Анна Неделина – Хранитель Книги тумана (страница 5)

— А где Ух? — спросил я.

Даль пожала плечами.

— Скорее всего, по ту сторону тумана, эль-ло. Осматривает дом с изнанки.

Только ему это под силу. Если грань истощилась, он это выяснит. Пока Дом выглядит слишком неухоженным.

— Ух часто пропадает, — подтвердил Люций. — Ему привычней жизнь в междумирье, здесь он быстро теряет силы.

Интересно, в мои обязанности не входит подкармливать фантома частью собственной жизненной силы? Как в сказках рассказывают… только в сказках не страшно, а у меня что-то даже мурашки по спине.

Внезапно мы все услышали грохот — судя по всему, что-то случилось на втором этаже. Даль мягко развернулась и бесстрашно направилась к выходу из комнаты. Я последовал за ней с некоторой опаской. Но первым на месте происшествия оказался все же Люций. Он задумчиво наблюдал за тем, как вурдалак, едва успевший подняться по лестнице, с глухим ворчанием высвобождает ногу из дыры в полу. Дыра была небольшая, и Таро без зазрения совести ее расширял, круша паркет. В опасной близости от него с потолка облетала штукатурка. Я взглянул вверх и обнаружил еще одну дыру. Если бы не скромные размеры, подумал бы, что Таро свалился прямо с чердака. А что? Мостился на стропилах, готовясь к дневному сну, но не удержался, а полы в Доме ветхие…

— Чтоб тебя! — Таро глянул в мою сторону с ненавистью, будто подозревал меня в сговоре с Домом.

Разве я не предупреждал, что гостям тут не рады? Сами остались — сами виноваты! Не удивлюсь, если поутру Дом решил замуровать меня именно из недовольства и намеревался избавиться от неугодных жильцов, пока я заперт.

***

Таро скрылся на чердаке. Вурдалаки предпочитают активничать ночью, днем же обычно спят или просто прячутся от солнца — оно их, конечно, не испепеляет, как в сказках рассказывают, но ожоги нанести может… Хорошо, конечно, что не придется видеть недовольную физиономию Таро в ближайшие часы. Но и мысль о том, что вурдалак отсыпается днем, а ночью начнет бродить по Дому, как-то не радовала…

Об утреннем разговоре хотелось забыть, но мысли о Косматом Ругре, как назло, так и лезли в голову. Вкупе с воспоминаниями о недоверии Дали и Люция.

Что же, по их мнению, я все выдумал? А шрамы сам себе устроил?..

Кстати, о шрамах — несмотря на ненастную погоду, они впервые за долгое время не давали о себе знать. Выходит, целительница из эльфийки хорошая…

Что бы ни утверждали новые жильцы, а мне сложно представить, чтобы Ругр относился с терпением к Отменяющим. На самом деле, он вообще никого не любит. Я не раз наблюдал, как он гоняет в грозу по заливным лугам мелких демонят. Передвигался Ругр на задних лапах и люди, случалось, принимали его за одинокого путника, чрезвычайно лохматого, укутанного в доху. Но пускаясь в погоню, Ругр становился на все четыре мощные конечности, и горе тому, кого он избрал своей жертвой. Людей он убивает далеко не всегда, но всегда — калечит.

У него по три пальца на каждой лапе и длинные когти-клинки. Чаще всего его видят возле Звонкого бора, окаймляющего Лодель кружевным воротом с восточной стороны. Древний лес скрывает многие тайны былых войн. Косматый Ругр, должно быть, видел их все и оттого обезумел. Говорят, когда-то он говорил по-людски и даже привечал заблудившихся сироток, кормил моченой брусникой, а потом — провожал до тропы, на которой невозможно заблудиться, зато можно найти четырехлистный клевер у дороги… Косматый Ругр — душа Звонкого бора. Пока стоит хоть одно дерево — жив и Ругр. В Лодель он не захаживает, не трогает и жителей близлежащих немногочисленных деревенек. Только если кто-то его люто обидел…

Люди привыкли приходить в лес с подарками и часть добычи охотники непременно оставляли на пнях в благодарность хранителю леса за благоволение. Но с магами у Косматого Ругра непримиримая вражда. Проще сделать крюк в три дня, чем рискнуть пробираться через Звонкий Бор. Инквизиция Ругра терпит лишь потому, что справиться с ним еще никому не удавалось, никто давно уже и не пытается. К тому же, благодаря Ругру, Звонкий бор — естественная защита от магии. Ее Ругр не жалует. В былые времена если кого принимали за незаконного колдуна, а он запирался — отправляли в Бор, даже рук не связывали. Если выберется — считай, оправдан.

Несмотря на то, что Ругр охранял Звонкий бор, в грозу он выходил в поля. To ли страх его гнал, то ли напротив — любовь к безумству стихии. Бывало, он подбирался к самой защитной границе Дома, подолгу бродил вокруг, принюхивался и утробно рычал… Я неоднократно был тому свидетелем и не сомневался — Даль с Люцием рано или поздно тоже увидят лесного духа…

Тем не менее, непонятная обида все же затаилась в душе, и я предпочел скрываться от гостей. Себя я убедил в том, что просто привык к одиночеству и теперь, когда в Доме-в-тумане стало неожиданно много постояльцев, чувствовал себя неуютно. Особенно напрягала необходимость совместных трапез, грозивших дальнейшими расспросами. С меня их было достаточно на сегодня. Поэтому к обеду я предпочел не выходить и на этот раз меня никто не искал.

