Анна Мишина – Трогать запрещено (страница 15)
Решительно двинувшись в сторону друга, на мгновение замедляю шаг. С фигуры Степана взгляд перемещается на его… дочь. Красивая у Данилова дочка. Эта мысль единственная, которую я должен был бы допустить в свою голову. Но…
Блть, если бы я умел их фильтровать!
Юлька сидит лицом ко входу и в упор смотрит на меня своими большими глазищами. Не на «нас» с Илоной. На меня. В голове сразу всплывают слова невесты, брошенные в бассейне, про интерес к моей персоне во взгляде девушки. Внутри что-то начинает едва заметно свербить. Неужели реально?
Я ей улыбаюсь. Так, чисто формально. Кажется. Юля улыбается в ответ. Глазами по фигурке примы пробегаю — простое, но изящное черное платье в белый горошек. Между ключицами бантик и вырез. Нормальный такой вырез, что видно ложбинку между аккуратных грудей. Заглядываюсь и тут же отвешиваю себе хороший подзатыльник. Да не один.
Твою мать, Титов! Твои глаза должны быть, как минимум, на полметра выше! В идеале вообще в противоположной стороне ресторана.
Бабы. Сколько же много в этой жизни от них проблем!
Мое сердце превышает все доступные нормы ударов в минуту. Оно бьется так громко, что кажется, слышат все гости ресторана.
Бум-бум…
Бум-бум…
Бум-бум…
Когда Богдан и Илона появляются в зале, я не могу найти в себе сил отвести от них взгляд, как подобает правильной и хорошей девушке. Я не могу перестать
На смс о свидании, правда, мужчина так и не нашел времени ответить. Но это и неважно. Все теперь неважно, когда пара подходит к нашему столику. Нужно выдохнуть и взять себя в руки. Главное, не выдать в себе Юлу: ни взглядом, ни словом, ни вздохом. Титов слишком внимательный мужчина. Даже самая незначительная мелочь может стать для моего вранья фатальной.
Богдан поздравляет папу, по-дружески похлопывая по плечу. Старые друзья обнимаются. Отец малость смущается, когда Титов вручает ему подарок и знакомит с Илоной. Она сегодня тоже хороша. Настолько, что очень хочется сморщиться и показать ее голой ровной спине язык. Я уже даже почти! Но…
Вовремя себя торможу, потому что Титов оборачивается. Огибает стол и дарит мне букет. Пионы. Белые, пышные, идеальные пионы! Хотя, давайте честно, из его рук даже сорняк, сорванный на соседней клумбе, будет для меня идеальным.
— Привет, Юля. Потрясающе выглядишь.
— Здравствуйте, Богдан… эм, — запинаюсь, — прошу прощения, не знаю отчества.
— Сойдет и просто Богдан.
Всего мгновение, на которое наши взгляды сходятся, — и я забываю обо всем. Дышать, моргать и подавать какие бы то ни было признаки жизни! Очень хочется приложить ладонь ко лбу и хлопнуться в обморок, как нежная барышня девятнадцатого века. Чтобы Титов охнул и поймал меня в свои крепкие красивые руки.
Нельзя! Противозаконно быть таким шикарным мужиком! Титов сегодня в черной водолазке и светлых брюках. И то, и другое на его фигуре сидит, как на божестве. Ни лишней складочки, ни пылинки. Даже его пугающе огромная борода беспрекословно идеальна! Все строго по классике. Отменный вкус.
— Юля, рада снова встретиться, — врывается в наши уютные гляделки невеста Богдана.
Я нехотя перевожу на нее свой взгляд. Дамочка подходит и целует меня в щеку, как будто мы добрые подружки. И, сдается мне, весь этот спектакль устроен не просто так. Что это? Ревность? Илона почувствовала конкурентку в моем лице? Держи друзей близко, а врагов еще ближе? Хорошо, если так. Значит, я могу собой гордиться. А то все маленькая да маленькая…
— Взаимно, Илона.
— Вы уже знакомы? — удивляется папа.
Вот блин! Я забыла рассказать ему о встрече с парочкой в СПА. Воспоминания о том вечере тут же всколыхнули внутри бурю противоречивых чувств. И в первую очередь выполз жуткий стыд за то, как откровенно я пускала слюни на Титовский торс. А за этой картинкой потянулся первый в моей жизни яркий эротический сон. Тут я не выдержала и смущенно потупила взгляд. Богдан улыбнулся, Илона выпалила:
— В СПА салоне встретились случайно. Там Богдаша и познакомил нас.
