Анна Никольская – Тайна старого каштана (страница 3)
– Бабушка, мы погостим ещё немного! Кстати, Варфу очень понравилось курабье! – Эля ещё на крыльце вылила воду из сапог и теперь улыбалась своему мокрому отражению в зеркале.
– Крою королём… Можете выпить на кухне горячего молока. Больше я ничего не готовила.
– Папа может запечь тыкву. Правда, пап? С розмарином!
Котовский кивнул. Тыкву так тыкву. В голове вдруг снова забегали цифры из отчёта. Он сжался в комок. Как они там без него на фирме? Но телефон упрямо молчал. Лампас не вполне понимал, в чём дело: в разбушевавшейся стихии или же в конторе нашли ему замену. Котовский протяжно вздохнул и поплёлся на кухню. Готовка его успокаивала.
– Козырный туз! И две шестёрки на погоны! – донеслось из гостиной.
Глава 4
Кисель из чёрной смородины
Кисель из чёрной смородины С раннего утра Лампас прыгал на скакалке, предварительно вынув каштан и положив его на стол рядом. За окном ещё моросил дождь, но Котовский был в приподнятом настроении. А всё потому, что своим появлением его разбудила надоедливая чайка. С наглым видом она расхаживала по оконному карнизу мансарды, в которой ночевал Лампас. Он несколько раз пытался её прогнать, но странная чайка не улетала. В клюве торчал серый, как и погода за окном, конверт.
Лампас открыл письмо и улыбнулся краешком рта.
«Котовский, где вас черти носят?!» – Это писали из фирмы.
«Ого… Сам шеф! Господин Пистолесов».
И писал он собственной рукой, а если быть точнее – перьевой ручкой, те самые слова, которые Лампас так жаждал услышать. Его ждут в конторе! Без него там чёрт ногу сломит! А он, видите ли, уехал к какой-то там… Матильде в тот самый момент, когда на носу отчёт! И они вот уже несколько часов не могут до него дозвониться и дописаться. А необходимый файл до сих пор не получен. Поэтому руководство прибегло к крайним мерам: отправило письмо по старинке – океанской голубиной почтой. Вернее, чаячьей. И к тому же Котовскому даётся ровно два часа на сборы. За ним, ценным сотрудником, скоро прилетит голубой вертолёт.
– Вертолёт? – Лампас подпрыгнул. – Голубой?
Котовский случайно смахнул каштан со стола на старинный паркет. Лампас нашёл его и вставил обратно в глазницу.
– Вер-то-лёт, – произнёс он уже спокойнее.
Прямо в пижаме он спустился в гостиную. Сердце, кажется, у него не остановилось. Нет. Лампас пристально всмотрелся в своё отражение в старом зеркале. Каштан. В нём – ответы на все волнующие вопросы. А точнее – на самый главный вопрос. Ведь их с Элей приезд – это не просто прихоть Матильды. Это знак?
Лампас долго сопротивлялся своей природе. В семнадцать лет он сбежал отсюда в город и поступил учиться на бухгалтера. А затем устроился на работу в хорошую фирму. Он сделал всё, чтобы жить обычной, иногда даже скучной жизнью. И у него это получилось! Он заполнял себя бумагами, цифрами и отчётами. Он пропадал на работе, специально засиживаясь допоздна по пятницам. И всё ради того, чтобы не думать о…
И что теперь?
Котовский услышал смех. Матильда и Эля раскладывали пасьянс за круглым столом, накрытым новой скатертью.
Нет, он не допустит!
Вся эта сказочка не для неё!
Она будет жить с ним в городе нормальной жизнью обыкновенного ребёнка и… тоже станет бухгалтером! Или даже экономистом!
– Эля, собирайся! Меня срочно вызвали на работу, – как можно увереннее произнёс Лампас.
– Опять? Прямо сейчас? – Эля скривила рот. – Но мы только начали… А на чём мы доберёмся? Дорога же размыта.
– На вертолёте! Твой отец не пустое место в конторе, как некоторые могли подумать. – Он скосил единственный глаз на Матильду. – За нами через час пришлют частный геликоптер!
– Ты же не потащишь девочку с собой на каком-то там геликоптере?! – Матильда брезгливо уставилась на сына. Она отложила карты и забарабанила пальцами с лиловым лаком на ногтях по столу. – Здесь она дома, между прочим.
– Ей нужно учиться. Готовиться к тестированию и всё такое, – невразумительно промямлил Лампас. – К тому же… Эля записана к врачу.
– Если ты увезёшь сейчас ребёнка, я… Я вам такое устрою! Я умру! Я буду умирать каждые выходные. До тех пор, пока вы снова не приедете. Лампас, ты меня знаешь! – Матильда поднялась из-за стола и решительно полезла в гроб.
Да, Лампас Котовский отлично её знал. И Матильдины театральные способности тоже. Но он не тюфяк. Он сам решает, что для них с дочерью лучше. Давно решил! Поэтому он молча отправился собирать рюкзак.
Вертолёт уже десять минут кружился над зáмком. Пилот никак не мог приземлиться. По чавкающему газону носился Лампас в распахнутом горчичном пальто. Котовский размахивал руками, показывая на сухой участок на пригорке.
