Анна Найденко – Нильфийка Ангардории (страница 5)

− Хочешь еще? − перебила ее Лавур. − Простите, Ваше сиятельство, но еще не время. Я хочу сама преподнести новость своей внучке.

Равни посмотрела на Лавур испепеляющим взглядом. Она ненавидела, когда кто-либо ей перечил. С виду и Лавур, и Равни казались одного возраста. Но по статусу Равни была выше. Все-таки она − правительница Ангардории!

Лавур протянула внучке кусочек шоколадного тортика с аппетитной вишенкой. Лакомство искушало своим запахом и видом, но внутри девочки нарастала тревога от слов обеих нильфиек − что-то не здесь ладно.

Лави покачала головой и снова сжала кулачки, сопротивляясь желанию накинуться на лакомство.

− Что случилось? − спросила она тоненьким и практически таким же безжизненным голосочком, какой был и у Оливера.

Лавур наклонилась к внучке и погладила ее по голове. Лави удивленно моргнула − обычно бабушка не выказывала нежностей, особенно в присутствии посторонних.

− Это еще не точно, Лави. И мы все еще не теряем надежды. Но тут такое дело… − Лавур вдруг обняла ее за талию и притянула к себе.

− Твоя мать исчезла из Ангардории, − грубо закончила за нее Равни.

Лави опешила и встала как вкопанная. Вся радость от лакомств испарилась без следа.

Она хотела попятиться назад, но осознала, что бабушка держит ее еще крепче.

− Может, она в мире людей? − спросила девочка. Внутри нее все сжалось жгутом.

− Мы не знаем, где она. На границе Ангардории и человеческого мира мы нашли вот это, − Равни разжала кулак и показала круглый медальон с красным огненным сердечком внутри.

Этот медальон наделял нильфийку силой, восполнял энергию, когда та уставала. По нему можно было отследить, где находится его хозяйка. Нильфийка не расставалась со своим медальоном. Если его находили где-то, то это лишь означало, что владелицы медальона нет в живых.

У Зависти это был черный медальон с черной кляксой, у Ревности − болотного цвета с грязными разводами, у Тревоги − серый с тусклыми оранжевыми вкраплениями, у Надежды − голубоватый с белыми разводами, у Веры − пурпурный с жемчужинкой в центре, у Гармонии − с жидким голубым огнем, у Счастья − с зеленым клевером, а у Любви − с красным огненным сердечком. У Равни, несмотря на то, что она была нильфийкой Равновесия, медальона и вовсе не было, вместо этого у нее был посох.

Лави перевела ошарашенный взгляд на медальон, в глазах защипало от слез.

− Это не ее! Мама вернется. Она обязательно вернется! − закричала девочка тоненьким голоском и посмотрела на двух нильфиек исподлобья, в глазах блестели слезы. − Вы плохо искали. Она точно где-то рядом.

Лавур продолжала обнимать девочку, говорила какие-то ласковые слова, гладила по волосам.

− Если в течение недели твоя мама не вернется в Ангардорию, то этот мир для нее будет закрыт. Если она умерла, мы похороним ее по нашим обычаям, а если она сбежала и предала всех нас, то мы ее казним! − спокойным тоном произнесла Равни.

От этих слов девочка вздрогнула, ужас отразился на ее миловидном личике. Маленькое тельце затряслось от безудержных рыданий.

Лавур повернула к Равни недовольное сердитое лицо. «Как можно говорить такие слова ребенку?». Гнев внутри Лавур нарастал стальными копьями, но что она могла сделать? Встретившись с равнодушным взглядом Равни, она протяжно вздохнула и еще крепче прижала к себе внучку.

− Мне жаль, дитя. Но некоторые из нас взрослеют раньше, − грустно произнесла правительница Ангардории. Она направилась к двери и исчезла.

Глава 6. Лави повзрослела

Прошло много лет, а мама так и не вернулась. Лавур старалась унять внутреннюю боль девочки, но получалось у нее слабо. Она воспитывала внучку в строгости и, в отличие от нежной и мягкой мамы, многое не разрешала. С детских лет Лави уже готовилась к Обряду. Наставники забрасывали ее знаниями о мире людей и об Ангардории. Все-таки к Обряду она, хотя бы в общих чертах, должна знать мир людей. Что касается Ангардории, то тут все просто, она же здесь жила. А вот с человеческим миром все обстояло куда сложнее. Столько сложных словечек, разных терминов, понятий − голова шла кругом!

Наставники, с позволения Равни, таскали в дом талмуды и разные книги из библиотеки смертных. Лави каждый день что-нибудь читала, изучала, и это хоть немного отвлекало ее от тоскливых и разъедающих душу мыслей, от дикого одиночества, которое разрывало на части.

С того дня, как исчезла мама, между малышкой и бабушкой что-то изменилось. Они стали ближе. Кроме этого, правительница Ангардории неожиданно стала захаживать к ним домой трижды в неделю. Что нужно было нильфийке Равновесия в их доме, Лави не знала, но снова и снова слышала, как бабушка и Равни о чем-то шепчутся. Эти визиты раздражали девочку до тех пор, пока в ее голове не созрел план.

