Анна Одувалова – Моя сводная ведьма (страница 38)

– Агния, нет! – шепчет Ян. – Агния, держи себя в руках! Не смей!

Я, кажется, киваю, понимая, что именно он имеет в виду. Только вот не могу повлиять на уже запустившийся процесс. Просто не знаю как. Пытаюсь дышать глубже, но запястья жжет нестерпимо. Сквозь ускользающее сознание чувствую, как Ян подхватывает меня на руки и куда-то несет.

– Мы не можем остаться! – раздраженно говорит кому-то он. – Я – Ян лэ Кальвейсис, да, я знал погибшего. Да, и она знала! Я не представляю, почему он так поступил! Это не в его характере! Правда не знаю! Мы не можем подождать! Да демоны! – взрывается Ян. – Посмотрите на ее браслеты! Если я не доставлю ее к мирс Амелии, сейчас произойдет непоправимое! Рюку я уже ничем не помогу, а вот ей еще способен! Так дайте же мне это сделать! А расспросить можно и потом, думаю, найти мой дом не составит труда. Я не скрываюсь.

– Как вы очутились на месте происшествия? – продолжает задавать вопросы все тот же надоедливый голос, который постоянно вклинивается в мое сознание. Кажется, именно он не дает мне отключиться окончательно.

– Приехали на магмобиле! Это что, запрещено?

– Зачем?

– Затем, что Рюк хотел встретиться.

– С целью?

– Если бы я закончил обучение, непременно бы спросил, – огрызается Ян. – А теперь можно мы все же пойдем? Или вы хотите взять на себя ответственность за срыв наследницы уважаемой фамилии как раз перед церемонией принятия магии?!

После этого эмоционального выкрика нас все же отпускают. А я наконец понимаю, насколько серьезна моя ситуация. Происходит то, чего так опасалась мирс Амелия.

Стараюсь держаться изо всех сил. Дышу глубже, отгоняю мысли о Рюке, вспоминаю, как в жреческом приюте нас учили отключаться от мирского, и это помогает. Дыхание выравнивается, и жжение стихает. Не проходит совсем, но сейчас мне, по крайней мере, не хочется кричать.

– Вот так, Агния, – говорит Ян, помогая усесться в магмобиль. – Ты молодец. Потерпи еще немного, сейчас все будет хорошо. Нужно только добраться до мирс Амелии. Уверен, она знает, как тебе помочь!

Мы мчимся на какой-то невероятной скорости, и когда Ян без стука врывается в дом мирс Амелии со мной на руках, дворецкий почтительно отступает в сторону. Появившийся на ступенях Кит, заметив меня, бледнеет и кидается к залу для занятий с криком: «Бабушка!»

Мирс Амелию никто не беспокоит просто так, и к моей ситуации относятся серьезно. Я благодарна за это. Меня бьет крупная дрожь, я чувствую, что пылающие запястья перестали причинять боль не потому, что я смогла справиться с процессом. Просто я пылаю изнутри, но пока не взрываюсь, а значит, есть шанс остановить процесс или минимизировать разрушительное действие, которое может повлечь неконтролируемый выбор магии. Я всецело доверяю Яну и мирс Амелии.

Меня немного отпускает напряжение. Я еще не в безопасности, но уже в руках тех, кто может оказать помощь. Сознание все же медленно ускользает, но на сей раз я не цепляюсь за него. В беспамятстве сейчас намного лучше.

Глава 20

Открываю глаза и бездумно смотрю на белый потолок. Светло, значит, я спала достаточно долго. Целую ночь.

Тихо так, что звенит в ушах. И состояние непонятное. Слабость такая, что тяжело даже моргать, пустота в голове… А еще ломит все мышцы и бьет мелкая дрожь, как при поднимающейся температуре.

Не могу сообразить, что со мной. Именно так ощущается выгорание? Или Ян все же успел вовремя и мирс Амелия остановила запущенный процесс?

Надо бы поднять руку, чтобы рассмотреть браслеты, но я не могу. Не физически. Эмоционально не получается заставить себя совершить это элементарное действие. Поэтому просто лежу, гадая, где я. Эта комната похожа на больничную палату. Белый потолок, именно он перед глазами, а еще окно, занавешенное тяжелыми портьерами бледно-бежевого цвета. Я все еще у мирс Амелии? Такой вариант кажется вполне вероятным. Но почему меня не отправили домой?

Возможно, стоит кого-нибудь позвать и прояснить интересующие меня моменты, но я не нахожу сил и снова засыпаю, проваливаясь в тревожное беспамятство, где смешались переживания о смерти Рюка, тревога за собственную магию и стремление разобраться в том, что произошло. Этот сон сложно назвать отдыхом. Я нахожусь в подвешенном состоянии между реальностью и беспамятством, которое затягивает все сильнее. Но у него есть один неоспоримый плюс: когда я там, меня ничто не тревожит.

Второй раз открываю глаза из-за ощущения чьего-то присутствия.

– Агния, – говорит мирс Амелия. – Проснулась? Хорошо. А то я собралась тебя будить. Там Лирая приехала. Надо собираться домой.

