Анна Морозова – Взгляд из прошлого (страница 4)

— Воронов! Как ты накладываешь пасту? Это тебе не бабушкины макароны. Переделывай! Живо! Аверин! Куда столько соуса? Он затопил всё блюдо. Переделывай! Работайте, соблюдая технологические карты. Импровизировать будете дома. Со следующей недели введу систему штрафов за опоздание, прогулы и порчу продуктов. Раз не хотите нормально работать — будете платить за это деньги.

Нарезая ножом огурцы, закатываю глаза. От его крика у меня скоро перепонки лопнут.

— Старайся резать ровнее, — слышу над ухом голос Руслана. Он наклонился, и теперь его дыхание щекочет кожу, вызывая на ней табун мурашек. Не ожидав такой подставы в лице бывшего, моя рука соскальзывает с ножа и проезжается по пальцу.

— Ай! — пищу, поднося ко рту палец, из которого сочится кровь.

— До чего ж ты неаккуратная, — испускает тяжёлый вздох и, развернув меня к себе, дёргает за руку. — Что там у тебя?

Наблюдаю за его действиями как заворожённая. Его внимательный карий взгляд буквально расплющивает мою кожу на атомы, а когда губы, соединившись в трубочку, начинают дуть на ранку, резко выдёргиваю руку, впившись в Барханова глазами-крыжовниками.

— Ты что творишь? — шиплю испуганно. — Тебе не кажется, это перебор?

— Я всего лишь помог тебе не свалиться в обморок, — бросает спокойно.

— Не переживай за меня. За столько лет я научилась с этим справляться.

Зажав другой рукой палец, прохожу мимо Барханова в следующее помещение, где у нас находится аптечка. Пока моё сердце выбрасывает пятый по счёту кульбит, пытаюсь обработать и забинтовать рану.

— Что он себе позволяет? — без остановки ворчу себе под нос, пытаясь зубами оторвать кусок бинта. — Благодетель хренов. Помочь решил. Пфф. Как трогательно. Сейчас описаюсь.

— Получается?

— О господи! — подскакиваю на месте, как с катапульты, и смотрю на Барханова округлившимися глазами. — Ты как мышь ходишь!

— Надеюсь, это комплимент, — усмехается, сложив на груди руки. — Может, тебе помочь? — кивает на истерзанный зубами бинт. — Заметь, я не лезу без твоего одобрения.

— Мне тебе за это спасибо сказать?

— Обойдусь.

Оттолкнувшись от стены, Руслан, так и не дождавшись одобрения, подходит и, забрав из моих рук бинт, присаживается на корточки.

— Давай свой палец.

Прикусив изнутри щёку, послушно протягиваю руку. Всё тем же сосредоточенным взглядом он изучает рану, которая уже не кровоточит, но всё ещё неприятно пульсирует, а затем принимается аккуратно её бинтовать. Моё сердце, только-только начавшее успокаиваться, снова предательски стучит. Чувствую лёгкий запах его парфюма, который перебивает ароматы кухни. И этот запах возвращает меня на девять лет назад — в день его рождения. Именно тогда я подарила ему парфюм с точно таким же ароматом. Он был не самый дорогой, но я выбирала его с любовью.

— Ты что… — мой голос предательски подрагивает. — До сих пор пользуешься им?

— Ты про что? — кивает, не поднимая головы.

— Про те духи. Ты до сих пор пользуешься такими?

На секунду Руслан замирает. Не двигается, держа в воздухе раскрученный бинт, а затем отвечает, как ни в чём не бывало, вернувшись к своим делам:

— Ну да. А что такого? Мне понравились эти духи, вот и покупаю их постоянно. Или мне нужно было выкинуть их в день нашего расставания и забыть навсегда?

— Ну, со мной же ты поступил именно так, — срывается с моих губ.

Дёрнув головой, Барханов впивается в моё лицо потемневшим взглядом.

— Не говори того, чего не знаешь.

— Ну конечно! — зло усмехаюсь. — Ты же все эти восемь лет страдал без меня и держал целибат. Так сильно любил меня, бедненький, что бросил, как только возможность появилась.

— Не неси чушь, Диана. Ты сама рассталась со мной. Первая.

— Потому что ты выбрал не меня. Не ребёнка, которого я под сердцем носила. Это ты требовал от меня аборта, а когда убедился, что всё чисто, сел в самолёт и уехал, несмотря на то что я, как дура, приперлась к тебе в аэропорт! Уехал строить карьеру. И это я несу чушь? Да, я первая заговорила о расставании. Это я сказала тебе, что с твоим отъездом наши отношения не существуют. Вот только ты даже не попытался меня остановить, зная, в каком состоянии я это говорила. Поэтому это не я тебя бросила. Ты сам это сделал, когда сел в тот чёртов самолёт, не попытавшись поговорить со мной. Ты! Ясно тебе⁈ И даже не смей говорить, будто жалел о нашем расставании. Если бы это было правдой, ты бы написал мне. Связался бы со мной, а не заблокировал везде, где только можно!

