Анна Морион – Ветер с Северного моря (страница 11)
– О? – только и смогла выдавить на это Хелен: значит ли это, что ее жених уже считает ее своей? Что ж, так оно и есть. Она здесь. Она выйдет за него… Но где же сам жених?
– Где же мистер Нордстранд? – смело спросила она: очарование поместьем и садом сменилось новым раздражением: – Разве он не ожидал нашего появления?
– Боюсь, моя дорогая, это не вина мистера Нордстранда, – вдруг тихо объяснил ей отец. – Это я не рассчитал время в пути.
«Отец так желает, чтобы я не имела темных чувств к будущему мужу, что даже берет вину на себя,» – с иронией подумала Хелен, дав ему понять свои мысли многозначительной усмешкой.
– Я, право, не знаю, где его черти носят… – Мистер Хаврюд задумчиво погладил свою бороду. – Но я отыщу его и приведу к вам. А вы пока заходите в дом. Комнаты для вас еще не подготовлены, но это будет сделано быстро, за раз-два-три! – Он развернулся и бодрым шагом направился куда-то в сад.
– Он не ожидал нашего приезда! И даже не удосужился подготовить комнаты! – язвительно, но тихо, чтобы не услышали их кучер, камеристка и лакей, процедила сквозь зубы Хелен.
– Мы приехали на несколько дней ранее обговоренной даты, моя дорогая. Незачем винить мистера Нордстранда в том, в чем нет его вины, – мягко упрекнул мистер Валент дочь. Затем он подставил ей свой локоть. – Зайдем в дом и посмотрим на его галерею. Уверен: твой портрет очень живописно вписался в эти мощные стены… Какое большое поместье! Хелен, ты станешь хозяйкой поместья, которое в несколько раз превосходит своими размерами Брайстед-Манор!
Хелен хотела было возразить и вновь высказать свое негодование таким неуклюжим и странным приемом со стороны ее жениха, но решила, что в словах отца есть смысл, и что ее стенания и злость здесь явно лишние.
В дом вела широкая, но всего на три ступени лестница – здесь гостей и жителей дома встречали огромные тяжелые дубовые двери, которые были открыты одним из вежливых лакеев поместья. Попав в холл, Валенты увидели огромный каменный камин, должно быть, оставшийся еще со времен Тюдоров, но теперь украшенный изящной каминной полкой и латунной решеткой. Потолок холла был высоким, с темными дубовыми балками, нависающими над головой. Здесь стоял круглый стол из красного дерева на одной ножке, украшенный вазой с несколькими живыми цветами. Вдоль стен стояли греческие статуи, а в нишах – несколько рыцарских доспехов, начищенных до блеска. Пол был заcтелен огромным персидским ковром.
– Только взгляни на все это! Какое богатое и элегантное убранство дома! – восхищенно сказал мистер Валент на ушко Хелен.
– Вы правы, отец: друзья мистера Нордстранда позаботились совершенно обо всем, даже о самых мелких деталях! – шепотом ответила ему Хелен, нарочно напомнив отцу от том, что этот буржуа обустроил все это великолепие не сам. И не дал сделать это ей. Однако она была полностью согласна со словами отца: мебель и украшения были современными и очень элегантными, и в то же время дом несколько напоминал собой старинный замок, будто облаченный в новые одежды эпохи Регенства.
Вдруг, почему-то Хелен словила себя на мысли, что таким же невольным восхищением она была наполнена в тот день, когда впервые посетила Рафаэле в поместье графини Вайнрид… И это напоминание заставило ее сердце сжаться и закрыться и перед этим неуместным восхищением дома буржуа, и перед соблазнительной мыслью о том, что уже через несколько дней она станет хозяйкой всего этого: парка, дома, убранства… И вообще всего этого поместья, полного элегантности и мрачной красоты.
– Мы хотели бы взглянуть на картины вашего хозяина. Проведите нас в картинную галерею, – вежливо обратился мистер Валент к лакею, стоящему рядом с ними и глазеющим на гостей с каким-то странным блеском в глазах.
Услыхав просьбу-приказ гостя, лакей безмолвно поклонился и повел гостей к широкой, каменной лестнице, покрытой толстым бордовым с узорами ковром. Поднимаясь, Хелен машинально дала кончикам пальцев пробежать по холодным камням перил. Она будет спускаться и подниматься по этой лестнице каждый день. И в этот раз это будет неотвратимо: ее жених
«Ковер совершенно новый… И такой мягкий, что я не слышу ни моих собственных шагов, ни шагов отца… Такие ковры, говорила мне матушка, стоят больших средств,» – пронеслось в разуме Хелен, и она уже хотела было бросить колкость о расточительстве жениха, как лестница кончилась. Хелен проглотила свои слова и решила молчать, зная, что эти ее колкости насчет мистера Нордстранда отцу очень не по душе.
– Что еще расположено на втором этаже? – вновь обратился мистер Валент к лакею. Он шел медленно, чувствуя боль в ногах, и его дочь, а также лакей подстраивались под его шаг.
