Анна Мишина – Трогать запрещено (страница 16)
— Илона не большой любитель ходить по музеям и театрам. У меня на них, как правило, тоже нет времени.
— А просто погулять по городу? — пожимаю плечами. — Особенно по зимнему. Холодно, да, но красота невероятная. Чего один Невский стоит! Он светится весь. От витрин до фонарей. А еще вечерами на улицу выходит много артистов. Кто-то поет, кто-то играет. Атмосферно очень.
Титов ухмыляется. Грустно как-то. Взгляд его, устремленный в мою сторону, неожиданно тускнеет, когда мужчина говорит:
— Если бы я помнил, когда вообще последний раз гулял, Юль.
— У вас просто не было подходящей компании, — выпаливаю, не успев прикусить язык.
— Вероятней всего, да, — даже не думает отнекиваться мужчина.
— Вообще-то, — откашлявшись, замечает Илона. — Я все еще здесь. И если бы ты, Титов, хоть раз изъявил желание, как ты говоришь, «прогуляться», вряд ли бы тебе отказали.
— И далеко бы мы на твоих каблуках ушли? До ближайшего ресторана?
Илона фыркает.
— Зато в следующий раз, когда буду в Питере, я, как минимум, знаю, кому звонить. Устроишь экскурсию, Юля?
— Разумеется. С радостью.
Сердечный ритм снова сбоит. И до конца вечера уже не желает приходить в норму. Все потому, что нет-нет, да я ловлю на себе взгляд Богдана. Не знаю, что он значит. Я не сильно искусна в подобных вопросах. Но кажется, что я вижу в его глазах интерес. Ко мне. Теперь уже не просто, как к дочери друга. Как к девушке. Женщине.
В начале одиннадцатого мы выходим из ресторана. Богдан открывает машину и галантно придерживает для Илоны дверь, а потом идет провожать нас с папой. Так получилось, что мы свой Mercedes припарковали на другой стороне небольшой парковки. Жалкие пять метров, но лишние пять минут рядом с мужчиной. Я готова ловить каждую!
На улице снова идет снег. Мелкие хлопья, медленно кружась, заметают город. Ночь сегодня теплая. Идеальная — по моим меркам зимы.
— Ладно, — говорит па, когда мы останавливаемся у машины, — спасибо за компанию, дружище. Не теряйся, звони.
— Взаимно, Степ. Еще раз с твоим днем!
Мужчины пожимают друг другу руки, прощаясь. Папа, зря не теряя времени, идет к водительскому сидению. Я улыбаюсь и киваю Титову, не сомневаясь, что сейчас он тоже уйдет. Вернется к своей Илоне. Разворачиваюсь, делаю шаг, собираясь юркнуть в теплый прогретый салон авто, тяну руку к ручке, но…
Меня опережают. Богдан перехватывает мою ладонь. Всего милисекунды, когда его горячие пальцы касаются моих, и я тут же пугливо отдергиваю руку. Ее словно прошивает током. Мощнейший разряд до самой макушки, растворяющийся окончательно где-то в районе сердца.
Я резко оборачиваюсь. Богдан с легким щелчком замка открывает дверь, придерживая ее для меня. Поднимаю взгляд — ого, оказывается, Титов очень и очень близко! Так, что в носу щекочет от аромата его парфюма. И я ощущаю жар, исходящий от его мощной фигуры, заступившей мне дорогу.
У меня дыхание спирает. Краем уха слышу, как папа сел в машину. Мне бы тоже следовало сказать «спасибо» и «исчезнуть» с глаз Титова, но я не могу. Ни вздохнуть, ни улыбнуться, ни-че-го. Только глупо хлопать ресницами и смотреть снизу вверх прямо в его темные в ночи глаза. У него на лбу проступили хмурые продольные морщинки. А еще я умудряюсь разглядеть родинку на правом виске.
Не представляю, чем бы закончились эти гляделки, если бы моя накинутая на плечи шубка, которую я не стала застегивать, от порыва ветра, взмахнув полами, не разлетелась.
Я вздрагиваю от «укусившего» холода. Богдан тянет ко мне свои руки и поправляет шубу, застегивая пару пуговиц. Комментирует свою заботу односложным:
— Простынешь, кто мне Питер показывать будет?
— Так разве мы…
— Январь. Ты же сказала, что обязательно нужно увидеть зимний Невский? — взлетает уголок его чувственных губ. — Я прилечу в январе, когда у вас в академии начнутся занятия, Юля. Найдешь для меня время?
Хочется сказать, что зря он впечатлительную меня попусту обнадеживает, ведь сердце у меня не железное, но я просто киваю.
— Январь — идеально.
Его руки все еще на воротнике моей шубки. Его взгляд неожиданно перемещается на мои губы. Их начинает слегка покалывать. Исчезает все вокруг: от звука ночного города до морозной дымки. В другой жизни, возможно, в этот момент он бы меня поцеловал. Знаю, вижу, чувствую.
