Анна Неделина – Украденная судьба (страница 58)

— Мы уже говорили об этом, и я не понимаю, почему возвращаемся к бессмысленному разговору, — произносит он.

— Как может быть бессмысленным разговор о ваших с братом отношениях? — удивляюсь я. Какое-то движение привлекает мое внимание. Я поворачиваюсь и вижу идущих по галерее слуг. Они тоже замечают нас, кланяются и проходят мимо поскорей.

— Вот как, — говорит Сельван, пристально глядя на меня. — Ты колеблешься?

— Нет! — возражаю я запальчиво. — Но…

— Но ты хочешь понять, насколько далеко я готов зайти ради власти? — интересуется он. Я молчу. Мне не нравится формулировка, но смысл почти отражает мои сомнения. Сельван криво улыбается.

— Я король, — говорит он неожиданно жестко. — И в первую очередь думаю о благе страны. Разве для тебя это новость? Я делал и впредь буду делать то, что должно, а не то, что мне хочется. И что ты хочешь узнать? Как я поступлю, если моим противником окажется собственный брат? Как видишь, он не стремится совершить глупость и выступить против меня. Но если такое случится — я буду его судить. Разве ты ожидала услышать от меня что-то другое?

…внезапный порыв ветра лохматит мне волосы, непослушные пряди закрывают лицо… И когда я убираю их назад, в коридоре я уже одна. Навстречу мне идет королева в сопровождении фрейлин. Она прекрасна, эта женщина, и еще очень молода. В волосах ее цветы вместо короны. Кажется, что они живые, но на самом деле — это искусная работа королевских ювелиров. Они делают для королевы невероятные украшения.

Королеву сопровождает охрана и фрейлины. Но мне кажется, что на самом деле — королева одна. И никого не замечает вокруг. Она бледна, словно отлита из воска и взгляд ее устремлен в пустоту.

Тем не менее, меня она все же замечает и останавливается. Я кланяюсь.

— Вы, кажется, поссорились с Сельваном? — спрашивает она с участием. Я качаю головой.

— Нет, что вы, ваше величество…

— Все время его защищаешь.

Я поднимаю на нее взгляд. Она смотрит с сочувствием, но в глазах ее мелькает что-то темное, непроглядное. Я невольно вздрагиваю.

— Вам нездоровится?

И тьма в ее взгляде становится ощутимей, превращается в бездну, где-то в глубине которой чувствуется холодная, отчаянная решимость.

— Идем со мной, — говорит королева. Отпускает кивком головы фрейлин и те расходятся в стороны, тают, как дым…

А мы уже в другой комнате. Стражи тоже нет. Только я и королева. Комната большая, светлая и солнечная. Тем страшней образ королевы, будто сосуд, переполненный тьмой.

— Об этом еще никто не знает, — говорит она. — Думаю, теперь моя очередь… Уже не важно. Просто хочу показать, что когда-нибудь может ожидать жену короля.

На стене висит зеркало. Оно такое старое, что кажется въевшимся пятном на шелковых обоях. Королева подходит к нему и прикладывает ладонь к помутневшей поверхности. Я нехотя приближаюсь на несколько шагов. Королеву шатает от слабости.

— Ваше величество…

— Уже не важно, — обрывает она. — Смотри!

Поверхность зеркала вдруг приходит в движение, светлеет, в отражении теперь — совсем другая комната, сумрачная, скупо, но со вкусом обставленная. Шторы наполовину закрыты. Пол неряшливо забрызган темным. Словно художник стряхивал краску с кистей. Кистей у него должно было быть много.

А краска — только красная.

Пугающая картина притягивает взгляд, и я не сразу замечаю в кресле у окна человека. Кресло почти развернуто к нам спинкой. Мужской профиль, голова опущена, волосы закрывают глаза. Рука безвольно свешивается, на пальцах — сгустки крови. Светлая манжета праздничной рубахи пропитана красным…

Это Альвет, с большим запозданием осознаю я.

— Он мертв, — доносится до меня голос королевы. — Еще утром он заходит ко мне. Его руки были теплыми… он сказал мне… что он сказал? Я даже не прислушивалась. Он каждый день заходит ко мне и говорит всякие нежности, как маленький. Каждый день… что же он сказал мне этим утром?

— Ваше величество, — повторяю я. В голове не укладывается. Королева не смотрит на меня — ее взгляд прикован к Альвету.

— Свадьба — это праздник, — роняет она бесцветно. — Значит, скоро появится наследник… А он теперь мешает. Мешал… Слишком близко к короне — руку протяни.

— Сельван знает? — напряженно спрашиваю я.

— Ну, конечно, знает, — соглашается королева и удивленно смотрит на меня, будто это я тут не в себе. — Как он может не знать?

Я пытаюсь возразить. Тогда королева поводит рукой, словно пытаясь стереть картинку в зеркале. Но вместо этого она просто показывает на стол, почти скрытый в сумраке.

На столе небрежно брошена заляпанная кровью бутылочка. А рядом с ней лежит перстень, который я моментально узнаю.