— Я думал, так будет легче, — тянет мрачно, завязывая в узел бинт. Развернувшись, смотрит исподлобья, не отпуская моей руки из своих горячих пальцев. Сейчас этот жест ни капли меня не трогает. Я настолько зла, что, не тормозя ни секунды, вырываю руку и со всего маха залепляю Барханову увесистую пощёчину.

Его голова дёргается, а на щеке начинает отпечатываться красная отметина. Тяжело дышит. Смотрит хмуро, но молчит. Моё дыхание не менее тяжёлое, как и взгляд, которым я потрошу его на невидимые кусочки.

Он медлит секунду, а затем поднимается на ноги, возвышаясь надо мной огромной скалой.

— Ещё раз позволишь себе подобное…

— И что? — вскидываю голову, с прищуром глядя на него. — Ударишь в ответ?

— Уволю к чертям собачьим.

Глава 6

— Я не хочу идти в этом дурацком платье! — протестует Лиза, едва не топая ногой.

— Это всего лишь на один день, — пытаюсь сгладить ситуацию.

— Не хочу! Оно дурацкое и некрасивое. Надо мной все будут смеяться.

— Никто не будет над тобой смеяться. Ты очень красивая.

— Ты врешь! Я похожа на пугало!

Испустив удручающий вздох, закатываю глаза. Наша борьба длится практически двадцать минут, но этот упрямый ребенок ни в какую не хочет меня слушать. Сегодня в Лизиной школе праздник весенних цветов. Ей достался ландыш. Я всю ночь потратила на сооружение её костюма: пришила к платью листочки, цветочки. В общем, по максимуму показала, что это ландыш, и вышло довольно неплохо. Но эта маленькая несносная засранка отказывается его надевать. А у меня работа, на которую в очередной раз я опоздаю. Вчера я тоже опоздала, потому что нужно было поговорить с Лизиной учительницей по поводу её успеваемости, и Барханов за это из меня чуть душу не вытряс, тыча в нос своими принципами. Он вчера вообще как с цепи сорвался: рычал постоянно, отчитывал меня за каждую мелочь и даже пару раз заставлял переделывать блюдо, потому что моя заправка ему не понравилась. Видите ли, она была слишком кислая, хотя я пробовала — и всё с ней нормально. Сладковато-ореховый соус идеально сочетался с мясным салатом. Но этому бешеному идиоту плевать. Наверное, решил мне так отомстить за ту пощёчину в подсобке.

Положив на кровать платье, подхожу к дочери и, присев на корточки, заглядываю в её наполненные слезами глаза.

— Малышка, это всего лишь на один раз. Если хочешь, я напишу учительнице, что ты наденешь его прямо перед праздником, а в школу пойдешь в том, в чем захочешь. Договорились?

Шмыгнув носом, Лиза кивает. Её припухшие глазки похожи на маленькие бусинки, от вида которых сжимается сердце.

— Иди сюда! — вскидываю руки, впуская дочь в свои объятия. Лиза прижимается ко мне крепко-крепко, и в этот момент нашего минутного уединения я забываю обо всём. В эти минуты я просто безумно счастлива, что в моей жизни есть дочь. Пусть и такая капризная и неуправляемая местами, но я люблю её так сильно, что слов не хватит, чтобы это описать.

Через двадцать минут мы прощаемся с Лизой на полпути к школе, и я в очередной раз совершаю марафон до остановки и от неё до работы. Но даже этот мой героический забег не помогает прийти вовремя.

— Тридцать семь минут, — вздыхает Барханов, глядя на свои эпл вотчи. — Скоро на рекорд пойдёшь.

— Так получилось, — размыто отвечаю, подходя к столу.

Сегодня у нас запланирован банкет на пятнадцать человек, поэтому первым делом беру блокнот со вчерашними записями, проверяя, чего и сколько нужно сделать.

— Ты что, штраф захотела получить? — не унимается он, в секунду оказавшись рядом.

Прошло уже немало — чуть больше недели, — и мне всё легче удаётся переносить присутствие Руслана рядом. Я даже практически не падаю в воображаемый обморок и не превращаюсь в фонарный столб. Стою себе, читаю: тридцать закусок с бурратой, пять салатов с горгондзолой, карпаччо с говядиной, панцанелла…

— Ты решила меня игнорировать? — шипит он сквозь зубы.

Подняв голову, встречаюсь с его наполненными раздражением глазами.

— Если хочешь, можешь меня оштрафовать, — безлико отвечаю, возвращая внимание к своим записям. Так, на чём я там остановилась? А, панцанелла, капрезе… Капец. Они решили обчистить весь ресторан?

— Это ты мне так мстишь за то, что бросил тебя? — шепчет мне на ухо.

— И чем же я тебе мщу? — усмехаюсь, закрывая блокнот и вновь поднимая на него глаза.

— Своим непослушанием, — шоркает зубами Барханов. — Запомни, Диана: работа и личное в профессиональной деятельности не связаны. Если у тебя есть ко мне претензии, мы можем обсудить их в нерабочее время. Я всегда открыт к диалогу.

— Да что ты! Значит, вчера ты меня на вертеле крутил не потому, что по харе получил?

— Ты мыслишь слишком узко, Диана. Наши с тобой отношения никак не связаны с работой. А твой соус был и правда дерьмо. Готовь лучше — тогда и претензий к тебе не будет.