Анна Неделина – Открытый финал не подходит (страница 22)
После того как последняя глава была дописана, свидетельств возвращения Ренриха в хижину больше не было.
Ренрих выбрал свой мир и остался в нем. Вот и все, что я знала. По крайней мере, так сказал Филин. Правда, его «Вам совершенно не о чем беспокоиться, Виктория Романовна», не звучало убедительно. Хотя наблюдатель стал более открытым и… человечным, что ли. Начал понимать «информационную нагрузку» некоторых эмоций. Он время от времени заглядывал в гости. В хижину, разумеется. Появлялся со строгим видом, но никогда не отказывался от стакана молока. Или чашечки кофе с молоком. Чая с молоком. Какао… В общем, Филин любил молоко. Я не могла представить, что ему теперь придется вернуться к своему хаосу и слиться с ним, потеряв себя. И однажды задала прямой вопрос. Наблюдатель как-то неловко улыбнулся и сообщил, что его степень индивидуализации была признана критической. Так что теперь он что-то вроде посла доброй воли с правом неприкосновенности. В смысле – его признали самостоятельной личностью и освободили от необходимости возвращаться. Филин по-прежнему выполнял обязанности наблюдателя и вроде даже стал более эффективен, хотя это его озадачивало. Бедняга.
Был уже декабрь, стоял жуткий гололед. Я упала на пороге офисного здания, в котором работала. Получила сотрясение и сломала ногу. Пришлось обратиться к Вале за помощью. И сестра неожиданно откликнулась с таким энтузиазмом, что напугала меня своей кроткой заботой. Хотелось поинтересоваться: уж не подменили ли Валю двойником? Не то, чтобы мы помирились. Но что-то вроде нейтралитета между нами установилось.
И вот я сидела дома на больничном и пила кофе.
Новых книг пока не хотелось. Я после завершения каждой истории чувствую себя немного опустошенной. А тут…
Тут было другое. Я никак не могла попрощаться с Ренрихом. Книга была дописана, но я все еще… не знаю, даже подумала как-то: не взяться ли за вторую часть? Чтобы впредь не приставал к автору с жалобами на несправедливость!
А сам ведь поди даже не скучает. Для него-то куда больше, чем год прошел по сюжету. Да и потом, после завершения книги ему, наверное, пришлось согласиться на стирание памяти. Странно, что он меня помнил, когда уже оказался в сюжете книги. Честно говоря, об этом я Филина так ни разу спросить и не решилась. А вдруг он не в курсе, что Ренрих появляется в хижине?
Внезапный звонок в дверь отвлек меня от бездумного созерцания ночного неба за окном. Наверное, Валя пришла. Вечно она без предупреждения. Такое настроение испортила!
Я поплелась открывать.
И обнаружила на пороге вместо сестры бородатого мужика. Появление незнакомца заставило насторожиться. И вот чего я в глазок-то не заглянула? Сомнительно, что это – распространитель «Эйвон»…
– В общем, я к тебе… – бородатый тип встревоженно уставился на мою ногу. – Что случилось?
Здрасьте! Новый год еще толком не начался, а Павлики уже приезжают не в тот город и пытаются попасть в чужие квартиры?!
– И я вас ни с кем не путаю, Виктория Романовна, – сообщил вдруг бородатый, глядя на меня с прищуром.
До меня начало доходить, что голос знакомый.
Невероятно, настолько, что я даже попыталась оглядеться. На случай, если уснула и вдруг оказалась в хижине.
Но хижины не было.
А Ренрих – был!
– Тебе же неудобно, наверное, – сказал этот… теперь уже положительный герой. – Давай войдем?
Я попыталась отступить и чуть не упала.
– Так, – сказал Ренрих. – Лучше не двигайся. Я сам.
Пока я соображала, что же такое он «сам», Ренрих взял меня на руки. Очень аккуратно, чтобы не задеть мною что-нибудь в узком пространстве прихожей. При этом сам он оказался в квартире и еще эдак ножкой дверь прикрыл, не оборачиваясь.
– Куда нести? – деловито поинтересовался он.
– Обувь сними сначала, – ошалело повелела я и, протянув руку Ренриху через плечо, заперла дверной замок.
Правда, я все еще воспринимала происходящее как странный сон. Ну, потому что не может к автору персонаж в реальности заглянуть вот так запросто. Я, наверное, куда сильней головой ударилась, чем думала. Внезапные галлюцинации – это не шутки. Особенно если эти галлюцинации куда-то пытаются тащить вас на руках!