***

… Когда к Лоделю подступает зима, первые — всегда внезапные — заморозки убивают припозднившиеся цветы на клумбах, которые столичные жители устраивают во дворах своих домов в надежде придать городу ярких красок. В пору цветения садов оседающий туман и правда открывает дивную картину — яркий, словно каждодневно празднующий, город. Но к началу зимы Лодель вновь становится серым, безликим, покрывается коркой льда. Морозы случаются такие сильные, что поутру некоторые хозяева обнаруживают во дворе дивную картину — заледенелые цветы, замершую жизнь…

В один из таких вечеров я пробирался по скользким от наледи улочкам в поисках двоюродного брата. Он, в свои годы, все еще имел привычку прятаться от меня и подначивать — мол, дядин прихвостень. Посадить во дворе на цепь, да конуру поставить — выйдет неплохой сторожевой пес. Если лаять научусь, конечно.

Глориан отыскался тогда возле городской аптеки. Он стоял в стороне от крыльца и разглядывал замерзшие цветы, что-то бормотал себе под нос. Я подошел ближе и он, развернувшись ко мне, криво усмехнулся. Ты слабак, сказал он мне. Ты слабак, слабак, слабак, тебе нипочем не справиться, нечего и пытаться. Куда это ты смотришь? Никак думаешь, есть девушка, которая обратит внимание на Отменяющего проклятья?

И я сам словно леденею. В голове звенит, а перед глазами — ослепительно сияет солнечный свет. Слышу в отдалении крик, но это меня не волнует. Открываю глаза и вижу, что весь город — это сгусток тумана, смешанного со снежными искрами. Я еще улавливаю очертания Глориана, протягиваю руку — и туман отступает, хрустит ледяная крошка под ногами. Аптека начинает таять на моих глазах.

И тогда во мне зарождается злость, слепая и сокрушительная. Несколько взмахов руками — и туман превращается в ватные клочья.

… За ним действительно нет города. Только обожженные руины. Поначалу мне кажется — город мертв. Но нет. Среди почерневших остовов зданий, босая, в платье из простого некрашеного полотна, стоит Стелла. Она похожа на каменную статую, которую не тронул огонь. Только ее рыжие волосы — сами как сполохи огня — развеваются на ветру, гоняющему пепел над обломками. Стелла смотрит на меня, а я страшусь приблизиться и обнаружить в ее глазах страх…

Она начинает говорить. И я угадываю слова, будто девушка прямо передо мной:

— Ты ведь не хотел этого, Олли?

«К чему сожаления? Эти люди никогда не поняли бы тебя», — слышится из-за спины вкрадчивый шепот.

… я распахнул глаза.

Сон?!

Так и есть. Я снова уснул в ледяной гостиной! Дядя в шутку называл так комнату, неизменно покрывавшуюся с морозами ледяной коростой. Из этой комнаты часто слышны странные звуки — похожие на горестные вздохи, тихие шаги, покашливание. И все же я каким-то образом вновь и вновь оказываюсь в ней, будто Дом подшучивает надо мной и временами открывает двери сюда из самых разных комнат.

За окном смеркалось. Вокруг Дома опять сгущался туман.

Скрип раздался неожиданно. Отвратительный, режущий слух. Будто кто-то провел острым по стеклу. Перед окном мелькнула тень и тут же пропала. Я подошел ближе. В тумане привычно растягивались тени деревьев. Среди них двигалась кособокая фигура, лишь отдаленно напоминавшая человеческую…

Кому в голову пришло в такую погоду выйти прогуляться в саду?

Я мотнул головой. Никого в тумане не было. Воспоминания о духе Звонкого бора сыграли со мной злую шутку. Иногда случается. В тумане легко увидеть то, чего там быть не может. Ругр не способен подобраться так близко, потому что вокруг Дома установлен защитный барьер. Хоть какой-то, но положительный момент.

Я снова потряс головой, отгоняя остатки приставучего кошмара. Пойду, перекушу. Надеюсь, в столовой никого не обнаружится.

Гости оказались очень аккуратными — в столовой уже было убрано. Оставалось надеяться, что хоть на кухне еще найдутся остатки обеда… или уже даже ужина?

Я развернулся и только сейчас обнаружил, что в углу клубиться слишком густая тьма, в которой проскальзывают очертания человека. Миг — и на меня уставились знакомые красные глаза-угольки. Я почувствовал направленное на меня недовольство. Ощутил так отчетливо, что даже не подумал сомневаться.

— Ну, а тебе что не нравится? — спросил я у Уха раздраженно. Почему-то я его совсем не боялся. Конечно, Люций сказал, что фантом почти не связан с этим миром, но ведь он хранитель, а значит — обладает какими-то силами. Но Ух не казался мне таким опасным, как Таро. Подозрительно… если он общается «мыслеобразами», может, и чужими мыслями способен управлять? Усыпил мою бдительность, выбирает момента, чтобы напасть… Я прислушался к себе. По-прежнему, только раздражение.