Анна Никольская – Тайна старого каштана (страница 2)
– Ба! Ты жива! – Эля скинула дождевик и размотала любимый полосатый шарф. – А мы кутью принесли. Папа сказал, так принято.
Эля достала из рюкзака контейнер и протянула Матильде.
– Спасибо. С самого утра ничего не ела. Подай ложку. – Бабушка приподнялась в гробу. – О, она с цукатами!
Лампас и Эля терпеливо сидели на диване и ждали, пока Матильда наестся. Варф устроился в ногах, положив голову на лапы.
– Эльчонок, ну ты и вымахала! – Матильда ловко вылезла из гроба и раскрыла наконец внучке объятия. – Красавица! Ты что, отрезала свои шикарные волосы? – Бабушка погладила её по голове.
– Ещё прошлым летом. Папа так и не научился заплетать косы. А короткая стрижка… Это модно.
Матильда смерила Лампаса осуждающим взглядом.
– Она сама захотела. Эля, скажи ей!
Матильда понимающе кивнула, глядя на правую глазницу, которую Эля теперь прятала за длинной чёлкой.
Девочка принялась расхаживать по комнате и всё-всё в ней разглядывать. Старинные портреты на стенах, бархатная скатерть с бахромой, серебряные канделябры. Как давно она здесь не была! Эля вышла в зимний сад, который зеленел и цвёл круглый год.
– Как он вырос! – Девочка подошла к кадке с мандариновым деревом.
– На прошлое Рождество я сорвала целых четыре мандарина. Если бы кое-кто чаще баловал бабушку визитами… – Матильда стояла, прислонившись к двери. – Ах да! Я же хотела… – Она полезла в стол и вытащила из выдвижного ящика тканевый мешочек. – Здесь косточки. Я не выбросила. – Бабушка вдруг тяжело задышала и бесшумно опустилась в старое кресло, из которого торчал поролон.
– Ба, ты в порядке? Накапать лекарство? – Эля заметила открытый флакон с каплями на тумбочке. От него пахло ментолом.
– Не надо, – махнула сухой ладонью Матильда. – Лучше расскажи мне что-нибудь.
Эля устроилась на полу и больше часа не замолкала, всё говорила и говорила: о школе, о химии, о вредном однокласснике… – Он меня жутко бесит. Пишет баллончиком неприличные слова на стенах. У него дурацкие широкие штаны и такие голубые глаза, будто в его голове дырки и через них видно небо…
– Он тебе нравится…
– Вот ещё! – фыркнула Эля. Несколько минут она молчала, а затем положила руку на худую ручонку Матильды. Кожа у неё была тонкой, как пергамент, но кольцо с изумрудом всё равно смотрелось величественно. – Знаешь, ба… Я иногда думаю про маму…
– Ну, мне кажется, может, ты с ней когда-нибудь и встретишься. Если повезёт.
– Думаешь?
– Может быть.
– А как я её узнаю? – уточнила Эля.
– Хм. Она, конечно, будет притворяться, отнекиваться и ни за что не сознается в том, что… – Бабушка осеклась.
– В чём?
– А?
– Ты сказала, она ни за что не сознается в том, что… – напомнила Эля.
Но бабушка так и не договорила. Она вдруг закрыла глаза и захрапела, как старый морской волк.
Глава 3
Повязка из кружева
– Папа, смотри, что я придумала!
По скрипучей лестнице Эля вбежала наверх и распахнула дверь в комнату для гостей.
Там, на огромной кровати, сидел сонный Лампас. Он полночи не мог уснуть: всё пытался отправить файл, который срочно понадобился в конторе. Да ещё эти канделябры отбрасывали пугающие тени… Котовский потёр глаз и уставился на экран смартфона. Кругляшок крутился довольно медленно, показывая загрузку на тридцать семь процентов.
«Если дело так и дальше пойдёт, придётся вернуться раньше…»
– Папа, ты меня вообще слышишь?! Посмотри! Бабушка разрешила мне вырезать полоску из её кружевной блузки. Той, что она берегла для похорон… Я отрезала немного от рукава, и получилась отличная повязка на глаз.
Эля встала у зеркала и надела повязку так, чтобы кружева расположились ровно, прикрывая глазницу. Каштан Эля спрятала в карман.
– Тебе не кажется, что я похожа на скандинавскую воительницу?
– Ты похожа на Матильду. – Лампас вздохнул, откинул верблюжье одеяло и нащупал босыми ногами мохнатые тапочки. – Как насчёт кофе? Ба проснулась?
– Уже половина девятого. У бабушки йога. Матильда, кажется, просыпается с петухами, хоть их и не слышно в округе.
– Они у меня на будильнике. Обожаю просыпаться под их кукареканье. – В дверях появилась Матильда. – Это моё деревенское детство. Нас в семье было трое детей, и мы…
Матильда погрузилась в воспоминания. Она размахивала руками, сморкалась в носовой платок с вышивкой «Мотя» и смахивала накатившую слезу. Лампас морщился, но терпел. На словах «Когда мы приходили в курятник за яйцами…» он прошмыгнул в дверной проём и отправился на кухню.