Но, кажется, Матильда не только прекрасно играла в карты, но и умела видеть сквозь стенки гроба. Иначе никак не объяснить то, что едва вертолёт начинал снижаться, как в громкоговорителе раздавался её голос:
– Только попробуй испортить мои клумбы! И прекрати скакать как сайгак – ты потопчешь астры!
После нескольких неудачных попыток пилоту пришла в голову светлая мысль. Наисветлейшая! Он сбросил Лампасу верёвочную лестницу.
Матильда продолжала лежать в гробу, плотно сжав губы. На этот раз они были накрашены фиолетовой помадой, под цвет домашних штанов. Она сверлила взглядом потолок в ожидании, что сын опомнится. Поймёт, наконец, где его дом. Родовое гнездо. Или хотя бы оставит ей внучку.
– Ба, мы улетаем. Нам сбросили лестницу. Ты нас не проводишь? – Эля замоталась шарфом по самый нос.
– Я не встану отсюда! Ни за какие коврижки. Так и передай своему отцу! – заявила Матильда и скрестила руки на груди. – Как он не понимает… Мне ещё столько тебе нужно рассказать! Столько поведать! Кхе-кхе… Кстати, у нас остался кисель?
– Да, сейчас принесу! – Эля метнулась в кухню и налила в высокий стакан кисель из чёрной смородины. За окном на верёвочной лестнице раскачивался Лампас, пытаясь забраться в кабину.
– Ба, я приеду на каникулы, обещаю! – Эля протянула бабушке напиток и чмокнула её в щёку. – Позаботься пока о Варфе. Мне пора!
Не с первого раза, но Лампас Котовский всё-таки забрался в вертолёт. Эля уже стояла на второй перекладине верёвочной лестницы. – Ну же, у тебя получится! – Котовский смотрел на дочь.
Эля взглянула на него и… В мыслях нарисовался образ бабушки – её улыбка, яркая помада, карты… Эле нравилось играть с ней в покер на тыквенные семечки. Учиться же можно в местной школе или вообще онлайн… Дожди скоро пройдут, и интернет будет ловить как следует.
– Прости, пап. Я обязательно буду тебе звонить. – Закусив губу, Эля спрыгнула вниз. Вертолёт поднялся выше и так и полетел с болтающейся на ветру лестницей.
А в громкоговоритель раздалось Матильдино победное: «Ваша карта бита, Лампас Котовский!»
Глава 5
Полная луна цвета марокканского апельсина
– Ба! Ты только посмотри, что я нашла!
Эля выбежала в сад в длинном бирюзовом платье в крупный горох так неожиданно, что Матильда чуть не свалилась в канализационный люк. Она стояла рядом с ним на четвереньках, вслушиваясь в мелодичное завывание ветра и вынюхивая, не оттуда ли струятся неприятные запахи.
– Дарю! Когда-то я отплясывала в нём на вечеринке с твоим дедом. – Матильда расправила на животе футболку с пайетками и встала под яблоней. Она сорвала сочную ранетку – поздний сорт – и с наслаждением в неё вгрызлась. – М-м-м, может, испечём пирог? Хотя нет, лучше закажем доставку. А сами полезем на крышу – чистить печные трубы! Пока погода наладилась.
– Ого! – Эля аж подпрыгнула. Да-а-а, такого веселья в городе нет и никогда не будет.
Через несколько минут Матильда открыла сундук и вынула из него «наряды». Она втиснулась в клетчатую рубаху и джинсовый комбинезон и натянула резиновые сапоги выше колен. Эля облачилась в старомодный блузон с рюшами и вельветовые брюки клёш. В руках трубочисты держали деревянные щётки с намотанной ветошью.
– Эльчонок, ты чувствуешь, в доме больше не пахнет гарью? Всё-таки мы отлично с тобой поработали! – Матильда вытянула ноги на пуф и откинулась в кресле-качалке.
– Ага! – Эля улыбалась.
Она уже умыла чумазое лицо и переодела брюки с болтающимся клоком на штанине. Их Эля решила не зашивать, а оставить на память об этом дне, когда, зацепившись за козырёк на крыше, она чуть не свернула себе шею. А бабушка так вообще скатилась по бороздкам старой черепицы, словно с горки! Хорошо, что внизу был натянут брезент. Они ещё долго потом подпрыгивали на нём и хохотали.
– Сегодня, кстати, полная луна… – Матильда вдруг отрешённо уставилась в окно. – Я же совсем забыла…
На неё смотрел шар цвета марокканского апельсина. Побледнев, Матильда встала, поправила копну седых волос и нервно провела по крышке гроба. Пока тот стоял без дела, они с Элей накрыли его скатертью и расставили по ней герань – всю, что выкопали в саду. Несмотря на позднюю осень, она ещё радовала глаз яркими шапками соцветий.
«Так-так… – Матильда закусила губу. – Луна… ноябрь… Всё сходится…»
Эля оторвалась от пялец: она вышивала гладью лисий хвост.
– Правда, красиво?
– Бесподобно! У тебя явно к этому талант. – Ты мне постоянно об этом твердишь.
Причём про всё! У меня даже есть талант вытирать пыль мокрой тряпочкой, оказывается.
– Ну что поделать, если ты такая талантливая! Вся в меня! – Матильда заключила внучку в объятия и держала в них дольше обычного. Эле даже показалось, что бабушка всхлипнула.