Только увы, мы не в сказке. Титов даже близко не делает такой попытки. Правильный, сдержанный, собранный. Всегда! Кивает в сторону машины, тихо командуя:
— Садись, Юль. Замерзнешь. Отец ждет.
В другой, параллельной вселенной, я сейчас была бы на месте Илоны. Садилась бы в Audi Богдана. Но мы там, где есть, и по-другому пока не будет. Приходится повиноваться.
Богдан, дождавшись, пока я сяду, закрывает дверь. А потом разворачивается и уходит, ни разу не обернувшись. Машина трогается, я откидываю голову на подголовник и зажмуриваюсь. Я бы все отдала за еще хотя бы один его
До дома мы доезжаем быстро. Уже через час я переступаю порог своей комнаты снова и снова прокручивая в голове прошедший вечер. Каждый взгляд, улыбку и слово.
Юль… Мне так нравится, как он говорит это — Юль.
Разулыбавшись, падаю звездочкой на кровать и смотрю в пустоту. Спать надо, но сна ни в одном глазу. Отдыхать тоже не хочется. Может, посмотреть фильм? Старый, советский, как советовал Титов?
Да, так и сделаю. Приму душ и завалюсь в кровать с тазиком соленого попкорна. Кажется, у нас где-то был, в запасах теть Люды.
Я уже подскакиваю на ноги и держу путь в ванную комнату, когда телефон в моей сумочке оживает требовательным вибро. Так неожиданно, что я с перепугу подпрыгиваю на месте. Достаю гаджет и смотрю на экран — входящее в мессенджере. Уже и так догадываюсь, кто отправитель. И тем не менее, когда на экране всплывает окошко уведомления, мои руки начинают мелко подрагивать. Богдан пишет:
Привалившись на капот тачки, вытаскиваю из пачки сигарету. Чиркаю зажигалкой и затягиваюсь. Весь вечер руки чесались. Обычно у меня такое исключительно на нервняке и стрессе, но тут что-то не то. Что-то иное. Новое.
Достаю из кармана пальто телефон. На экран падает пара снежинок, моментально превращаясь в мелкие капли. Однако это не мешает увидеть, что мое сообщение прочитано. Ответа по-прежнему нет. Юла молчит.
Еще раз пробегаю глазами по своему:
Богдан:
Порывисто вышло. Нетерпеливо. Не могу по-другому. Увидеть ее хочу. Сегодня, после встречи с Даниловыми, это чувство неожиданно усилилось. Она мне чем-то Юльку напоминает. Юла эта. Такая же живая, энергичная, нежная, мягкая и интересная во всех смыслах девушка. И мысль, что сегодня она может провести ночь с каким-то мудаком, с которым у нее свидание — наизнанку выворачивает от досады.
О Юле просто запрещаю себе думать. Неправильно это, с какой стороны ни посмотри.
Делаю еще одну затяжку. Поднимаю голову к небу — его заволокли снежные тучи. Выдыхаю, выпуская облако морозного пара. Илона бы сейчас мне весь мозг вытрахала своим: опять курил? По херу уже. Пока домой ехали — разосрались так, что теперь под вопросом не только свадьба, но в принципе наше совместное будущее.
Нет, я вполне отдаю себе отчет в том, что поступил не совсем корректно — выставив ее перед другом в нелицеприятном свете. Бездельницей. Ничем не увлеченной бездельницей. Но ее тонкие шпильки в адрес Юли подзадолбали. Кто-то должен был ответить. Я не уверен, что у Даниловой младшей хватило бы духу поставить Илу на место. Да и разве я соврал? Правде в глаза всегда смотреть больно. Поэтому Илону так и выбесили мои слова. Сколько нас помню: все ее «увлечения» ограничивались походами по СПА, салонам и магазинам. Ограниченный в фантазии человек ограничен во всем.
Трясу головой, отбрасывая мысли о Илоне и перевожу взгляд на телефон.
Я же вижу, что Юла онлайн. Почему молчит?
Богдан:
Я понимаю, как должно быть смешно выгляжу с ее стороны. Нетерпеливым и напористым. По-другому не умею. Она первая написала и показала свой характер. Пусть отбивается от ответных «нападок».
Богдан:
Наконец-то на экране мелькает «печатает».
Две секунды, и с характерным звуком в мессенджере всплывает ответ:
Юла:
Богдан:
Юла:
Забудешь тут.
Затягиваюсь последний раз и выкидываю окурок в урну. Набивая одной рукой:
Богдан:
Юла:
Богдан:
Подумав, отправляю следом:
Богдан:
В ответ прилетает смеющийся смайлик. Редкость с моей стороны и постоянные спутники сообщений Юлы. Что тоже определенным образом наводит на возраст собеседницы. Обычно это в ходу у молодого поколения. В очередной раз прикидываю: сколько ей? Лет двадцать пять — тридцать? Да. Не больше.