Анна Найденко – Манулар. Часть 1 (страница 3)
Кое-как ведьмочка села на узкую кровать, на которой Тахмина обычно принимала посетителей, залечивала раны, чувствовала энергетику, очищала ауру, и только сейчас обнаружила бабушку, стоящую на коленях в углу комнаты.
Тахмина будто пребывала в трансе. Алия редко видела, как бабушка произносит древние могущественные заклинания, вызывает помощь богов, но стоило хотя бы раз стать свидетелем этого действия, как мурашки пробегали по всему ее телу. Сейчас Тахмина стояла в белой сорочке до колен, без рукавов, и неожиданно резко, с закрытыми глазами повернулась к ней лицом.
На белоснежной коже Тахмины появлялись чернильные рисунки, покрывавшие каждый участок ее тела: на предплечьях – черепа козлов, виноградная лоза спускалась к запястьям. На ладонях и лбу возникли знаки полумесяцев, а на ногах – квадраты, треугольники, какие-то черточки, точки и пентаграммы. Алия вздрогнула. Дело – дрянь! Увиденное означало только одно – Тахмина произносила запрещенное древнее заклятие. «Манулара стоит призывать в самых крайних случаях, девочки. Он берет свою плату. Очень щедрую плату. Этот Бог Коварства ни перед чем не остановится, если вы не отдадите ему то, что он хочет, он отнимет у вас то, что вам дороже всего на свете. Запомните, только если мир в опасности, или выхода совсем нет, обращайтесь к нему за помощью. Но и даже в случае, если почувствуете, что нуждаетесь в его призыве, первым делом придите ко мне и я постараюсь вас отговорить!» – как раз вовремя вспомнила Алия слова бабушки.
От увиденных перемен в Тахмине Алия забралась с ногами на кровать и обняла себя руками. Что за жуть?! Она знала одно – причина, по которой бабушка призвала Манулара, заключается в ней, и почувствовала, как острые, отягощающие вина и стыд проникли под кожу так глубоко, что частично перекрыли кислород. Алия боялась пошевелиться от страха, что Тахмина откроет глаза и в них Алия увидит древнее, опасное существо, которое силой мысли может раздавить ее, как щепку.
«Что же я натворила?! Во что ввязалась? Бабушка в жизни бы не пошла на такой опрометчивый поступок!» – корила себя ведьмочка.
Алия перевела взгляд на пол из досок, покрытый лаком. Тахмина ненавидела шкуры ни на каких поверхностях, и даже в холодную пору года предпочитала куртки и плащи из шерсти. Тепла добавляла магия.
В огромной комнате Алия чувствовала себя маленькой, глупой и ничтожной девчонкой, открывшей замок на двери, за которой скрывалось что-то темное и пугающее до икоты. Алия попыталась успокоить мысли и переключиться на что-то нейтральное. Бабушка учила ее с самого детства, что лучший способ избавиться от тревоги – осознанно осмотреть каждый элемент интерьера, посчитать количество серых, красных или черных предметов, оценить размеры помещения, в которых находишься, поразмышлять о чем-то обыденном. Алия тут же нашла, на что переключить свое внимание. Она подумала о доме Тахмины.
С виду хижина казалась непримечательной и такой скромной, что вызывала у окружающих жалость. И снова этот фокус предназначался для людей. От человеческой зависти и лишних сплетен. Только ведьмы их клана, которых насчитывалось тринадцать, учитывая Алию и Тахмину, видели дом таким, каким он в действительности был: с виду двухэтажный, роскошный особняк, окна которого круглый год, благодаря магии, обвивал ярко-зеленый плющ. Семь ступеней с вечноцветущей сиренью и разными цветами в горшках вели к двери из темного дерева, на которой круглый год висел венок с сухоцветами, защищавший дом, его хозяйку и каждого, кто находился в нем, от сглаза, порчи и чужого злобного вмешательства. Особняк напоминал замок с башенками на треугольной крыше, которых насчитывалось шесть. Темно-серый, величественный, но при этом предупреждающий обходить его стороной каждого, кто решил наведаться сюда с дурными намерениями и помыслами.
Внутри особняка только большой зал, где сейчас находилась Алия, отличался от всех остальных комнат. Кухня на первом этаже, уборная и гостиная радовали светом, уютом и приятным ароматом трав, специй и супа с копчеными ребрышками, любимой едой Тахмины, которая, по ее мнению, продлевала ей жизнь.
Ведьма прожила на свете четыреста пятьдесят восемь лет, но выглядела на сорок пять, а ее стройному, подтянутому телу без единого изъяна могла позавидовать даже молодая женщина. Ведьмы старели медленно, жили намного дольше людей, но свой возраст намеренно ото всех скрывали. Прибавить ко всему этому отвары и правильное питание, и ты продлеваешь себе молодость и красоту.
Алия комплексовала из-за своего молодого возраста. В двадцать один год она чувствовала себя глупой, неотесанной, не вкусившей смысл жизни в полной мере. Все остальные ведьмы в ее клане могли похвастаться солидным возрастом, мудростью и опытом.
