Анна Найденко – Нильфийка Ангардории (страница 2)

Лави поспешно отвернулась и принялась перебирать в памяти все, чему ее учили мама с бабушкой.

Ангардория делилась на четыре сектора: Серебристый, где обитали целители. Они жили в смешных деревянных парящих по небу домиках. Их мази исцеляли ушибы, глубокие раны и даже смертельные недуги. В Пурпурном секторе жили ткачи и творцы. Они пряли на своих станках волшебные ткани. Потом швеи шили одежду, согревающую в холодную пору и охлаждающую тело в знойную жару. А живописцы рисовали такие картины, которые оживали под их кистью. В Фиолетовом секторе жили строители, конюхи, создатели воздушных колесниц и наставники. Четвертый, Жемчужный, где жила Лави, занимали нильфы и нильфийки с особенным Даром.

Каждый род обладал каким-то качеством, который преобладал в них, и его было так много, что они могли влиять на других: зависть, надежда, гармония, счастье, спокойствие, вера, ревность, тревога и любовь. Зависть, Ревность, Исцеление и Тревога помогали Равни в Ангардории, выполняли поручения правительницы. Они не совались в мир людей без надобности. А вот остальные служили людям, улучшая их жизни и мир в целом. Мужчин называли нильфами, а женщин и детей − нильфийками. Правда, Лави не все понимала. К примеру, почему у тех, кому достался этот странный Дар и выпала честь служить миру людей, имена начинались с одной буквы?

Нильфийка любви − на «Л», нильфийка ревности − на «Р», нильфийка зависти − на «З» и так все остальные. Почему другие носят обычные имена, наподобие «Нейл», «Лимба»? Да и мама, как всегда, отмахнулась и сослалась, что Лави еще мала. Как обычно!

Нильфийки в роду Лави обладали Даром любви. Они отличались яркими волосами, зелеными глазами и тоненьким телом. Их Дар успокаивал душу, исцелял разбитое сердце, наполнял душу теплом и обволакивал теплотой, чистотой и добротой.

После Обряда в день совершеннолетия волшебный прядильный станок в Башне мира, находившейся на безлюдной территории, на куске легкой как пушинка ткани выдавал нильфийке территорию, отведенную ей для служения в мире людей. А после рабочего дня с защитного кулона считывалась важная информация: где нильфийка побывала, насколько продуктивной была ее работа.

Лави уже знала, кто сегодня будет проходить Обряд. Это нильфийка Зависти. Лави скривилась, словно съела что-то отвратительно невкусное.

− Ты чего? − поинтересовалась Лавьера. − Лави, не делай так. В Ангардории все − божества и все равны! Просто кому-то повезло больше, а кому-то − нет. Прояви к Зави хоть капельку уважения!

− Никак не пойму, − нахмурилась Лави и посмотрела на маму. − Почему Зависть проходит Обряд? Зачем она вообще здесь нужна? Разве она не несет зло? Она ведь злая, мама! Вон как зыркнула на меня! − с жаром произнесла Лави.

Лавьера улыбнулась и снова погладила дочку по буйной огненной шевелюре.

− Ты и сама знаешь ответ на свой вопрос. Для равновесия. В Ангардории нет зла. Запомни это, Лави! И не вздумай никому сказать то, что ты только что выпалила. Смотри, сейчас начнется самое главное.

На личике Лави вспыхнул интерес, она резко повернулась обратно и вперилась взглядом в правительницу и нильфийку.

Лави перевела взгляд влево и нахмурилась. Точно так же, как и остальные, возле прозрачных стен стояли нильфийки Тревоги, Ревности и Зависти. Их выдавал хмурый взгляд.

Нильфиек в Ангардории было много. Лави еще не научилась считать, чтобы сказать сколько их. Но Лавур как-то проболталась, что когда-то в Ангардории яблоку негде было упасть. Что это было за яблоко и куда ему следовало падать и зачем, она так и не поняла. Но когда Лавур рассказала дочери, что еще ее до рождения Ангардорию наполняло веселье, радостные крики и нильфийки большую часть времени проводили вне дома, маленькая Лави удивилась.

Лави спросила об этом маму, но на лице той вдруг отразилась печаль, а потом она разозлилась и сказала, что это закрытая тема, о которой они не говорят!

Странным было и еще кое-что. Только у нескольких нильфиек были отцы, которые проводили с ними время. Но они предпочитали не высовывать носа, словно от кого-то скрывались. Это была очередная загадка. У Лави отца не было − еще одна запретная тема.

Равни подняла вверх посох. Яркие солнечные лучи вперемешку с чернильными полосами раздались в разные стороны и переплелись между собой, словно ленты. Жемчужный цвет переплелся с тьмой и повис над Ангардорией. Равни подошла к Зави и приложила ладонь к ее лбу. Бесконечно долгие секунды переросли в минуты, заставляя сходить с ума от нетерпения. Плечи Зави напряглись. Она на миг опустила голову и с каким-то неимоверным усилием подняла ее, словно голову покрывала тяжелая корона. Но короны не было, это все знали. Просто Обряд был тяжелым. С виду он казался чудом, но отнимал силы и требовал терпения. И Зави его прошла. Запыхавшись, Зави повернулась лицом к домам. На ее лбу проступили мокрые капли, и Лави разглядела на шее посвященной нильфийки медальон с черной кляксой в прозрачной капле. Ее медальон силы, который она, не снимая, носила в Ангардории.

