Анна Найденко – Боги крадут чемоданы (страница 2)

— Клиентов в Кракове у нас много, сарафанное радио работает на ура, и твоя помощь на новом месте понадобится как нельзя кстати.

— Ева тоже переводится? — поинтересовалась Софи. Сейчас это волновало её больше всего.

— Нет, она остаётся в Кракове за главную.

Софи, предчувствуя неладное, сглотнула. Адель не предлагала Еве поехать с ней? С чего бы это? Неужели здесь кроется какой-то подвох?

— А где находится новый офис? — спросила Софи осторожно, уже опасаясь ответа. В горле стало тесно.

— Ох, а я не сказала? — непринужденно ответила Адель и рассмеялась. — Наш новый офис находится в Афинах. Мы летим в Грецию, Софи. Насчёт документов и бюрократии не беспокойся — нам поможет бухгалтер из Афин, а с остальным я помогу. Два месяца на сборы хватит? Нужно закрыть все краковские проекты, привести бумаги в порядок и подготовиться к жизни в афинском ритме. Поверь, время пролетит намного быстрее, чем ты думаешь.

Глава2. Сомнения

Софи бездумно брела по лужам. Опустила руку с зонтом, подставила лицо прохладным каплям с тёмно-серого неба, налившегося свинцом. Они падали на кожу, смывая безжизненную тревогу и липкий страх. Завтра она улетает на год в Афины, в чужую страну, при мыслях о которой воображение подбрасывало одну картину мрачнее другой. Так происходило каждый раз, когда Софи летала куда-либо, поэтому редко выезжала из Кракова. Даже ролики довольных и счастливых иммигрантов, которые пересмотрела за последние два месяца, не смогли до конца успокоить возбужденное воображение.

Близкие на громкую новость отреагировали по-разному: бабушка зааплодировала и крепко сжала внучку в объятиях. Она считала, что жить нужно по-крупному и ни в коем случае нельзя упускать возможности, которые подбрасывает судьба. Дух авантюризма всегда жил в этой бойкой старушке, внешне похожей на божий одуванчик: большие ясные голубые глаза, жизнерадостный взгляд, ухоженные крашенные в светло-розовый оттенок волосы до плеч — миниатюрная и сухопарая. Даже одежду носила яркую и элегантную: свободные платья в пол в форме трапеции, безрукавки, кардиганы и сапожки в любое время года — летом в светлых тонах, открытые и лёгкие, с вычурными узорами, осенью и зимой — тёмные, тёплые, защищающие от слякоти и морозов. За свою жизнь сменила столько профессий, что и не сосчитать: от парикмахера и администратора в салоне красоты до дизайнера одежды и фотографа. Но всё это осталось в прошлом. Теперь она занималась рукоделием и творила такие вязаные шедевры, что соседи выстраивались в очередь, лишь бы блеснуть на улице в нарядной обновке, сделанной вручную.

В карих с крапинками зелени глазах папы плескалась тревога. Отросшие светло-русые волосы торчали в разные стороны, на лице — трёхдневная щетина. Должность начальника стройки изрядно его изматывала. На работе он почти не снимал белую каску и светоотражающий жилет, надетый прямо поверх повседневной одежды. Постоянно висел на телефоне, разруливая проблемы с инспекциями. На фоне остальных отец казался уверенной горой: высокий, широкоплечий, надежный. Он быстро взял себя в руки, без радости в голосе поздравил дочь и пообещал, что они будут на связи в любое время суток. А если понадобится помощь — может звонить хоть посреди ночи. Софи едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. Ей тридцать, а не пятнадцать, разберётся как-нибудь, но в душе, конечно же, обрадовалась заботе. Это бесподобное счастье — знать, что есть те, кому не всё равно, кто верит в тебя и готов подставить плечо.

Дедушка ворчал себе под нос, что нужно хранить деньги в носках, чтобы никто не обчистил, а то гляди ещё воры засунут свои грязные руки в карманы и ходи потом в слезах, сопли на кулак наматывай! Семья не могла понять, как бабушка столько лет выдерживает такого ворчуна. Но к чему бы он ни придирался, со стороны смотрелось это комично. Может, они уже просто привыкли к его нраву и не относились серьёзно? Ну ворчит — пусть ворчит! Вреда этим он никому не причинял. К тому же, бабуля знала, как приструнить его своей заботой, добротой и любовью. Да и выглядел дедушка как комичный персонаж: с крупным носом, очками на переносице, седыми короткими волосами, тёмно-карими, как шоколад, глазами, выше своей жены на две головы, худощавый и сухой. При этом двигался с важным видом профессора престижного университета, в котором когда-то преподавал.

Только мама смотрела на Софи с явным беспокойством.

— Что-то ты не очень рада, — произнесла она мягко, стоило им остаться наедине. Бабушка тем временем возилась на кухне с ужином, а дедушка и папа что-то бурно обсуждали в гостиной.

— А чему тут радоваться? Я не планировала никуда ехать. Ты и сама знаешь, что я не люблю сюрпризы, а перемены — тем более. Даже в отпуска не выезжаю, предпочитаю отсыпаться дома. Ну какая Греция? Понятия не имею, почему вообще согласилась на такую авантюру.