– Кабинет мистера Нордстранда и хозяйские комнаты, сэр, – ответил лакей на чистом английском языке, без акцента.
– Хозяин этого дома – норвежец, но вы кажетесь истинным англичанином, – сказала Хелен лакею.
Тот взглянул на нее и удивленно улыбнулся.
– Так и есть… – Он на миг запнулся, не зная, как правильно обратиться к гостье.
– Мисс Валент, – поняв неловкость лакея, подсказала ему Хелен.
– Так и есть, мисс Валент! – Лакей опустил взгляд на узкий, кремового цвета ковер, устилавший довольно широкий коридор, и больше не смел взглянуть на гостью: как и все, кто видел Хелен впервые, он был изумлен ее внешностью и думал, Бог знает что. К счастью, это укрылось от глаз и мистера Валента, и самой Хелен – они свернули вслед за лакеем вправо и оказались в галерее, полной больших полотен и света, щедро освещаемого галерею через многочисленные узкие окна.
Ковер в галерее был светлым – чтобы не отвлекать от картин. Впрочем, светлым он был и в галерее Брайстед-Манор. И все же картины, украшающие эти высокие, каменные стены, придавали галерее мистера Нордстранда свой неповторимый, тяжелый и угрюмый облик: картины были большими, внушительными, запрятанными в темные рамы. Как и было положено, картины галереи висели на уровне глаз гостей, и они были наполнены штормами, туманными лесами, горами, заливами и кораблями.
«Если эти картины отражают душу моего жениха, я могу сказать лишь одно: холод,» – подумала Хелен, переводя любопытный взгляд с картины на картину, и, вдруг почувствовав, как по ее коже пробежали мурашки, она обняла себя за плечи. Ее жених… Его вкус… Эти картины – все это было ей чуждым и таким далеким от того, что любила она: пастельные цвета, уютные сцены, цветы и цветущие сады… Но здесь ее окружали суровые пейзажи – угрюмые, полные трагедии и вызывающие тревожность… Ни на одной картине, а их здесь было немало, Хелен не обнаружила ни одного человека… Конечно, если не считать трех маленьких жертв моря, рядом с тонущим в неистовом шторме кораблем…
– Как тебе эти картины, моя дорогая? – услышала Хелен голос отца.
Мистер Валент был впечатлен: он невольно шептал себе под нос: «О, только взгляните на эти краски!», «Какая экспрессия!», «Мистика воплоти!».
– Я нахожу эти картины слишком тяжелыми для моего вкуса… – начала было Хелен и вдруг опешила: картина, к которой она подошла, была такой странной и несуразной, что у Хелен оборвалось дыхание.
Это был ее портрет.
Тот, который написал мсье Лефевр.
Но на нем была не Хелен.
– Отец! – с отчаянием тихо воскликнула Хелен и прижала ладонь к губам.
– Да, моя дорогая? Ах, твой портрет… Но… Что это? – Голос мистера Валента, полный изумления, заставил глаза Хелен наполнится слезами, а ее грудь – могильным холодом.
– Я не понимаю… Хелен, клянусь тебе, я не имею к этому негодяйству никакого отношения! – Мистер Валент подошел к дочери, но та вдруг быстро развернулась и бросилась бежать к лестнице.
Хелен была объята самой настоящей паникой: Господи, как это возможно! Кто и зачем обелил ее кожу на портрете? Это не она на том полотне! А какая-то бледная, черноволосая девица с обликом Хелен!
Мистер Нордстранд еще не знает, что его обманули! Что ему отправили неправдивый портрет невесты! Что он скажет? Ах, ну что еще он сможет сказать? Он будет в ярости! Как когда-то мистер Бранвелл! Вот почему мистер Хаврюд так странно улыбался!
Стремглав спустившись с лестницы в холл, Хелен поспешила к парадным дверям. Еще не поздно было заскочить в карету и приказать кучеру везти ее как можно дальше от этого места, пока ее жених не увидел ее и не устроил скандал!
По дороге к дверям Хелен едва не столкнулась с одним из лакеев, а может – садовником, впрочем, неважно! Спасительные двери были уже в трех шагах, как вдруг за ее спиной послышался красивый низкий мужской голос:
– Мисс Валент! Постойте, куда же вы! Прошу прощения, что я заставил вас ждать: как только Стайн доложил мне о том, что вы приехали, я тотчас поспешил к вам.
«Это он… Он не должен увидеть меня! Он ожидает ту девушку на портрете!» – вскрикнула внутри себя Хелен, но, против своей воли она остановилась, однако, не имея смелости обернуться к нему и дать ему понять, что семейство Валент жестоко обмануло его.
– Прошу вас, мистер Нордстранд, отпустите меня! Просто дайте мне уехать! – умоляюще попросила она. Ее руки дрожали. Губы тоже. Ей было стыдно и холодно.
– Ваш отец писал, что вы не были в восторге, когда я попросил у него вашей руки, но я не думал, что брак со мной будет для вам таким мучением, что вы решили сбежать сразу, как только приехали.