Не дождавшись от меня ни четких указаний, ни какого-либо сопротивления, Ренрих потащил меня в гостиную. Ботинки он, кстати, скинул. И теперь они небрежно стояли рядом с ковриком для обуви, и с них уже начало натекать.
В общем, Ренрих занес меня в гостиную, где очень бережно сгрузил на диван. И навис надо мной, внимательно разглядывая.
Борода ему совершенно не шла.
Или все-таки шла?
– Ты откуда взялся? – спросила я.
Нет, ну, а что? Если уж галлюцинация не собирается исчезать, почему бы с ней не поговорить?
– Отовсюду, – отозвался Ренрих. – В полном смысле слова. Ну и жизнь ты мне устроила!
У него был шрам, пересекший левую бровь. И еще один на горле, почти полностью прикрытый воротником бежевой рубашки. Да, жизнь у Ренриха действительно была насыщенная.
– А это ты где получил? – спросила я, указывая на горло мужчины. Но он поправил ворот рубахи и с серьезным видом сообщил:
– В отделе «Мужской костюм» в ЦУМе.
– И так за нее дрался, что тебя ранило? Наверное, были жуткие скидки.
– Скорее, дикие… На самом деле – ерунда, не обращай внимание. Неудачно налетел на переборку.
– Понятно, – протянула я. Начинается. Опять из него все клещами вытаскивать! – А меня ты как нашел?
– Нанял частного детектива.
– Чего?!
– Шутка. Зашел в ВК, посмотрел, из какого ты города… да я бы тебя и сам разыскал, если бы не наблюдатель!
– Наблюдатель, – повторила я. – Ты все-таки был в хижине?
– Нет, туда никак не получалось пробиться. Филин мне сам сказал. Ты, кстати, зачем его прикормила?
– А что ему, голодать?
– Ну, тоже верно. В общем, он мне выдал твой адрес. Пришлось поклясться, что я только скажу «спасибо» и сразу уйду. Поэтому на спасибо ты пока не расчитывай. Не хочу я так сразу уходить. Подожду пару лет. А лучше десять. Нет, двадцать… Нет, пятьдесят!
– Ладно, – улыбнулась я и, не удержавшись, ехидно добавила: – То есть, ты на этот раз без претензий?
– Да конечно! – фыркнул этот тип, не изменяющий себе. – Попробовала бы сама терпеть такую напарницу! Устал за ней следить, чуть отвернешься – она уже что-то где-то сперла!
– Клептомания у девушки. Невинное увлечение на почве непроходящего стресса. У персонажа должна быть необычная черта, – отрезала я.
– Невинным увлечение было, пока она не сперла рубин размером с мой кулак! – возразил Ренрих.
– Ну, а кому сейчас легко? В сюжете должны быть перипетии…– я спохватилась. – Погоди! Тебе даже память не почистили после того, как закончилась книга?
– С какой это радости? Наблюдатели поняли, что можно вешать на меня сложную работу и теперь я – один из бесценных сотрудников по найму. Когда нужно что-то сделать, присылают ко мне Филина. Он последнее время, кстати, сентиментальный, по-моему, влюбился в кого-то.
– Ты тоже заметил? Постоянно все забывает, – пробормотала я.
– А я что говорю? Пропал кусок творческого хаоса, короче! Того и гляди, прибежит к тебе просить книгу о нем написать.
– Зачем?
– Ну а как он еще сможет попасть в какой-нибудь мир насовсем?
– Да нет, – все же усомнилась я. – Филин гордый, он не прибежит.
– Ну, прискачет. Вот спорим? – хмыкнул Ренрих. – Недели не выдержит!
– Спорим, – согласилась я.
– Отлично! Через неделю проверим!
И мы замолчали, глядя друг на друга.
Через неделю, хм… это ведь долго ждать, чтобы снова встретиться с Ренрихом! Я столько не выдержу.
– Я так и не поняла, как ты здесь оказался, – произнесла я, наконец.
– Писательница называется, – поддразнил Ренрих. – До сих пор не догадалась? Я выбрал этот мир. Все, как ты и написала в финале книги.
– Ага, – проговорила я. – И как тебе?
– Весело. На работу устроился.
– Кем?