Анна Никольская – Прозвище: Вилка (страница 1)
Анна Никольская
Прозвище: Вилка
© Никольская Анна, 2023
© Лапшина Д. Ю., рис. на обл., 2023
© ООО «Издательство АСТ», 2023
Этот дневник принадлежит:МНЕ!
ОСТОРОЖНО! НЕ ЧИТАТЬ! СУГУБО
ФИО:Б. В. И.
Прозвище:Вилка
Дата рождения: 4 июня
Возраст:12 лет и 364 дня!
Место рождения:коридор перинатального центра имени Н. К. Крупской, на полпути к родильной палате (если верить бабушке)
Адрес:У-ск, 3-я улица Строителей, дом 25, квартира 12 (настоящий писать не буду – вдруг мой дневник найдет маньяк и начнет за нами охоту?)
Привычки:трогать себя за ухо, делать перестановку в комнате, размышлять о грядущей смерти, собирать неожиданные правдивые факты, распутывать загадочные преступления, есть
Кумиры:Гарри Стайлс, И. Б. (мой папа) и человек, изобретший пенициллин
Заветные мечты:стать женой Гарри Стайлса и лидером «Зеленого Движения», похудеть сразу на 150000000 кг!
Темперамент:ммм… БУРНЫЙ! Средней бурности (люди думают, что я довольно странная, но то, что думают о тебе люди, не всегда правда, так?)
Рост: 1 м 48 см 3 мм (если верить бабушкиной сантиметровой ленте)
Вес: 58 кг (но вечером я плотно поела)
Цвет волос:натурально-пшеничный блонд.
Особые приметы:непропорционально развитое
Друзья:Татьяна Анатольевна Кукушкина (Танюся), Ирина Приставкина (свое отчество Ирочка скрывает)
Питомцы:нет ни одного ДО СИХ ПОР!
Романтические привязанности:Гарри Стайлс, иногда Кузин
Страхи:растолстеть, на старости лет остаться безработной, увидеть вблизи полтергейст, летать на самолете
Девиз:не кусайтесь, да не кусаемы будете!
Еще несколько слов о себе:я очень умная и осторожная, я никогда не пойду в подвал под тревожную музыку
Суббота, 3 июня
Выходит, если зажать на некоторое время ноздрю, то можно взглянуть на мир глазами собаки!
Сегодня мне чуть не ампутировали ухо. Бабушка хотела, чтобы его «резали с концами», но Вадим Николаевич сказал, что мне оно еще пригодится. Если я вдруг стану оперной певицей или, например, как он – оториноларингологом, то парочка ушей мне еще как потребуется. Вообще-то, ковыряться в чужих ухо-горло-носах мне неинтересно, а вот сцена – это, может быть, и мое. Еще он сказал, что приклеивать уши к голове супер-клеем не то чтобы глупо, но смертельно опасно для жизни.
– Она так больше не будет, – мрачно сказала бабушка. – Уж поверьте мне на слово.
Мне не понравилось, как она это сказала. И как судорожно ее побелевшие пальцы сжали при этом сумочку.
– Вот и отлично, – вежливо улыбнулся Вадим Николаевич и стал намазывать мне ухо чем-то холодным и вязким. Ухо у меня бумкало, как маленький барабан. Хотя оно увеличилось в размере раз, наверное, в пятьсот! Я послушно лежала на кушетке лицом к стене, слушала радио, и мне казалось, что Вадим Николаевич пытается сделать из моего уха бутерброд с маслом. А потом его откусить. Но когда сводка криминальных новостей закончилась и начали петь «Блэк Пинк», Вадим Николаевич сказал, что я могу вставать, а сам принялся что-то быстро строчить в амбулаторной карте. Он почему-то был не в зеленом медицинском халате, а в брюках и свитере. Я вспомнила, что у меня есть точно такой же, в толстую кривую косичку – мне его вязала бабушка. Прямо один в один.
Он все писал и писал, бабушка напряженно молчала, а я вдруг подумала: а что, если этот свитер ему тоже вязала бабушка? В смысле, не его, а моя. Это была такая страшная мысль, что я моментально вспотела. Ведь моя бабушка вяжет только мне и еще иногда – папе! Так почему же на нем, на этом Вадиме Николаевиче Каце, на этом участковом ухо-горло-носе, которого мы с бабушкой видим впервые, надет свитер, связанный собственноручно моей собственной бабушкой?!
В поисках ответа я стала придирчиво разглядывать его кабинет. Все в нем было подозрительным, начиная с пластикового окна и заканчивая ковриком у двери с надписью «Добро пожаловать!». Всюду чистые белые стены, пол, потолок, стул… Странно, очень странно.
Но тут мой взгляд упал на стол, и это отвлекло меня от тревожных предположений. На нем лежал надкушенный батончик «Сникерс».
Я подумала: надо же, этот доктор ест «Сникерс». Не здоровые легкоусвояемые белки, жиры и углеводы, а вредный промышленно-обработанный «Сникерс»! Наверное, он открыл его перед самым нашим приходом и даже успел надкусить. Но не успел спрятать, потому что пришли мы.
