Анна Неделина – Украденная судьба (страница 57)
То же необъяснимое доверие было у меня и к другим обитателям дворца.
Взять хотя бы Кайлена Брана, который так легко передал мои вопросы советнику Ривену. Кайлен держался рядом со мной, но никогда не пытался по-настоящему ухаживать. Будто хотел, но у него не получалось. Со мной «легко» — вот единственный комплимент, на который он оказался способен.
Но ведь и я чувствовала это: с Кайленом действительно было просто найти общий язык и совершенно не страшно пойти гулять в королевский сад ночью. Я не ждала от него удара в спину, хотя если бы он был предателем…
Просто где-то в глубине души я была уверена, что никакой он не предатель. Будто знала его уже очень давно.
Вот в этом-то все и дело.
Мне знаком этот симптом.
Я поднялась с софы и неслышно принялась ходить из стороны в сторону. Сама не заметила, как начала грызть ногти.
В памяти всплыл разговор с магистром Литеном. Это было еще тогда, когда я училась в академии…
Вот магистр сидит за своим столом и спокойно рассуждает.
— Представь, что время — это лента. Она тянется, бесконечно продолжается, продлевая жизнь всему нашему человеческому роду.
И я представляю ленту, тонкую, прозрачную и в то же время — неимоверно прочную, такую, что сама по себе не порвется.
— Теперь представь, что появляется человек, желающий изменить реальность. Недовольный обстоятельствами, разочарованный, отчаявшийся… Это — элемент новизны, причина неустойчивости. Его желание — конечная точка изменений. Но сам этот человек не способен влиять на время. Ему нужен маг с особыми силами, маг времени. И пока он решается, ищет, быть может, собирает деньги, лента времени все удлиняется. Потому что никто не в силах остановить это движение. И когда человек приходит к магу времени, лента уже куда длиннее, чем тот отрезок, который желает изменить наша причина неустойчивости, — магистр разводит руки, словно желая показать длину ленты времени. — И вот по просьбе этого человека маг времени делает что? — Литен снова сводит руки, оставляя между ладонями не слишком большой зазор, и шевелит пальцами, изображая ножницы. Я почти вижу, как плавно опускается к моим ногам отрезанный лоскут и как дрожат, натягиваются, стремятся воссоединиться оставшиеся фрагменты ленты времени, как безобразно топорщатся обрезанные их концы.
— Это — участок неустойчивости, — продолжает магистр. — Как я и говорил — конечная точка задана человеком, чье желание пытается исполниться на этом участке. А отправная точка — это сам маг времени. Он сохраняет память об отрезанном участке ленты времени. На период изменений у него раздваивается память, события накладываются друг на друга, а поведение людей может показаться противоречивым. Ведь маг времени помнит, как вел себя тот или иной человек в том, уже несуществующем отрезке ленты времени. Понимаешь?
На самом деле, тогда я понимала не совсем. Расклад магистра Литена казался мне слишком уж… книжным. Теория всегда скучна и не всегда реализуема на практике.
Но теперь я как будто вижу иллюстрацию к словам наставника. Думаю, ему было бы любопытно узнать об этом. Тогда он основывался не на реальных наблюдениях магов времени, а проводил аналогии с магией изменения пространства.
Вот мастер неодобрительно смотрит на меня, замечая невнимательность скучающей ученицы.
— Пространство, как и время, тоже способно меняться.
— Неправда, — возражаю я. — Всем известно, что маги-пространственники не могут «отрезать» кусок земли или убрать мешающую им гору…
— Просто магов с уровнем силы, который бы позволил осуществить подобные изменения пространства, практически не существует. Представь, что маг-пространственник убрал гору. Возникает пустота, которая сама по себе не затянется, по примеру времени, способного восстанавливать себя. Эту дыру придется заполнить магией.
— Это невозможно, — возразила я тогда. Не могла представить, сколько энергии нужно, чтобы… хм, магически заменить гору. Магистр Литен одобрительно кивнул.
— Поэтому любое изменение пространства — конечно и нестабильно, если его не закрепить в другой точке. Как и в случае с лентой времени одна точка будет основой стабильности, сохранения выбранной формы пространства, а другая точка — будет сосредотачивать в себе источник нестабильности, стремления разрушить внесенные изменения.
— Ничего не понимаю…
Магистр вздыхает.
— Представь, что в стене образуется дыра и в эту дыру… хм, сквозит. Это уходят силы мага. Что нужно сделать, чтобы прекратить сквозняк?
— Заткнуть дыру? Но чем, магистр? Другой горой? Смысл тогда во всех произведенных изменениях?
— А что является источником изменений при воздействии на время? — улыбается магистр Литен. — Конечно, человеческая жизнь… если предположить, что для пространственника человек в магическом смысле — всего лишь предмет в пространстве.
