Анна Невер – Потерянные (страница 108)

– Еще одно осталось, – задумчиво произнес Демьян. Он обвел на листе какую-то запись, жаль, видящая не успела прочесть, потому как вэйн сложил листок вдвое. Затем поднялся. Не спеша снял сюртук и повесил его на спинку стула, так же спокойно отстегнул поясной ремень, отложил скип на сиденье. Слаженное резкое движение – и Демьян ловко встал на руки, поймал баланс и без труда опустился на голову. А затем, к удивлению Тисы, отрывисто, с выражением, громко запел, продолжая стоять вверх тормашками:

– На смертный бой идут имперские войска!

Во имя Бога опрокинем стан врага!

И пусть трепещет подлый супостат!

Беги с позором, панокийский гад!..

Куплет за куплетом.

Войнова не заметила, как открылась дверь и в избу вошел чтец, а из горницы справа показалась бабуля с крынкой в руках. Эти двое замерли, наблюдая любопытное зрелище.

– А ты точно не сбрендил, Невзоров? – По окончании выступления Юлий захлопал в ладоши. – Говорил я тебе, не ешь местные соленые грибочки. Студень-река рядом. Жаль, Скакун тебя такого не видит. Поржал бы конем.

– Кто тебе посоветовал этот бред? – усмехнулся Горохов, сплетая руки на груди.

Демьян поднялся на ноги, отряхнулся.

– Именно что бред, – невозмутимо согласился он. Тонкие губы главвэя вопреки ожиданиям так и не сложились в улыбку. Вэйн жестко потер шею, взгляд его сделался еще более отстраненным. – Пожалуй, тут становится душно.

Подхватив сюртук и скип, Демьян в несколько шагов покинул избу.

Тиса рванулась следом, но отстранения хватило лишь на то, чтобы проследить, как мужчина исчезает за плетнем, огораживающим подворье. Так и не надел сюртук, отправился в сорочке по такому холоду. В бессилии видящая какое-то время наблюдала хмурое небо, где ветер ворочал неповоротливыми низкими облаками. В отличие от Оранска здесь зима еще не сдала позиции. Затем вернулась в избу.

– Снова ушел в себя, – фыркнул чтец, усаживаясь за стол и благосклонно принимая хлопоты старушки, разливающей молоко по кружкам.

– Веха не дается, вот и злится, – предположил Горохов, присаживаясь рядом на стул и положив дубовый скип на стол перед собой. Провел широченной пятерней по мощному древку.

Юлий приложился к кружке молока, закусывая куском пирога, который бабуля подала на блюде постояльцам.

– А откуда у него этот браслет? Это же драконий, верно? – поинтересовался Игнат.

– М-м-м, – жуя, прошамкал чтец, – у него и шпроши.

– Так он мне и сказал, – буркнул чернобородый богатырь.

Держа руки на скипе, колдун принялся ворожить, пополняя наклады оружия.

Снег в старом парке весь истаял, открыв сырую черную землю солнечным лучам. Тиса стояла у старой вишни и наблюдала, как Поня мутит прутиком лужу посреди аллеи. Льняными кудряшками девочки, выбившимися из-под шапочки, играл легкий ветер.

– Мам, а Рич умеет ловить рыбу?

– Чего не знаю, того не знаю.

– А я думаю, что умеет!

После того как Тиса рассказала о юном оборотне, Поня теперь заваливала ее вопросами о нем. Какого он роста, какие у него клыки, как он обращается в медведя и так далее. Отвечала, как могла, радуясь, что у нее есть дочь. Войнова уже заметила, что рядом с девочкой ее сомнения и тревоги словно засыпали. И сейчас, находясь с ребенком в парке, наслаждалась солнечным теплом и корявостью вишневой коры под своей ладонью. И не только. Блики в лужах, россыпи подснежников на лужайках, глубокая синь над головой и звонкая перебранка снующих в ветвях птиц – все отзывалось в душе теплом, звучало тихой мелодией весны и обещало перемены. Только вот никто не знает какие. Демьян оставался для ее дара закрытым. Пара дней показала, что разыскивать его «по знакомым» не так и просто. Главвэй не имел привычки сидеть на месте. Скорее Тиса узнает подробности из жизни всех его знакомцев, если так будет и дальше продолжаться. Вопрос, который она задавала сама себе, не находил ответа. Почему он закрылся? Работа ли послужила тому причиной? Или ее письмо, где она писала, что видит его? Если письмо, почему он так странно воспользовался знаниями из него? Но ведь песня та же самая, что позволяет обнаружить башню! Тогда почему он поет ее вверх тормашками и в избе? Головоломка знатная, и сколько бы девушка не вертела ее в голове, к разгадке так и не приблизилась. О том, что Демьян захотел закрыться от нее по причине скорой свадьбы с Разумовской, она старалась не думать.

Как назло, свидетельство Пони затерялось в управе, и пришлось снова подавать бумаги. Складывалось впечатление, что Оранск не желал ее отпускать. Радовало хоть то, что с перчаткой стало что-то получаться, она уже довольно далеко заходила по щупу и начала чувствовать защиту оборотня. На ее вопрос об ипостаси Клим сказал, что это должен быть некрупный зверь. Не медведь и не волк точно. Хорь, енот или куница. Точнее говорить не стал. Ну хоть что-то.