Кожа Зави замерцала, ее волосы змеились на ветру, на губах заплясала улыбка, смуглое лицо побледнело.

Глава 3. Бабушка Лавур

Лави заткнула уши руками, когда в соседней комнате начали ругаться мама и бабушка Лавур. Девочка нахмурилась и зажмурилась. Ссоры в доме действовали на нее хуже наказания. Невыносимо это слышать! Куда бы деться, чтобы не попасть под горячую руку? Но деваться некуда. Чтобы оказаться у входной двери, нужно пролететь через комнату бабушки, где та как раз выясняла отношения с мамой.

Бабушка сердитым тоном укоряла за что-то свою дочь. А Лави не понимала, что ей делать. Она не смелая, и не храбрая, как в тех книжках, которые ей читала перед сном мама, но все же интересно − из-за чего такой переполох. Может, из этой ссоры она узнает что-то интересное, что скрывают от нее? Любопытство взяло верх. Лави оттолкнулась ножками от пола и взлетела. Ее пурпурные крылышки мерцали в солнечном свете, заливавшем комнату.

Дверь растаяла на глазах. Крики лишь усилились. Лави поежилась, между рыжих бровей пролегла хмурая складка. Она влетела на «поле сражения». Лавьера и Лавур резко и одновременно повернули головы в ее сторону. Они уставились на девочку и разошлись в разные стороны, словно не было никаких криков и пререканий друг с другом. Лави опустилась на пол и захлопала глазами. Это что же получается − зря она расхрабрилась, и нужно было остаться в своей комнате и подслушивать? Но подслушивать − плохо! Так говорила мама!

− Пошли, внучка, я кое-что покажу тебе в мире людей.

Лицо Лави озарилось светом, напряженные черточки лица разгладились, плечики расслабились.

− К людям? − На миловидном личике застыло любопытство. − Но мы же были там вчера с мамой, − растерялась малышка.

Лавьера подошла к Лавур и умоляюще посмотрела на нее.

− Не стоит ей там появляться так часто. Лавур, ей всего пять! Придет время, и она сама обо всем узнает.

− Молчать! − запротестовала Лавур, и стукнула кулаком по столу. Обе − и дочь, и внучка − вздрогнули от звука ее голоса. Спорить было бесполезно.

«Да что это с Лавур?» − думала про себя крошка. Нильфийки редко ругались и повышали друг на друга голос. А ее бабушка и мама − тем более!

− Нам нужно выпустить ее в мир! Чем больше она будет подготовлена, тем меньше боли получит.

Лави открыла рот и уставилась на бабушку, лицо которой смягчилось.

«Что еще за боль? К чему мне надо подготовиться?».

Лавьера резко развернулась и вышла из комнаты, что говорило об ее несогласии.

Лавур усмехнулась. Ее рыжие волосы выцвели и в некоторых местах покрылись сединой, на груди висел амулет силы, через плечо перекинут мешочек с пыльцой.

− Не слушай свою мать. Она сегодня сама не своя.

− Почему? − обеспокоенно поинтересовалась девочка. Она обернулась на дверь, в проеме двери мамы уже не было видно.

− Ой, мелочи, − отмахнулась Лавур. − Мы вернемся с тобой к ужину, и если она захочет, то сама все расскажет! Я в ее дела не лезу!

Глядя на неуверенность Лави и испуг на детском личике, Лавур продолжила:

− Чего ты боишься?

Лави дернула плечиками.

− Да ничего, − ответила она и посмотрела на пол.

− Я буду рядом. И глаз с тебя не спущу.

− А… − робко начала Лави. − Это не опасно?

Лавур снова фыркнула в своей привычной манере.

− Еще чего! Конечно, нет. Ты же будешь со мной. Покажу тебе то, чего мама не показала. Тебе понравится, вот увидишь. − Лавур подмигнула девочке, и на душе стало легче. Цепкие щупальца тревоги начали отступать.

Лави робко вложила руку в массивную ладонь старухи, по-прежнему чувствуя легкую неуверенность.

В голове снова пронеслись те самые образы: голоса, шум, звон колокола, эти гигантские здания, а еще умопомрачительные запахи, о которых она грезила во сне.

− Ну что, готова? − спросила Лавур мягким спокойным голосом.

Лави кивнула, и из ее головы вылетели все мысли. Ведь она снова окажется в этом прекрасном человеческом мире. Разве не хотелось ей снова там оказаться? Еще как хотелось!

Глава 4. Чужой мир

Без нильфийки, прошедшей Обряд, Лави не могла бы проникнуть в человеческий мир, пока ей не исполнится восемнадцати. Вот тогда она станет полноправной нильфийкой, служащей человеческому миру. И прямо сейчас, скрытая бархатной пыльцой бабушки, она вертела головой в разные стороны.