Анна Неделина – Хранитель Книги тумана (страница 25)

— Он уже был такой… и с тех пор не приходил в сознание. Жена ухаживала за ним, но ее собственное здоровье подорвано. Она не выдержала горя, и я отправил ее на чистые источники. Прежде была сиделка, мы хорошо платили ей за молчание. Но она не выдержала, когда появилась эта… этот призрак. Сиделка сбежала. Потом слегла жена… — граф поморщился. — Мне пришлось рассчитать слуг. Заплатить тем, кто видел призрака и туман.

— Но почему? — спросил я. — Для спасения Милара следовало сразу обратиться к Инквизиторам!

— И лишить его будущего? Ему никогда не стать судьей, если выяснится, что… А я даже не понимаю, за что она его мучает! Он бы не стал использовать запретную магию! Мой сын никогда не пошел бы на такое. Эта девица во всем виновата! Она втянула его во что-то… Если бы я только знал, что случилось!

— Вы даже не вызвали лекаря? — кажется, Кир все еще не верил в происходящее.

— Отец прислал одного… но тот так и не смог сказать, по какой причине сын не просыпается. Истощение сил и магическое же воздействие — вот и все. Тип заклинания лекарь определить не смог. Эта девица…

Суждения графа меня злили. Даже после всего того, что мы видели, он обвинял во всем Глану, которая, в отличие от Милара, погибла. Но при этом, сознавая, что на сына напали, граф и его жена не подумали сообщить Инквизиции, городской страже… никому. Занимается ли расследованием дед юноши?

— Истощение магическое? — спросил я. — Милар владеет магическими способностями?

— Что? — выдохнул Кир. — Этого…

Он осекся, потому что граф на этот раз не возразил.

— Как я мог не знать?

— Способности его невелики. Но и они могли бы стать препятствием его карьере в Инквизиции, — проговорил граф с горечью. — Поэтому прошу вас… если вы хоть немного печетесь о его благе — молчите о том, что узнали.

— Вы, верно, шутите, граф! — возмутился я. — Ваш сын проклял девушку одним из самых страшных проклятий, которые мне известны! Не возражайте! Мы видели, что после этого случилось с самим Миларом… возможно, его настиг откат от проклятья, но в таком случае, очевидно, что ваше молчание убьет его. Причем довольно скоро!

— Я не верю, — отрезал Вион. Я промолчал. — Только не Милар.

Под моим взглядом он сник.

— Этому должно быть объяснение.

Да уж. И это объяснение следовало бы искать инквизиторам. Но нет, родня Милара опасался раскрыть правду о его магическом даре. И о признаках проклятья, разумеется. Это же сразу целая куча неприятных последствий. Сам мальчик лишится возможности стать инквизиционным судьей, его дед — не сможет оставаться советником-прелатом… И всю семью будут обсуждать еще долго. Милар, будучи магом, поддался демоническому зову, использовал страшное проклятье. Мнимая смерть поддерживает жертву в неприятном состоянии. Никаких призраков жизни не остается — человек даже не дышит, понять, что речь идет о проклятии сможет даже не каждый инквизитор, распознать «мнимую смерть» способен не каждый амулет… Но самое страшное, что человек-то все осознает, все чувствует и понимает. Одна беда — никак не может об этом сообщить. Он заперт в теле, которое становится пыточной камерой.

Не знаю, что намерен был сотворить с Гланой Милар, но случившееся с ним помешало этим планам. Глана умерла и теперь — является мстить Милару. Ирония…

Если бы дар Милара был силен, он мог претендовать на высокий магический пост при дворе. Там-то магов в достатке. Хоть все понимают, что попавший под влияние демонов маг тем опасней, чем больше власти сосредоточено в его руках… Король Елизар тоже маг, но он-то, как говорят, обладает невосприимчивостью к демонической магии. Родовая защита.

Да, в общем, и без магии — со связями родителей и деда — Милар устроился бы неплохо. Граф знал о том, что Милар использовал проклятье. Парню грозила тюрьма, о какой придворной карьере можно говорить!

— Милар с кем-то встречался в саду? — спросил я.

Граф Вион недовольно поморщился.

— Я не сторож своему сыну. Мне неизвестно, зачем он вышел из дома. Никто его не видел. Я расспрашивал слуг, никто не сказал ничего полезного.

Должно быть, он понимал, что верить его словам теперь было сложно.

— Одежда его была в крови и грязи, — добавил вдруг Вион. Кажется, все же смирился с тем, что тайна вышла наружу. Он ссутулился и побледнел, и грозный вид его уже не пугал.

— Но ранен он не был, — проговорил Кир. — Вы скрыли преступление, граф.

— При нем не было оружия, — сказал Вион. — Я полагал, он угодил в неприятности. Его могли похитить… недоброжелатели отца. Или бандиты… эта девица — мало ли, какие у нее были планы и кому она хвасталась о связи с моим сыном.

Что же, правдоподобно. Верю, что граф Вион действительно мог так думать.