Сжимаюсь, потому что, кажется, я подвела мачеху. Сорвалась, когда должна была держать себя в руках. Не справилась с возложенной на меня ответственностью.

– Не переживай. – Мирс Амелия словно читает мои мысли. Похоже, они все у меня на лице. – Ты большая молодец. Ты и Ян, который не стал медлить и привез тебя сюда. Но процесс остановила ты сама. Что именно ты делала?

Рассказываю про практику медитации в приюте, и мирс Амелия одобрительно кивает.

– Умница, это один из самых действенных способов. Но учить останавливать магический всплеск бесполезно. Слишком разные ситуации, разные люди. Только сам маг может понять, какой способ поможет ему в конкретный момент. У меня был пациент – очень сложный случай, – который мог гасить вспышки только физической активностью на износ. То есть в твоей ситуации он побежал бы сюда сам через весь город на пределе сил. Никакая медитация его бы не спасла, а забег, после которого организм должен сутки восстанавливаться, – да. Ты же, подозреваю, бежать бы просто не смогла. Поэтому очень важно не допускать эмоциональных перегрузок. В следующий раз сработавшая вчера схема может дать сбой.

Мирс укоризненно качает головой:

– Надо очень осмотрительно относиться к себе в это время.

– Но Рюк…

– Большое несчастье, не спорю, а у тебя доброе сердце. Я все понимаю. И понимаю, что мы не застрахованы от таких случайностей. Но прошу: береги себя. Иначе все наши усилия окажутся напрасны.

– Меня ждет участь Яриши? – В горле встает комок.

Мне действительно страшно. Интересно, когда магия стала иметь для меня такое принципиальное значение? Или я боюсь потерять преимущества, которые мне дает фамилия лэ Кальвейсис?

– По-моему, я говорила тебе об этом, – продолжает мирс Амелия строгим голосом. – Нет. Проблема Яриши имеет совершенно иную основу. У вас разные случаи. Если ты не удержишь магию, она вернется. Но восстановление будет долгим. Придется начать сначала, и ни о каком ритуале не будет и речи. Не в этом году точно. Лирае этого не хотелось бы. На кону репутация семьи. Осталось чуть больше недели. Мне кажется, это недолго. Можно потерпеть.

Киваю, соглашаясь. Чувствую, еще одного такого потрясения я не перенесу.

Мирс Амелия подтверждает мои слова:

– Агния, я не стала менять браслеты, это сейчас очень опасно. Просто укрепила твои. Они выдержат, но прошу: проведи эту неделю без потрясений.

– Хорошо. – Я киваю, хотя понимаю, что никто не мог предположить, чем закончится попытка встретиться с другом. Зачем Рюк это сотворил? В голове не укладывается. Мне казалось, этот парень настолько самовлюбленный, что не сможет броситься с моста, что бы ни происходило в его жизни. А что, собственно, происходило? Девушка отказала? Нет, Рюк совершенно точно спокойно воспринял мой отказ. Значит, было еще что-то. Мы не настолько близки, чтобы я знала или хотя бы могла строить предположения. Представления не имею, о чем он хотел поговорить и что значат его последние слова.

Чистая одежда в гардеробной. Видимо, Лирая позаботилась. Меня ждет костюм приглушенно-синего цвета. Блузка и юбка-карандаш до середины икры на два тона темнее. К костюму – туфли на каблуке, конечно же. Хотя я предпочла бы кеды или тапки, и так чувствую себя не очень устойчиво. Голова немного кружится. Впрочем, домой мы отправимся не пешком. Так какая разница, что на ногах?

Меня еще пошатывает от слабости. И когда я спускаюсь по лестнице, мирс Амелия поддерживает меня за локоть.

В просторном холле Лирая (как всегда, безупречная в оливковом костюме с узкой юбкой и строгой кофтой) и мирс Валери в свободном льняном костюме – именно так она одевается «на работе». Прямая спина, гордо поднятая голова.

Сейчас особенно четко видно, какие разные эти женщины. Лирая – вода. Мягкая, журчащая, но способная представлять опасность, если увлечет в водоворот или глубину. А мирс Валери – камень. Неприступная, монументальная. Такая никогда и ни под кого не прогнется.

Сейчас лицо мирс Валери холодное и напряженное. Ледяной взгляд и поджатые губы выдают недовольство. Маска Лираи плывет под пронизывающим взглядом свекрови, и через независимый холеный образ проглядывает маленькая напуганная девочка. Интересно, за что отчитывают мою мачеху? За меня? Но это глупо, Лирая точно не виновата в моем срыве. Да и никто не виноват, кроме обстоятельств.

При моем появлении лица женщин меняются. У бабушки появляется сдержанная улыбка, глаза оттаивают. Лирая берет себя в руки, и передо мной снова та роскошная, знающая свою цену красавица. А мне немного грустно, так как вместо них двоих я бы предпочла увидеть Яна. Но он, наверное, сегодня в колледже.

– Агния, как ты? – кидается ко мне Лирая, и в ее голосе слышится искреннее волнение. Это обескураживает. Сразу начинаю испытывать иррациональное чувство вины.