Лави редко играла с подругами, заваленная стопками книг и домашними заданиями наставниц. Впрочем, она не жаловалась. Но все же она не может самостоятельно отправиться на поиски мамы! А в то, что та жива, девочка ни на мгновенье не сомневалась.

И не раз голову осеняла мысль, что Равни и Лавур многое не договаривают. И если бабушка − твердая как орех, то можно зайти со стороны правительницы. Нужно лишь втереться в доверие и невзначай выспросить нужную информацию. По крайней мере, этот совет она нашла в одной из книжонок.

Лави вызвалась помогать Равни в ее дворце, сославшись на то, что у такой сильной и могущественной нильфийки, наверное, много работы в обители, а своих детей и внуков у нее нет. У правительницы Ангардории были слуги, и помощь ей не требовалась. При этом она не была глупа, и сразу раскусила план девочки. Но все же не смогла отказать ей − ведь Лави напоминала Равни саму себя…

И почему бы не впустить ее в свой дворец? Пусть хоть немного отвлечется, быть может, напитает свое любопытство и наконец успокоится! Тем более, что Лавур по-прежнему отлучалась на человеческие земли, а наставницы не всегда приглядывали за девочкой, засыпая в креслах под чтение домашних заданий нильфийки.

Недовольной во всей этой ситуации была лишь Лавур, но, как обычно, она не сказала внучке, что именно ее тревожит.

Лави сидела в обители Равни и до блеска начищала медальоны силы, наблюдая со стороны, как правительница силой мысли зажигает камин. Они вместе проводили обходы, правда, Лави летала над Ангардорией всего лишь три раза, но маму так и не нашла…

Вместе с Равни девочка проверяла защиту, воздушные амулеты и стражников, охраняющих границу. После этих обходов Лави спала как убитая. И больше не из-за усталости, а потому, что не находилось ни малейшего следа мамы.

Иногда девочка спускалась в подземную библиотеку, пытаясь что-то найти. Не может же нильфийка просто так исчезнуть? Как минимум − нашли бы ее тело. А раз его нет, то оставалась надежда! Но, поблуждав между высоченных стеллажей, заваленными какими-то свитками, и начихавшись от пыли, Лави уходила оттуда ни с чем.

Лави заглядывала во все углы, проникла даже в Тронный зал Равни, пытаясь найти там хоть какой-то ответ. Были еще запертые помещения, но открыть их или найти ключ она так и не смогла.

За завтраками Лави пыталась завязать разговор о маме, но Равни тут же прерывала ее и переключала разговор на другую тему. Это тяготило девочку. А потом, когда Равни надоели эти попытки, она отправила девочку обратно. Лави провела в обители Равни, как называли дворец правительницы три месяца, а потом вернулась к бабушке.

Девочка искала другой способ найти маму. Если ее не было в Ангардории, значит, она − среди людей! Но заниматься поисками там она могла лишь после прохождения Обряда. Это были муки для маленькой нильфийки. «Ничего, я все равно ее найду!» − думала Лави.

Набравшись сил, она еще больше погрузилась в учебу. Засыпала над волшебными учебниками, сдавала экзамены учителю по имени Знаний, встречала бабушку, а когда та валилась на кровать от усталости, то отправлялась на прогулку по Ангардории, чтобы еще раз все тщательно осмотреть. Но Ангардория была огромной и где искать маму − она не знала. Все же Ищейки были лучшими! И раз уж они не нашли маму, то ее здесь нет. Но лучше делать хоть что-то, чем сидеть, сложа руки!

Глава 7. Прикосновение

В восемнадцать Лави немного изменилась: волосы теперь доставали ей до пояса, но по-прежнему были огненно-рыжими и слегка волнистыми, тело вытянулось, веснушек на носу стало еще больше, а в глазах появилась зелень молодой травы. Светлое легкое свободное платье прикрывало стройное тело и длинные ноги.

Лави смотрела на мамин медальон, висевший у нее на шее. Во время Обряда Равни отдала медальон Лавьеры ее дочери. Зачем изготавливать новый, когда этот лежит без дела?

Дрожащими пальцами Лави прикоснулась к маминому медальону, словно в нем были скрыты все ответы. День за днем в ее памяти вспыхивало такое родное лицо: пронзительные зеленые глаза, теплая улыбка, гладкие рыжие волосы по пояс. Лави зажмурилась, дыхание перехватило, а по щекам потекли слезы.

После Обряда Лави испытала странные чувства: в груди одновременно и холодело, и жгло. Силы как будто стало больше, и одновременно она куда-то исчезала, словно вода, вытекающая из сосуда. Стало даже на мгновение страшно, но как оказалось, это − нормальное состояние после Обряда.

Первое, что удивило ее, как только она стала посвященной нильфийкой − пересечение границы. Все было не так, как в детстве. В пять лет ей казалось, что происходит какое-то волшебство − когда она приземляется на прозрачный пол перед мерцающей стеной, а потом делает шаг вперед, летит вниз, визжит, и из ее груди вышибает воздух, пока она не взмахнет крылышками. А теперь в этом не было ничего волшебного − контролировать себя стало проще. Она сразу удержалась в заметно прохладном воздухе. Ветер неприятно хлестал ее по щекам.