— А потом появился отец этой девушки, сказал о призраке. Он обвинял Милара, это было понятно. Но хотя бы не хватило наглости требовать денег…

Отсутствие оружия еще не делало парня жертвой. Милар мог избавиться от меча или ножа. Случалось, что призрак жертвы «привязывался» к орудию убийства, если оно совершено на месте истончения Завесы. Я сталкивался с проклятыми клинками, которые нашли в старом склепе где-то на окраине Ладимирры и привезли ко двору.

Но если все так, прошло какое-то время между смертью Гланы и беспамятством Милара… Если бы он действительно был под воздействием магии демонов — мог совершить какой-то ритуал. Но Милар не был безумен, это точно. И отголоски проклятья, которое я с него снял, были слабенькими.

Непонятно.

— Одежда его осталась? — спросил вдруг Даль. — Та, в которой его нашли.

Граф тяжело уставился на эльфа, но смутить не смог.

— Ее стирали? — допытывался Даль.

— Нет, — признал, наконец, Вион. — Я ее сжег.

— Предусмотрительно с вашей стороны, — захихикал эльф. Я предупреждающе на него взглянул, но эльф продолжил улыбаться, будто в голову ему пришла презабавная мысль.

— Вы знали об увлечении Милара этой девушкой, граф? — обратился я к Виону.

— Выяснил не так давно. Пытался открыть ему глаза.

— На что? — уточнил Кир.

— Да она же его приворожила, эта ведьма! Вы видели, на что она способна даже после смерти!

— Нет никаких свидетельств, что у Гланы был магический дар, — заметил я. — А скажите, возможно, вы замечали в поведении Милара что-то необычное в последнее время. До того, как это случилось?

— Что именно вы подразумеваете под необычным?

— Что угодно. Может быть, Милар стал скрытным, боялся, злился без причины?

— Другими словами, — проницательно заключил Вион, — вы проявлял ли мой сын признаки безумия?! Ваши слова звучат весьма предвзято, господин Марн! Притом, что доказательства налицо. Мой сын страдает, а вы больше печетесь о какой-то девке! Быть может, дело в вашем происхождении, но я бы все же просил вас…

— Граф! — воскликнул Кир. Вион смолк.

— Что же не так с моим происхождением? — осведомился я.

— Всем известно, что вы не получили бы наследства, если бы ваш дядя и его сын не скончались бы столь скоропостижно и… малообъяснимо.

Я сжал подлокотники кресла, в котором сидел, так, что пальцы заболели.

— Вы в чем-то меня обвиняете, граф?

— А в чем вы пытаетесь обвинить моего сына?!

В комнате вдруг стало холодно. Почти так же, как в спальне Милара. Оконные рамы задрожали, будто их сотрясал сильнейший ветер. Где-то в коридоре хлопнула дверь.

— Ольден! — резко сказал Даль.

— Что?!

Кир поднялся и вышел в коридор.

Напряжение схлынуло, я вдруг почувствовал усталость, как после изнурительной монотонной работы. Даль пристально смотрел на меня, но молчал. Молчал и граф, беспокойно глядевший вслед ушедшему инквизитору. Кир, в прочем, скоро вернулся и лишь покачал головой, давая понять, что не обнаружил ничего опасного.

— Нравится вам или нет, мы собираемся разобраться в случившемся, — ровно произнес я. — Если вы уверены в невиновности вашего сына, тогда в ваших интересах отвечать на наши вопросы. Потому что защитить Милара от призрака вы не можете. Равно как и скрывать его всю жизнь тоже не получится.

Граф глубоко вздохнул, загоняя на лицо непроницаемое выражение. На меня он старался не смотреть, но все же сказал:

— Спрашивайте, господин Отменяющий.

Что же, спасибо и на том.

— Так что с поведением Милара?

Вион помолчал прежде, чем ответить. Потом решился и произнес:

— Вы правы, мой сын… стал скрытным и раздражался без видимой на то причины. Это не преступление и сумасшедшим Милар уж точно не выглядел. Он сохранял ясность рассудка и здравость рассуждений. Поверьте мне, я видал магов, сошедших с ума под влиянием зова из-за Завесы. С Миларом не случилось ничего подобного. Не было и признаков магического тумана. Как видите, его нет и сейчас… во всяком случае, пока не появляется эта… этот призрак’ Может, стоит в первую очередь поинтересоваться у Инквизиции, по какой причине ведьмы стали слишком свободно вести себя в Ладимирре?

Ну, понятно. Не решившись второй раз открыто выступать против меня, но уже не владея собой, граф по-прежнему искал, на кого излить свой гнев и следующей его жертвой стал Кир. Друг сделал вид, что не расслышал упрека в словах Виона.

— Угрожали ли вам? Быть может, кто-то пытался стребовать с вас денег за свое молчание? — спросил Даль. Вион удивленно уставился на него. Кажется, реакция его была искренней, и лишь сейчас он задумался о возможности шантажа.

— Такого не случалось, — холодно уведомил он.