Мебель Тахмина заказывала у лучшего столяра в их деревне, ткани и предметы декора – у лучших мастеров своего дела. Этот дом предназначался для того, чтобы найти тишину мыслей, погрузиться в спокойствие и умиротворение, если тревога сжирает изнутри, выплеснуть утрату и горе, излечить разбитое сердце. Одним словом: жилище Тахмины поражало своей энергетикой и божественной, даже какой-то потусторонней атмосферой.
На второй этаж бабушка никого не пускала, даже Алию. Там Тахмина проводила больше всего времени, и восстанавливалась от всех гостей и проведенных ритуалов. После потери сил ей требовался качественный отдых, но Алия точно знала, что ничего секретного там нет, а, вероятнее всего, большая на весь этаж комната, размерами с зал, комнатные растения и цветы в кадках, мягкие кресла, водоем с целебной водой, большое зеркало, кровать с балдахином, на которой поместится минимум четверо, амулеты и медальоны, развешанные на стенах и ее личные вещи в большом шкафу.
Магия Тахмины поддерживала равновесие и баланс в доме, и водоем не влиял пагубно на предметы мебели. «От нашего дара должна быть хотя бы какая-то польза, и не только для людей, но и для каждой из нас. Наши способности должны помогать нам, оказывать нам хорошую услугу, а не казаться каким-то обыденным набором качеств, как принято считать тем, кому повезло иметь больше простолюдинов. Пользуйтесь на здоровье!» – твердила Тахмина и без зазрения совести брала по максимуму из своих способностей.
Глава 4. В капкане
Рычание дикого зверя вырвало Алию из паутины мыслей. Вздрогнув, она посмотрела туда, откуда раздался этот страшный звук, и поняла, что его произнесла Тахмина. Нет, точнее, не она, а древнее существо, на данный момент взирающие на нее с таким голодом, будто вот-вот проглотит, как голодный удав глупую мышь.
Алия не могла выдавить из себя ни слова: ни когда Манулар в теле Тахмины смотрел на нее и издавал рык еще громче, чем мгновение назад, ни когда приблизился к ней с такой скоростью, что она мысленно попрощалась с жизнью и закрыла глаза от дикого, на уровне инстинктов, страха.
Через секунду голова Алии оказалась зажата, словно в тисках, в сильных ладонях Тахмины. Ей казалось, что это существо раздавит ее голову, как перезревший арбуз. Страшно, тревожно, опасно.
В какой-то момент Алия снова распахнула свои большие зеленые глаза и пожалела об этом. Две бездонные пропасти, вместо глазниц, заглянули прямо в душу молодой ведьмы-травницы. Алия не на шутку испугалась, что ее жизнь подходит к концу, и за свои прожитые годы она сделала так мало. Смесь сожаления и отчаяния ядовитым плющом извивались под кожей, проникали в самую глубину.
По телу Алии прошелся необъяснимый заряд чего-то могущественного, необъятного, темного, пугающего. Ведьма-травница чувствовала себя в капкане дикого, страшного зверя, превосходящего ее такой силой, что хотелось сбежать или сквозь землю провалиться.
Возможно, она кричала, возможно, извивалась змеей, но как бы ни старалась, оказалась бессильна под натиском давления Бога Коварства. Это как муравью сражаться с человеком, который раздавит его в считанные секунды. Глупо и бесполезно.
Неожиданно перед глазами Алии пронеслись самые настоящие ужасы, а возможно, это воспоминания Манулара: жужжащие пчелы, безжалостно жалящие старуху; дикая рысь, вгрызавшаяся острыми клыками в трусливую лань; бессердечный убийца, вонзающий клинок в какого-то мужчину, стоящего на коленях. Жестокость последнего поражала, особенно учитывая, что Алия чувствовала все: и необъятный страх со стороны жертвы, и злобу вперемешку с гневом со стороны мстителя.
«Харен мия орен рани морген норей сан», – громко прозвучало в ее голове.
Погребенные заживо люди, ярость, гнев, алчность, кровожадность беспощадно пожирали Алию с такой силой, что она умирала и возрождалась заново, и превратилась во что-то настолько темное и страшное, что боялась саму себя.
«Харен мия орен рани морген норей сан», – повторил голос еще громче, и Алия догадалась на уровне инстинктов, что Манулар приказывал ей перестать сопротивляться. Он желал занять ее тело, поглотить ее душу. Значит, она все еще не сдалась!
Та же фраза пронеслась в ее голове еще три раза, но молодая ведьма-травница цеплялась за скудные крохи надежды и приказала себе держаться до последних сил, насколько это вообще возможно.
«Ты можешь проиграть важный в твоей жизни бой, но на самом деле ты повержен лишь в том случае, если сдался внутри себя! Никогда не позволяй себе этого. Ты намного сильнее, чем кажешься!» – снова всплыла в уме мудрость Тахмины.