Нагулявшись в парке, Тиса с Поней направились обратно домой. На Коромысловой заметили стайку мальчишек, пускающих в ручьях корабли-щепки, среди которых был и Устин. Мальчишка исподлобья проводил постоялицу взглядом. Вот упрямец, все дуется на нее. Лишь бы Поньку не обижал. Открывая ключом флигель, Тиса запустила вперед себя названую дочь. Хотела уже зайти следом, как услышала тонкий писк, раздающийся за поленницей, со стороны бани Кадушкиных. Прислушавшись, поняла, что это не писк, а плач. Тонкий, еле слышный. Велев Поне зайти в комнату и подождать ее, сошла с крыльца. Натку она обнаружила в предбаннике. Устроившись с ногами на лавке и обняв колени, девчонка хлюпала красным носом. Заметив свидетельницу ее плача, быстро вытерла лицо рукавом и спрятала лицо под челкой.

– Здрасте, – прогундосила.

Войнова поздоровалась, затем оглядела предбанник.

– Мне лохань нужна, не видела?

– У-у, – покачала головой девочка.

Постоялица уселась рядом с ней на лавку.

– Ладно, потом постираю. А ты чего здесь сидишь одна?

– Просто, – не нашлась что ответить Натка.

– А чего плачешь тогда, раз просто? Мамка отругала?

Молча мотнула головой, а затем снова всхлипнула. Тиса не торопила.

– Вы не поймете, – услышала она сдавленный ответ.

– Да уж куда мне, старой деве, знать о горестях дев юных, – вздохнув, согласилась видящая.

– Вы не старая, – хмыкнула Натка, отняв подбородок от колен, – и красивая. Отчего вы безмужняя?

– Наверное, потому что не смогла найти своего человека.

А если говорить правду, то нашла, а потом сама же его прогнала. Потеряла, когда нужно было держаться за него со всей силой, душой и сердцем. Теперь ее надежды вернуть его так же шатки, как те мостки на Гартовом болоте.

– Я вот нашла. Думала, сведу прыщи – и он меня полюбит, – пропищала Натка. – А он с Танькой гулять начал. Давеча сказал мне: отвянь, репей, не путайся под ногами…

Последние слова потонули в писке плачущей юной девы. Тиса не выказала удивления. Вот оно как. Тут неразделенная любовь. Что ж, сердечные неудачи в таком возрасте кажутся самыми горькими.

– А есть снадобье, чтобы я понравилась ему? – вскинулась Натка, подняв заплаканное лицо. – Слыхала за приворот. Это снадобье? Да?

– Нет, это вэйновский наклад.

– А у вас знакомого вэйна нет? Пожалуйста!

Тиса мысленно вздохнула. Не хватало, чтобы девчонка надеялась на приворот.

– Знаешь, не советую тебе даже думать об этом.

– Почему?

– Тот, кому он делается, становится слабоумным. Тебе же не нужен дурачок, правда? – сейчас видящая врала и не испытывала при этом угрызений совести. – Будет слюни на кулак наматывать, кому такой жених нужен?

Натка хихикнула.

– Вот-вот, – со знанием дела продолжила Тиса, подсаживаясь ближе и слегка приобнимая ее за плечи. – Знаешь, я в твоем возрасте тоже была бедовая. Учиться не хотела, с уроков сбегала в гимназии.

– Вы? – удивленно протянула девчонка.

– Я. Все страдала и себя жалела. А потом вдруг так вышло, что занялась делом интересным – траволечением. Как поднаторела, так зауважала себя, потом и меня зауважали. Поверь, лучшее лекарство от тоски и глупых мальчишек – это любимое дело. А ухажер тебе обязательно найдется. И не ты будешь бегать за ним хвостиком, а он тебя сам заметит. Сразу, как начнешь себя уважать, так и заметит. И не только за личико твое хорошенькое без прыщиков будет любить, а за то, кто ты есть сама.

Пока Натка слушала постоялицу, всхлипы стали гораздо реже. А затем и вовсе прекратились.

Предбанник они покинули вместе. Тиса проводила девочку взглядом до хозяйского крыльца, убедилась, что та зашла в дом, затем и сама исчезла во флигеле.

После обеда заехал Климентий на коляске и отвез на урок. Тиса снова почувствовала себя неудобно от барского обхождения. Где это видано, чтобы учителя учеников на колясках возили? Да нигде. Однако каждый день таскать за собой Поню в Увлеченный клуб она тоже не могла, а платить за городской извоз накладно. Впереди достаточно долгий путь в столицу, денег и так не много. Похоже, Клим это понимал. Спасибо ему. Ей вообще удивительно повезло с учителем и заведующим школы.

После прогулки по щупу вновь пару часов вместе с учителем изучала вэйновскую карту. За седмицу близкое присутствие блондина на соседнем стуле, теплые локоть и плечо рядом уже не казались видящей чем-то неправильным или стесняющим. Особенно когда Клим пребывал в добродушном настроении и не смотрел на нее так, словно решал сложную задачу. А настроение его улучшилось – с тех пор как узнал, что ученица перестала изображать из себя дятла и биться о стену «мыла».