Эле, наоборот, было интересно послушать про кур: кажется, она их даже никогда вживую не видела. Матильда пообещала свозить внучку в посёлок, где местные жители ещё держали скот. В Матильдином же подворье давно никого не было, кроме изредка мелькающих перед окнами чаек.
От кур Матильда неожиданно перешла к сказкам. Она достала видавшую виды книгу в бордовой обложке из потрескавшейся кожи и принялась читать вслух. Эля даже не пыталась возразить. Ей нравилось, вообще-то, когда ей читали. Сама же она терпеть не могла длинные предложения и книжки без картинок. А в книге у Матильды говорилось о каких-то таинственных существах…
– Их называют унокулусы. Они вроде люди, только вовсе не люди.
– Как это? – не поняла Эля.
– Ну, их мир гораздо глубже и объёмнее, чем наш… – пространно пояснила Матильда и зачитала с выражением: – «…И всё начнётся, когда кто-то начнёт!»
Эля вздрогнула. Где-то она уже слышала эту фразу. Вернее, когда-то… Точно! В детстве! Вот она, совсем малышка, лежит в коричневой коляске под большим опадающим каштаном, а сверху на неё смотрит кто-то пристально и…
Лампас сидел в столовой – нога на ногу – и смотрел в окно на океан. Постепенно тот начал исчезать – надвигался туман. Да такой, что Котовскому показалось, будто в одну секунду кто-то замазал серой краской большие окна зáмка.
– Очень вовремя! – пробурчал Лампас. – Эльчонок, погода совсем портится. Нам пора возвращаться. Иначе мы здесь застрянем.
– Ну пап…
– Тебе нужно в школу. А в конторе без меня уже с ума сходят. Наверное…
Эля спорить не стала. Да и Матильда тоже. Она лишь красноречиво посмотрела на заменяющий правый глаз сына каштан. Но Лампас отвернулся, пробубнив невразумительно, что так будет лучше.
Дождь усилился. Ветер наверняка бы вывернул зонты в обратную сторону, но Котовские были в прорезиненных дождевиках.
– Может, стоило переждать непогоду? – Эля затянула верёвочки на капюшоне и с жалостью взглянула на мокрого Варфа.
– Это разве непогода?! – Лампас согнулся ниже к земле. – Всего лишь дождь и порывистый ветер… Что это у тебя? – Отец только сейчас заметил яркий пакет брендового магазина, который к груди прижимала Эля.
– Курабье. Бабушка в дорогу дала. – Девочка вынула из пакета одно печенье. – Куфное, мефду пвочим… Да, Вафф? Ой-ой-ой! – С этим возгласом она чуть не сорвалась вниз, но вовремя ухватилась за ветку боярышника, так кстати выросшего у дороги.
Впрочем, дорогой то, по чему они сейчас шли, назвать было нельзя. Трясина. Вот, пожалуй, во что она превратилась из-за дождей. Бескрайняя хлюпающая трясина с обрывами на каждом повороте.
Котовские шли медленно, то и дело вытягивая ноги из чавкающей жижи. Истошные крики чаек добавляли происходящему драматизма. Всё больше сгущался туман, ложась им на плечи. Вскоре Лампас совсем перестал разбирать дорогу. Он обернулся посмотреть, где Эля, и в этот момент она, вскрикнув, споткнулась. Курабье разлетелось из пакета, плюхнувшись прямо в грязь.
Остановившись на краю пропасти, Лампас пытался вслушаться в шум океана. Сейчас он звучал особенно громко, набрасываясь на скалы, по которым серпантином петляла единственная дорога.
– Кажется, рейсовых автобусов сегодня не будет. Надеюсь, Матильда ещё не заперла дверь. – Лампас повернул назад.
– Дверь-то ладно. А вот если она снова легла в гроб и вставила беруши…
– Как думаешь, она разрешит нам полежать в гробу? – Правая нога Лампаса поехала в сторону.
– У-у-у-у! – раздалось откуда-то сверху.
– А-а-а-а! – истошно заорала Эля.
– Это филин, что ли? – поёжился Лампас. – Надеюсь, он не принял нас за обезумевших мышей. Ускоряемся! – Резиновые сапоги Котовского захлюпали обратно – по направлению к зáмку.
Эля едва поспевала следом. Безумные приключения! Безумные! В городе так сроду не повеселишься. И как только бабушке пришло в голову поселиться в этом устрашающем месте у чёрта на рогах?!
В зáмке уютно горел свет. Внутри было тепло и сухо, а ещё весело. Матильда играла с одноклассницами в карты онлайн.
– Я знала, что ваше возвращение в город – так себе затея, – не отрываясь от веера из карт на экране, произнесла она, едва входная дверь скрипнула. – Бито!