Мама грустно улыбнулась. её каштановые пряди доставали ниже лопаток, а в синих, как океанские волны, глазах по-прежнему читалось волнение. Впрочем, внешность матери досталась и Софи: утонченный овал лица, высокий рост, стройная фигура, цвет волос. Лишь глаза она переняла от отца — карие, с вкраплением зелени, если внимательно приглядеться. Волосы Софи стригла до плеч, хотя в детстве окружающие восхищались её длинными, густыми локонами до пояса.

— И всё же ты не отказалась, — снова не спросила, а уверенно произнесла мама. Она не любила ходить вокруг да около, любила задавать вопросы в лоб без лишних хитростей. Тридцать лет в бухгалтерии наложили свой отпечаток.

— Нет, не отказалась, — у Софи запершило в горле.

— Почему? — в голосе мамы послышалось удивление. Она знала свою дочь как облупленную.

— Не знаю, мама, — пожала она плечами. — Может, потому что побоялась потерять работу. Адель платит щедро, а с переездом пообещала поднять зарплату в два раза.

На самом деле Софи просто не умела отказывать людям, но стыдилась кому-либо в этом признаться. Ещё посчитают глупой или наивной. Хоть она и замкнутая, но выдавить из себя «нет» никак не могла.

Мама кашлянула.

— Ты не рада, мама? — Софи переминалась с ноги на ногу.

— Не в этом дело, дорогая. Переезд в другую страну — это очень серьезные перемены. Нужно время на адаптацию, преодолеть языковой барьер, влиться в новую культуру. Кстати, а как насчёт греческого? Слышала, это довольно тяжёлый язык.

Тридцать два года назад родители переехали из Риги в Краков и спустя год перевезли сюда бабушку и дедушку. Софи родилась уже в Польше. Того опыта маме хватило, чтобы понять, что больше она никогда в жизни не пройдёт через подобный ад. И не желала этого для своей дочери.

— Знаю, — Софи облизнула пересохшие губы. Почему-то сейчас она чувствовала себя маленькой девочкой, которая отчитывалась перед мамой за проступок. На неё волнами накатывала тревога, а страх стальной хваткой сжимал горло. — Со слов Адель в Греции преимущественное большинство разговаривает на английском, а у меня с ним нет проблем. Временная квартира уже забронирована, я её лично выбирала, находится в безопасном районе, недалеко от офиса. А с остальным Адель обещала помочь. Так что я буду не одна.

— Хорошо, — с облегчением выдохнула мама. Слова дочери её немного успокоили.

Бабушка позвала всех за стол, чем прервала их разговор. Однако даже переживания мамы и страх резких перемен почему-то не остановили Софи. Она ведь могла соскочить в самый последний момент и остаться в Кракове. Но подвести начальницу — совесть не позволяла. К тому же, у неё все схвачено, есть где работать и жить, да и с языковым барьером проблем не возникнет. И Адель будет под рукой.

Почему мама за неё беспокоилась — это понятно. Со стороны Софи казалась замкнутой, отстранённой, домашней молодой женщиной, излишне осторожной и бдительной, не привыкшей к приключениям, а здесь согласилась на такой поступок, пусть и обдуманный. Если замахиваться на что-то крупное, то идти к цели маленькими шагами, постепенно, а она, считай, прыгает с места в карьер. Но что, если за поездкой в Афины кроется что-то важное и судьбоносное? То, что не приобретешь ни за какие деньги мира? А если нет, то это станет бесценным опытом. Внутренний голос нашептывал Софи, что нужно лететь и посмотреть, что из этого выйдет. Если вдруг что-то пойдет не так, вернуться в Краков можно всегда.

Глава 3. Привет,Афины!

На борту самолета, накрывшись одеялом, Софи быстро уснула. В ушах играл Шопен, а U-образная подушка оказалась спасением для шеи. Очнулась она, когда пассажиры уже направлялись к выходу. Адель прилетела в Афины ещё в среду, а Софи — только субботним днём.

Толпа действовала на нервы, поэтому она пропускала торопыг вперед, последней забрала багаж и вышла из терминала. Голодная, измотанная, без сил. Шумиху не любила, да и тело ныло от долгого сидения в кресле — всё-таки спать нужно на кровати с матрасом, а не скрючившись в кресле.

Адель предусмотрительно прислала водителя. У выхода Софи встретил смуглый брюнет в синем костюме одного с ней возраста, с листком в руках, где аккуратным почерком выведено её имя. Мужчина услужливо подхватил чемодан и повел её к машине.

Первым делом Софи поразило греческое солнце — резкий контраст с краковской ноябрьской серостью. Она суетливо и поспешно запихала шапку и шарф в сумку, стянула куртку и тут же ощутила, как капли пота стекают под свитером. Корила себя, что не бросила в рюкзак что-то лёгкое — духота давила невыносимо. Сложно всё предусмотреть, когда опыта в таких поездках — кот наплакал.