровати, а потом упасть к нему в объятия. Это приятно и выбивает из головы все тревожные мысли.

– Что ты делаешь? – бормочу я, уткнувшись носом в его грудь и вдыхая будоражащий запах мужской кожи и знакомого геля для душа. Кружится голова. Хочется мурлыкать, как кошка. Интересно, мне разрешат завести, если я попрошу? Но с Яном невозможно ничего удержать в голове. Когда он рядом, получается думать только о нем.

– Здороваюсь, – отвечает этот кот и нежно целует меня в ухо, стискивая сильнее и позволяя ощутить свое желание.

Мне одновременно и неловко (я еще очень сильно стесняюсь рядом с ним), и в то же время хриплый смех на ухо, улыбки, тепло сильного тела – все это заставляет чувствовать себя живой. И, что уж греха таить, счастливой. Поэтому я расслабляюсь и уютно устраиваюсь в руках Яна. Тем более он не позволяет себе ничего лишнего. Просто стискивает в объятиях и укрывает нас пледом. Видимо, его не волнует то, что я в длинном и узком костюме стоимостью… Даже не хочу представлять себе эти цифры. Ян к ним привык, а вот у меня они до сих пор вызывают оторопь.

– Я правда очень волновался за тебя, – признается он. – Был в ярости, что мама запретила ехать с ней.

– Думала, ты в колледже.

– Сегодня приедут стражи по поводу Рюка… – печально говорит Ян. – Поверить не могу.

– Зачем он это сделал?

– Представления не имею. – Он рассеянно перебирает мои волосы. – На Рюка это совершенно не похоже. Он слишком эгоистичен, чтобы по своей воле спрыгнуть с моста.

– Думаешь, его убили?

– Не представляю, кому это могло понадобиться. Рюк в целом безобидный придурок, у которого в жизни было все. До сих пор не могу поверить, – говорит Ян и, не отдавая себе отчета, сжимает мое плечо.

На глазах наворачиваются слезы. Я тоже не могу поверить.

Прижимаюсь к Яну и обхватываю сильный торс руками, так спокойнее. Прямо под ухом стучит чужое сердце, а если сменить позу и прижаться губами к шее, можно почувствовать солоноватый вкус кожи и пульсацию венки.

Я жмурюсь от удовольствия. Мне нравится, когда Ян рядом и полностью принадлежит мне. Он нежно целует меня в волосы, и я сама поднимаю лицо, подставляя губы для поцелуя. Нежного, с запахом мяты и едва ощутимыми теплыми касаниями, от которых я постепенно уплываю в негу. Мне так хорошо, тепло и безопасно, что дурные мысли отступают, а поцелуй становится все более глубоким и жадным. Волнующим, срывающим крышу. С Яном просто нельзя долго находиться в покое. Его энергетика просто сметает. Я чувствую его магию, и моя отзывается ей, хоть и скована браслетами. И эти чувства совсем не те, которые я испытала после смерти Рюка. Этих я не боюсь. Не переживаю, что сила сорвется с поводка.

Ян перекатывается и меняет позу, нависнув сверху и прижимая меня к кровати сильным тренированным телом. Смотрит глаза в глаза, изучая так жадно, что щеки начинают полыхать.

Смущаясь, веду подушечками пальцев по его груди, по рукам, на которые он опирается. Хочется урчать. У него такая теплая упругая кожа… Мышцы будто каменные, но все равно рядом с ним не покидает ощущение защищенности и уюта.

Целуемся снова. Жадно и жарко, как последний раз, до напряженных мышц и горящих губ, до перехваченного дыхания. Кружится голова, и хочется большего. Это желание пока такое несмелое, что я его толком не осознаю. Просто перестают пугать скользящие по плечам руки, перестает напрягать поджарое тело Яна, которое буквально вколачивает меня в кровать. Мне не хочется, чтобы он останавливался.

Бретельки бюстгальтера ползут по плечам, и я всхлипываю, касаясь обнаженной грудью его груди. Ощущения яркие до искр из глаз. Меня ведет от его запаха, вкуса и просто того, что он рядом.

– Ты невероятная, – шепчет он, углубляя поцелуй, обнимая крепче, увлекая за собой в водоворот неизведанных ощущений. – Мне нужно остановиться, пока я еще в состоянии это сделать.

Жаркий шепот на ухо и разочарованный стон с попыткой отстраниться, но я удерживаю его за плечи и шепчу:

– Не уходи.

Не верю, что делаю это, но мне действительно плохо без него. Мне хочется, чтобы Ян остался, и будь что будет. Наплевать, я хочу его. Его поцелуи, ласки, его тело. Хочу сходить с ума вместе с ним.

Он осторожен. Нежно целует и медленно проводит рукой от колена до бедра, задирая шелк юбки. Относится ко мне, как к хрустальной вазе, и мне совсем не страшно в его объятиях. Сомнений нет. Я совершенно точно уверена: только его хочу видеть своим первым.

Тихие всхлипы, неосознанное желание быть к нему ближе. Я сама помогаю ему избавиться от домашних брюк и стаскиваю юбку, осознавая, что назад пути нет. И не будет. С этого момента мы принадлежим друг другу, и мне хочется верить, что так будет всегда. Но в Горскейре нет слова «вечно», и я прекрасно знаю об этом, только не хочу вспоминать. Не сейчас, когда между нами не осталось секретов, когда мы сплетаемся в единое целое и принадлежим только друг другу.

Засыпаем в обнимку и едва не палимся, когда ко мне в комнату заходит Лирая. Хорошо хоть сначала стучится. Я научилась настраивать защиту, и она не пускает посторонних без моего разрешения. Ян едва успевает подхватить штаны и скрыться в ванной комнате. Я выгляжу растрепанной, наверняка с зацелованными губами, и у Лираи могут возникнуть вопросы. К счастью, она делает хоть и логичный, но неправильный вывод.