Анна Невер – Обжигающий след. Потерянные (страница 24)
Далеко в сизой дымке глаза девушки различили движение. Вдоль левого берега двигалось пять черных точек. То ли свора собак, то ли кабанов, выбрались из перелеска к реке. Тиса поняла, что слишком задержалась на мосту. Опаздывать на урок чревато. Вернув перчатку на замерзшую руку, девушка поспешила дальше.
И все же она немного опоздала, минут на пять. Поверила словам Алевтины, что до Боровой недалеко. Несмотря на утренний час, клуб уже держал двери открытыми. А в клубе уже что-то творилось, что-то веселое, потому как смех Люсеньки и Строчки слышался уже из коридора.
Как потом выяснилось – Клим и скорописец свой номер решили вспомнить, ту самую «повторишу». А заключалась она вот в чем. Мужчины стояли по разные стороны от ширмы. Стручков делал какое-то движение. А Ложкин на пару секунд уходил в видение, затем возвращался и повторял движение.
– А я в-вот так! – Строчка подходил к делу с душой.
Явно в парне зарыт талант танцора и потешника одновременно. Виталий так ловко и озорно размахивал руками, ногами, головой вертел, а Клим до того уморительно-сосредоточенным лицом «повторял» за ним, что Тиса невольно хихикнула и с удовольствием присоединилась к зрительницам. Старушка привратница в удивлении цокала языком, прижимала клубок к груди. Клара скептично кривила губы, стараясь сдержать улыбку. А Люсенька откровенно рукоплескала «Браво!».
Заметив прибавление публики, Строчка так разгорячился, что чуть ли не вприсядку пустился.
– Эх-ма!
Тут-то Клим и свернул представление, когда понял, что уже лупит себя по бедрам, а от очередного маха ноги ширма готова сложиться пополам.
– Как здорово! – восхищенная Люсенька утирала слезы с глаз, выступившие от эмоций. – Молодцы! А можно я тоже покажу?! – девушка сложила ладони лодочкой. – Ну, пожалуйста, Клим!
Ложкин посмотрел на прибывшую ученицу и, по-видимому, посчитав, что урок может подождать, позволил Люсе поменяться со Строчкой местами.
Люсенька встала за ширму, подняла руки и закачала ими из стороны в сторону:
– Я березка на ветру! – объяснила девушка с умиротворенным выражением лица.
«Странная она все же немножко, как и все мы», – подумала Тиса.
А Клим так легко входит в поиск, что невольно позавидуешь. Притом не сидит, а стоит! А ей же обязательно надо лечь, чтобы сконцентрироваться и «увидеть»! А как быстро он выходит, эх. И не теряется, как некоторые непутевые видящие, вспоминая, с какой луны свалился и где находится. Сможет ли она когда-нибудь так же?
Клим вынырнул из видения и хлопнул в ладоши три раза. Тут только Тиса поняла, что уже несколько минут не сводит с учителя пристального взгляда. И это заметила не только она.
– Ну, все, хватит! – фыркнула Клара. – Повторили и будет. Делу время, потехе час. Строчка, ты мне обещал найти запись по результатам сентябрьских образцов. А Тисе Лазаровне судя по всему не терпится начать урок.
Слова прозвучали едко, и Тиса отчего-то почувствовала себя виноватой. Можно было сказать что-то в свою защиту, но растерялась. Бог с ним, с уроком. Она вовсе не желала быстрого окончания представления, в последнее время не часто выпадает случай повеселиться.
Но Клару как-то негласно послушались все.
Клим пригласил Тису в кабинет, и закрыл дверь.
После «повториши» учитель выглядел взлохмаченным, на щеках играл румянец, белая рубаха расстегнута на пару пуговиц у горла.
– Вам понравилось? – серьезно спросил Ложкин, занимая свое место за письменным столом.
– Очень, – улыбнулась Тиса.
Блондин скривил губы:
– Чушь полнейшая!
Брови девушки взметнулись.
– И этот номер, и концерт, – продолжил учитель. Он все же пригладил волосы. – Вот этим надо заниматься, – он указал на книгу, которую Тиса не сразу заметила среди бумажного беспорядка на столе, – а я скомороха изображаю.
На обложке книги красовался необычный вензель, словно из древних писаний.
До сего дня блондин ни разу не посвящал ее в свои мысли. А сегодня отступил от правила.
– Что это за знак?
– Вязаль Гатчиты. Если мы найдем курган, то на нем будет наложена именно такая печать. Составная кастская руна. Вот эта галка означает «прикосновение», а эта завитушка, похожая на поднявшуюся кобру – «золото».
– Вы ищете перо, что камень превращает в золото, – вспомнила Тиса разговоры.
– И его тоже, – со всей серьезностью ответил блондин. – И если министерство продлит денежное обеспечение, мы его обязательно найдем.
А ведь он в самом деле верит в то, что говорит, подумала Тиса. И заражает своей верой других.
– Видите ту карту, Тиса Лазаровна, – учитель поднялся и, вертя в пальцах карандаш, указал на крестики. – Мы брали грунт с разных мест, и только в двух местах, она имела высокую долю марганцевой зыди. А Онуфрий Гатчита, как мы знаем из Вековечных свитков, умывался водой из ручья, вода в котором имела густой розовый оттенок. Это здесь, Тиса Лазаровна. В предгорье! В Вязовке! Мы перерыли половину деревни. Осталась исследовать лишь этот склон.
Учитель с силой сжал карандаш в кулаке и вдруг замолк на несколько секунд.
– О чем это я? У вас урок. Я заговорился, простите. Расскажите, что у вас с поиском? – блондин вернулся в кресло.
Тиса вздохнула. Рассказывать было почти нечего. Искала – не нашла. Точка.
– Ясно, – кивнул Ложкин, выслушав. – Все равно продолжайте пытаться. Вы знаете что-нибудь о шуйской методике мечтаний?
Девушка отрицательно покачала головой.
– Возьмете в библиотеке эту брошюрку, – он быстро начеркал карандашом на бумаге название. – Номера мечтаний: 10, 55, 112. Вы должны каждый день представлять себя центром мироздания. Солнцем, что освещает землю. Ваша задача – осветить каждого человека, заглянуть лучами в каждый дом. Научится не стесняться вторгаться в личную жизнь людей. Вы же не оставите кого-то без солнечного тепла, так ведь? Да-да, не смейтесь, уважаемая. Это не шутка. Вот смотрите, когда я вхожу в видение, я полностью убежден в важности и в своем праве видеть. Дар слушается тогда, когда вы подходите к нему серьезно…
Учитель сегодня говорил много и интересно. И о своем опыте, и об опыте других искунов. В итоге заставил-таки ученицу закрыть глаза и представить себя светилом. И Тиса старалась, как могла. Получалось с трудом. Все же она бестолковая ворона.
– Теперь ищите Стручкова, – заявил Климентий, беря в руки книгу с той самой кастской печатью на обложке, – Он человек и желает вашего солнечного света. Давайте. Если удобней в кресле, извольте предложить перебраться в гостиную.
Вот так с легкой руки и благого напутствия Тиса провалилась в очередное видение. Дар снова предъявил ей свой туманный лик. Тиса же честно попыталась уверить его, что она – солнце. Дар долго и ехидно смеялся над ней, разбрасывая кисейные клочья. Затем отправил – к вэйну.
***