Анна Николетто – Сделка по любви (страница 14)

Ничего другого не оставалось, и я поплелся следом за Матильдой, таща чемодан, который в спешке перед отъездом набил чем попало.

Я знал, что должен принести ей извинения, но также знал, что она их не примет. Сейчас на меня выльется поток синонимов таких слов, как «засранец» и «безответственный», а для закрепления эффекта она подтвердит, что, к ее радости, я больше не ее проблема, – в полном соответствии со сценарием, который мы продолжаем разыгрывать.

– Прошу. – Она открыла дверь в наш кабинет и пропустила меня вперед. Слишком любезно и благожелательно, чтобы принять это за чистую монету.

И действительно, когда я сфокусировал взгляд на наших рабочих столах, мне все стало понятно.

Извинения, которые я собирался произнести, повисли в тишине.

Между моим вращающимся стулом и стеной стоял большой темный чемодан, окруженный коробками и пакетами.

– Раз уж ты собрал один чемодан, я решила помочь тебе с остальными вещами, – сказала она с невинным видом.

Я сделал неуверенный шаг вперед.

Моя одежда. Она упаковала и вывезла из дома все мои вещи. Притащила их в наш офис, будто это токсичные отходы, от которых нужно избавиться как можно скорее.

Меня захлестнула волна головокружения, желудок неприятно сжался. Я хотел как-то отреагировать, сказать хоть что-нибудь – да неважно что. Но у меня было такое чувство, будто, если я заговорю, пол, перестав дрожать под ногами, пойдет трещинами и поглотит меня.

– Ты же не против, правда?

Я повернулся и недоверчиво посмотрел на свою бывшую. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди, в черном платье, контрастирующем со светлым тоном ее кожи. Губы изогнуты в ухмылке, в глазах горела удовлетворенная жажда мести. Она явно наслаждалась моим потрясением.

Вопреки моему желанию она все еще имела надо мной необъяснимую власть.

– Матильда…

Она прикрыла дверь. На ее лице появилось непроницаемо холодное выражение.

– Можешь считать себя выселенным.

Значит, она это всерьез.

– Я думал, мы договорились, что… Я ведь уехал всего лишь…

– Ты всего лишь был неизвестно где пять дней, которые прибавились к другим – слишком многим – дням, когда ты вот так же будто испарялся в воздухе, потому что тебе, видите ли, «нужно было подумать». Что ж, хорошо, Арон. Я принимаю это. И поэтому освобождаю тебя от моего присутствия раз и навсегда.

Должно быть, я побледнел.

– Это не то… чего я хочу…

– Да что ты, правда?

Да, правда.

Но даже будь у меня возможность объяснить, почему я исчез, – а я не мог этого сделать ни при каких обстоятельствах, – она бы никогда не поняла.

– Я не обязана это терпеть. Ты и сам сказал, что мы больше не пара, не одна команда. Теперь мы по разные стороны баррикады.

Подумать только, а ведь когда-то, когда мы были вместе, мы казались такими классными. У нас были отношения, о которых я и мечтать бы не посмел, не считая того, какой мощный союз мы представляли как партнеры по работе. А теперь? Мы любили друг друга до боли, и в конце концов эта боль стала нестерпимой. И вот мы оказались на противоположных фронтах бессмысленной войны между теми, у кого за душой ничего нет.

Я сжал переносицу большим и указательным пальцами:

– Матильда…

– Нет, Арон, не нужно извинений, избавь себя от хлопот. Дальше я эту лямку не потяну. Я не буду ждать, пока ты найдешь другое жилье, как и не буду участвовать в твоей безумной затее, которая ни к чему хорошему не приведет. Я не стану притворяться. Я вне игры.

Я открыл рот, лихорадочно придумывая, как спастись:

– Ладно.

– Ладно? – нахмурилась она.

– Да. Ладно, – сказал я и, немного подумав, добавил: – По большому счету, я этого и ждал.

– Ты этого ждал.

Это неправда, но какая разница. Если я буду вести себя так, будто мне все равно, это поможет легче справиться с разочарованием.