— Не спится? — спросили за спиной. Я вздрогнула. Оказывается, Тиль вышел из спальни. Не представляю, как давно он наблюдал за моими метаниями.
— Простите, ваше высочество, — испуганно проговорила я.
— Ничего, — остановил он мои извинения. — Я тоже не могу уснуть. Ты… так сильно боишься?
Мы зажгли лампы и сели на софу. Тиль выжидающе смотрел на меня. Вздохнув, я осторожно произнесла:
— Есть кое-что, чего я не могу вспомнить.
— И это тебя пугает?
— Можно сказать и так.
Принц помолчал. Потом сказал, будто решившись:
— Я думал над тем, что ты говорила о свойстве магии, улучшающей настроение. О том, что на ее основе получаются амулеты удачи. Знаешь, страх человека — это чаще всего нечто неопределенное.
— Страшно то, чего не знаешь или не понимаешь, — кивнула я, вспоминая известную поговорку. Тиль кивнул.
— Я могу… сделать так, что ты увидишь свой страх. В этом нет ничего хорошего, конечно. По крайней мере, я так думал. Но если то, чего ты боишься, забыто…
Я удивленно смотрела на принца. Никогда бы не подумала, что страх можно объяснить вот так…
— Выше высочество, это… даже больше, чем ответная благодарность.
— Не думаю, что это можно выдать за благодарность, — вздохнул Тиль и протянул мне плоский камешек. — Вот, возьми. Я взял его на игровой площадке. У меня нет драгоценного камня, так что не уверен, что подействует, но…
Камешек упал в мою ладонь. От него исходил едва заметный холодок.
— Не держи его рядом с собой постоянно. Пусть воздействует понемногу. Может быть, так страх проявится постепенно, и ты успеешь к нему привыкнуть.
Тиль снова ушел спать. Я пожелала ему тихой ночи. О спокойствии сейчас вряд ли можно было говорить. Я все же некоторое время прислушивалась, но все было тихо.
Руку холодил амулет… жуткое, но чудо. Должно быть, я не права и в будущем Тиль станет жутким человеком и деспотичным правителем, управляющим страхом подданных. Но мне не верилось в то, что можно растерять благородство настолько…
Ограненный алмаз подошел бы для амулета куда лучше. Галька вряд ли особенно поможет. Насколько велик дар принца? Тот, кто отнял память у мага времени, должен быть очень силен. Сможет ли помочь против него амулет Тиля?
И все же — что-то тут не так. Почему Верс помнит, что произошло? Ведь он — выраженный маг-стихийник, время ему неподвластно. Равно как не может им управлять и пространственница-королева.
Так что случилось? Верс уверен, что магия времени была применена. Да я и сама вижу признаки этого. Но как удалось сохранить память кому-то, кроме мага, изменившего время?
Тиль сказал, что камешек поможет увидеть свой страх.
Когда я думала о собственных страхах, в памяти неизменно возникал образ Верса. Все, что пугало меня, было связано с ним. Вот только: как проникнуть в чужие мысли и заставить рассказать, что случилось? Быть может, амулет сможет подчинить бывшего шпиона? Да ну, глупость какая-то…
Я долго крутила подаренный принцем амулет в руках, но он так и не потеплел. Наконец, вздохнув и так ничего и не решив, я отложила камешек на столик, улеглась на софе, закрыла глаза…
…Как мне показалось, открыла глаза я почти тут же. Но реальность уже изменилась до неузнаваемости…
И время начинает течь иначе… как будто медленнее или даже — вовсе замирает.
За окном светлеет, на моих глазах комната вытягивается в коридор, смыкается над головой арочный свод. Место мне знакомо: это открытая галерея на втором этаже… ветер доносит из сада аромат вишни…
И я вижу впереди двух мужчин. Один из них — широкоплечий, высокий, темноволосый, стоит ко мне спиной. Второй мужчина — это Альвет. Он ниже своего собеседника почти на полголовы, волосы у него куда светлее. Он выглядит почти подростком. Он стоит ко мне вполоборота, и я вижу сомнение на его лице. Собеседник протягивает Альвету что-то на раскрытой ладони. Я вижу, как сверкает на солнце драгоценный камень в золотой оправе. Перстень, вот что это. Альвет колеблется, но все же берет его и что-то говорит, но я не слышу. Потом он замечает меня и улыбается. Его собеседник оборачивается.
Этого мужчину я тоже знаю. Видела на портретах во дворце. А профиль его знаком каждому, кто держал в руках рольвенский золотой. Король Сельван Эрталь. У него прямой нос и близко посаженные глаза, резко очерченные скулы… наверное, он не так красив, как Альвет. И все же — взгляд невозможно оторвать, столько в нем энергии и уверенности.
…Сельван стоит передо мной, Альвета уже нет. Сельван хмурился.