Я посмотрела на бабушку – она его тоже заметила, этот тихий шоколадный ужас на столе, и уже брезгливо поджимала губы. А потом она заметила, что я заметила, что она заметила, и тогда она спросила у доктора Каца ехидным голосом:
– Надеюсь, до сепсиса дело не дойдет?
– Я прописал вам антибиотики, – ответил он и отправил нас в коридор.
Домой мы шли молча. Мимо нас молча шли люди в головных уборах и без. Человек с козлиными ногами. Женщина с гигантской попой. Ребенок с голубым лицом. Высокий старик с пакетом. Бабушка несла в сумочке антибиотики и со мной не разговаривала. Она зачем-то замотала меня шерстяным шарфом по самые уши. Ощущение, как будто это боа Констриктор[1] вокруг меня обвился, а сама я – баобаб. Боа на баобабе с бабушкой. Она была в шлепках с резиновой розочкой между большим и указательным пальцами. То есть не указательным, он же на ноге, а этим… В общем, не знаю, как он правильно называется. Короче говоря, между первым и вторым пальцами с внутреннего края. С утра бабушка надела юбку и нанесла на ноги автозагар. Но не «тщательно и равномерно», как это написано в инструкции, а как бог на душу положит. Поэтому сверху ноги у нее были ярко-оранжевые, а снизу – молочно-белые.
Бабушка на меня все еще дулась. Но скажите: есть ли моя вина в том, что родили меня с двумя непропорционально развитыми ушами? И еще ответьте: как на свете жить человеку, когда левое ухо у него крошечное, как у хомячка, а правое – величиной с августовский лопух и торчит под углом девяносто градусов?!
Денег на пластическую операцию я просила у папы. Но бабушка сказала, что это мотовство и что лишних денег в семье нет. Вот поменяем на кухне раковину, а там посмотрим. Я не спорю, что кухонная раковина для людей без посудомоечной машины – архиважное приобретение. Но собственная УШНАЯ раковина мне все-таки гораздо важней. Поэтому я решила приклеить ее к голове. Скотчем не получилось – он не прилипал к волосам. Большая канцелярская скрепка продержалась недолго. Поэтому оставался клей. Суперклей.
И все было хорошо, просто замечательно в течение двух первых дней. Впервые в жизни я позволила себе выйти на улицу с конским хвостом! Обычно я ношу распущенные волосы. Вы бы только видели, какой фурор я произвела во дворе среди бабушек (хвост я начесала и набрызгала сверху цветным лаком)! Но сегодня утром я проснулась с пылающим беляшом справа на голове. Вдобавок завтра у меня день рождения, и бабушка сказала, что будут гости.
Я не хочу гостей. На день рождения я хочу космическую пластику уха! То есть косметическую.
– А свитер ТЫ ему связала?
– А? Какой свитер?
Я остановилась и пристально посмотрела бабушке в глаза. Горло от шарфа у меня пересохло. Я вдруг все поняла. Это она – точно. Она связала ему этот проклятый свитер! Но зачем же она скрывает? Этот Кац – он что, ее незаконнорожденный сын?!
– Который у доктора… В косичку… У меня ведь точно такой же… – сказала я таким тоненьким от волнения голосом, который можно расслышать, только если ты летучая мышь или моя бабушка. У нее немецкий слуховой аппарат.
– Ты что, больная? – сухо спросила бабушка и, наслюнив палец, стала тереть у меня под носом.
А самое страшное в моей жизни знаете что? Что меня зовут Виолетта.
Виолетта Ботова. И завтра мне исполняется тринадцать лет. А шампанское с антибиотиками нельзя.
Воскресенье, 4 июня
Проснулась я не с пионами и подарками на подушке, а оттого, что в туалете тошнило бабушку. Я обула тапочки и пошла смотреть, что случилось.
С несчастным видом, вся в черном, бабушка сидела на холодном кафельном полу.
– Это от меня?
– А? – бабушка отрешенно смотрела в пространство между мной и дверным косяком. На лице у нее было выражение невыносимой муки.
– Ну ты же всегда говоришь, что тебя от меня уже тошнит.
Кряхтя бабушка поднялась с пола и, отодвинув меня в сторону, на слабых ногах пошла на кухню. Зашумел кран, потом телевизор и чайник.
А может, они просто забыли?
Я вернулась в комнату и хорошенько все там проверила. Нет, подарка нигде не было. Кота тоже.
Просто я надеялась, что бабушка подарит мне деньги на операцию, а папа – кота. Он обещал. Но папы дома тоже, кажется, нет.
Я легла обратно в постель и стала думать. Почему бабушке так плохо? С утра ведь ей обычно хорошо, давление поднимается лишь к вечеру. Утром плохо бывает только алкоголикам и беременным женщинам, но бабушка у нас непьющая, а значит… Получается, что…
Она беременна!