– Именно. Предлагать притворяться было глупо.

– Ого! – Она перенесла вес тела с одной ноги на другую. – Вот уж не думала, что ты со мной согласишься…

– Да ладно, Матильда, давай откровенно: речь всего лишь о дурацком приложении, на которое ни с того ни с сего обратили внимание. Пустой пшик, и только. Скоро всем снова будет на него наплевать, как, собственно, и на нас.

Матильда нахмурилась: такого она, похоже, не ожидала. За десять лет, проведенных вместе, она так и не поняла, что, когда кто-то причиняет мне боль, я отталкиваю все то хорошее, что у меня есть. Включая и ее.

– Да, верно, – согласилась она – менее ожесточенно, чем когда заперла нас в кабинете.

Удалить из уравнения эту договоренность, а с ней и PopLab, – и, вуаля, нас больше ничто не связывает. Каждый будет сам за себя.

– У нас скоро встреча с торговым представителем, – добавила она.

– С Россетти?

– Да, через два часа. Ее назначила я.

– Чтобы окончательно отказаться от сотрудничества с ними?

Она кивнула без колебаний.

Итак, все кончено. Все зашло так далеко, что, для того чтобы описать текущую ситуацию, следовало бы изобрести новое слово и предложить его Академии делла Кру´ска[21]. Нечего и надеяться, что мне удастся выиграть немного времени, уговорив ее передумать и разрешить поспать хотя бы эту и еще одну ночь на диване, не говоря уже о перемирии до переезда. Один неверный шаг – и я все проиграл.

Мне нужно немедленно найти себе жилье. В конце концов я окажусь в какой-нибудь дешевой гостинице, а затем, если повезет, в университетской квартире, кишащей студентами, у которых на уме только выпивка и экзамены. И самое абсурдное в этом то, что отчасти я этого ждал. Какая-то маленькая часть меня всегда знала, что, несмотря на мои усилия избежать этого, я сойду с рельсов в такой вот точке.

Я нервно рассмеялся:

– Фантастика. Не мог дождаться остаться без крыши над головой и без каких-либо перспектив.

– Вместе с Россетти мы решим, как защитить нашу конфиденциальность, пока все не забудут о приложении. Это то, что мы должны были сделать с самого начала.

Это самый правильный, честный и этичный выбор… Но тогда почему от него в миллион раз больнее, чем от неправильного?

Через два часа мы приехали в агентство.

Оказавшись в вестибюле исторического здания, Матильда уверенно направилась к лифту. Немного подождав меня, она нажала кнопку этажа, на котором находилось агентство Rossetti & Costa.

Мы поднимались наверх в полной тишине. Она – при полном параде, с макияжем и прической, готовая дать отпор. Я – в футболке мышиного цвета, пропотевшей и помятой после поездки, с видом человека, выжившего после очень тяжелого и длинного дня. Да так оно и было.

Увидев нас, девушка-администратор встала и, попросив следовать за ней, повела в кабинет Россетти-младшего, где оставила одних среди роскоши и тишины.

Осмотревшись, Матильда опустилась в одно из двух небольших кресел. Я тоже сел и вытянул ноги, скрестив их на уровне лодыжек.

Как же я облажался.

– Добрый день! – прозвучал бодрый голос нашего – по крайней мере, пока – агента по маркетингу. Он пересек офис и, прижав галстук к рубашке, сел за стол. – Как вы?

Матильда – воплощенное дружелюбие и вежливость – начала:

– Замечательно, благодарю. И спасибо, что приняли нас сразу…

– Ты шутишь, Матильда? Вы же мои любимые клиенты!

На лице моей бывшей отразилось изумление. Она единственная, кто до сих пор не понял масштабов того, что происходило. Возможно, потому что ей еще не довелось ознакомиться с отчетами.

Остановить все сейчас – абсурдно с экономической точки зрения. Жаль, что продолжать этот фарс без нее невозможно.

– Ах да, ну так вот, мы… – пробормотала она, но ее прервал звук открывающейся двери.