Один из представительских перстней — такие король передает своим уполномоченным, чтобы придать их словам подкрепление королевским согласием. Или подтверждает приказ…

Тот перстень, который Сельван передал Альвету. Я вспоминаю, как Альвет не хотел его брать.

— Я просила не беспокоить моего мальчика, — шелестит голос королевы. — Но скоро его пойдут искать. Ведь Сельван знает. И Ривен наверняка знает тоже, этот хитрый лис…

— Нет, — шепчу я. Зеркало вдруг покрывается трещинами. Королева только успевает убрать руку и отвернуться. Я закрываю лицо. В ладонь впивается острое, по запястью течет кровь…

Я проснулась от рвущегося из горла крика. К моему счастью, удалось лишь захрипела — так пересохло во рту.

Сон был слишком реален…

К тому моменту, как появился Тиль, мне все же удалось совладать с собой. С позволения принца я ненадолго отправилась к себе… я подумала, что если мне сейчас встретится Верс, он наверняка отберет амулет. Я бы на его месте отобрала. Если именно холодный камешек навеял мой кошмар…

Но Верса я в то утро не встретила.

Зато вскоре стали известны самые свежие новости. Утром по приказу королевы и с согласия советника Ривена дворец покинули некоторые придворные и фрейлины, которых дознаватели, видимо, не подозревали в причастности к покушению на короля. Среди прочих, уехал и Кайлен Бран: ему велено было удалить из дворца Лаверна.

А вот с целителем Зареном дознавателям поговорить не удалось. Его искали со вчерашнего вечера, пока не обнаружили в королевском саду мертвым.

Глава 8. Король в подвале

Новость об убийстве мастера Зарена не шла из головы. Я не могла не думать о том, что назвала Версу его имя, а в ответ получила приказ молчать.

Что, если целителя убил Плантаго? Если так, то все дело в амулете, который Зарен передал мне… И о котором я не рассказала дознавателям.

Верс не попадался на глаза. Хотя… даже если бы я его нашла, сомневаюсь, что он ответил бы на мои вопросы прямо.

И кажется, теперь я понимаю почему.

Даже если Верс не ограничен магическим запретом, он, скорее всего, знает, что королева следит за каждым его шагом. Я же сама все видела. Если мой сон не лжет, королева следит за обитателями замка через зеркала.

Поэтому хоть какой-то откровенности я добилась от Верса лишь дважды. И оба раза мы находились за пределами дворца.

Выходит, возможности королевы ограничены. Она не может по своему желанию выбирать любое зеркало в Рольвене или даже в столице. Она ограничена дворцом… или даже отдельными зеркалами в нем.

Я не могла быть уверена в своих выводах, как не могла с точностью сказать, что видела этой ночью: кошмар или собственные воспоминания.

Меня ожидаемо вызвали к дознавателям еще раз и расспросили о встрече с Зареном подробнее. А я… снова умолчала об амулете. По счастью, никто не спрашивал, передавал ли мне целитель в пользование магический предмет… боюсь, кто-то из магов мог бы уловить фальш, если бы пришлось отвечать на прямой вопрос.

Мною двигал страх. Я боялась, что меня сочтут сообщницей, если Верс окажется предателем. И в то же время — по-прежнему опасалась, что могу неосторожным словом навредить Плантаго. Он защищал Альвета, и я никак не могла поверить в его обман. Злилась на себя, но… не могла.

Ривен снова присутствовал при моем допросе, но почти не вмешивался. В конце концов, меня отпустили, и я вернулась к Тилю. Принц исправно занимался с учителями — благо, оба они остались во дворце. Я решила, что советник Ривен мог и здесь пойти на хитрость: уехать заставили не тех, с кого сняли обвинение, а тех, за чьими действиями хотели проследить. В таком свете поспешное удаление из дворца Лаверна Брана получало новое объяснение. Отослать хотели обоих братьев. И точно: к вечеру Кайлен так и не вернулся.

Как не появился и Верс.

Зато заглянуда на вечерний чай маркиза Эвлин. Мне показалось, она снова приходила выяснить новости. Пока мы вели неспешную беседу, маркизе передали, что король Альвет пришел в себя. Должно быть, были слуги, которым было заплачено за сообщение. Или же маркиза отправила к целительским покоям кого-то из фрейлин с титулом попроще. Маркиза расцвела на глазах и тут же упорхнула, едва не забыв попрощаться с Тилем.

А когда я покинула покои принца, оказалось, что меня дожидается Ланс. Видимо, он не стал заходить, чтобы не волновать Тиля.

— Его величество желает видеть вас, — сообщил он, снова обращаясь ко мне подчеркнуто-уважительно. Я не стала спорить, и мы пошли к королю. В тайне я ожидала, что застану там и Верса.

— Госпожа Линнель, — произнес вдруг Ланс. — За вами сохраняется право покидать дворец. Если вы решите отдохнуть в городе, прошу вас, навестите его сиятельство графа Брана. Полагаю, ему понадобится поддержка в столь тяжелое время…