— Вот как? Юля мне ничего на рассказывала.
— У Юли плохая память, — прокашлявшись, говорю я о себе в третьем лице. — Пойду поймаю официанта и попрошу вазу, — помахиваю пионами, — я быстро, — улыбаюсь, тут же быстренько ретируясь.
Пока иду до стойки бара, у меня горит все, и даже уши! По пути заскакиваю в уборную. Одного взгляда в зеркало хватает, чтобы испугаться собственного вида: глаза лихорадочно блестят, скулы в алых пятнах смущения, губы мелко подрагивают.
Оглядываю кабинки — в туалете пусто. Я здесь одна. Откладываю букет и, дернув кран, подставляю ладони под холодную воду. Она острыми иглами врезается в разгоряченную от волнения кожу.
Капец какой-то! И это сейчас Титов по-прежнему не знает, кто такая Юла, а когда дойдет до встречи тет-а-тет? А рано или поздно это случится, если я реально хочу продолжения. Тогда что? Впечатлительную меня со свидания на реанимобиле увозить будут?
Мысленная шипяще-рычащая отповедь своему отражению помогает взять себя в руки. Выключив воду, в зал я захожу уже чуть более уверенная в себе, чем улепетывала. Вручив букет бармену, который обещает найти для меня вазу и принести цветы, я возвращаюсь к столику.
Все уже расселись по своим местам. Мужчины о чем-то увлеченно беседуют. Так, что я почти незаметно плюхаюсь на свой стул, по левую руку от папы. Напротив Илоны. Снова ловлю на себе ее взгляд и улыбку. Улыбаюсь в ответ.
Что за излишнее внимание невесты Титова к моей персоне?
Тут же перед нами, стараниями официантов, появляется горячее и бутылка вина. Последнее для «девочек». Мужчины сегодня не пьют. Что папа, что Богдан, полагаю, оба за рулем и останавливают свой выбор на чем-то безалкогольном.
Интересно, любитель контроля — Титов — вообще способен упиться вдрызг?
Первый тост-поздравление именинника на себя берет его друг. Говорит Богдан кратко, лаконично, но от души. Следующее пожелание папе уже от меня. Собственно, все, что я хотела ему сказать, уже озвучила в машине по дороге в ресторан. Впервые рискнула завести тему отношений, на что отец отшутился и заявил, что ему в жизни хватает одной женщины. Меня. Сейчас он снова отмахнулся, но по глазам вижу, что мои слова его растрогали.
— Спасибо, Юляш! — крепко обнимая, говорит папа.
— Всегда пожалуйста, па!
Вечер выходит уютный. Мы с Илоной преимущественно помалкиваем, предоставляя поддерживать за столом общение Богдану и папе. Но ровно до тех пор, пока разговор каким-то невообразимым образом не переключается на мою персону.
Глава 12
— Так Юля балерина? — удивленно косит взгляд в мою сторону Илона.
Пошел третий час наших «камерных» посиделок в ресторане. Я, заслушавшись потрясающую игру приглашенного скрипача, неожиданно выступающего сегодня в ресторане, не сразу соображаю, что разговор заходит обо мне. Когда же доходит, оборачиваюсь. Невеста Богдана крутит в длинных пальцах ножку бокала и смотрит на меня в упор.
Я же смотрю на руку Титова, что лежит у нее за спиной. На спинке стула. Всего на мгновение сжимаю под столом кулаки от досады. Какой собственнический жест мужчины по отношению к своей женщине.
— Выходит, что так, — киваю. — Балерина.
— Я-то думаю, чего ты такая худенькая и маленькая, — вроде комплимент, а вроде и не очень. — Теперь вот, все сложилось. У меня у подруги дочь тоже пошла в балет. Крайне неблагодарное это ремесло. Из-за постоянных тренировок и занятий, ограничений и правил, у вас же, молодых девочек, совсем нет личной жизни, — качает головой пассия Богдана. И тон у нее такой покровительственный и улыбка такая елейная, что хочется остатки вина из бутылки вылить прямо на ее идеальную укладку.
Я уже открываю рот, чтобы ответить.
Но меня опережает Титов, замечая:
— Во взрослой жизни ради любимого дела иногда приходится чем-то жертвовать, Илона. Временем, здоровьем, отношениями. Но откуда тебе это знать, правда? Все, чем бы ты не начинала заниматься — слишком быстро тебе надоедало.
Я давлюсь воздухом. Вот это он ее прищучил…
Судя по взгляду любовницы Титова, не только я в легком шоке. Она тоже такого выпада мужчины не ожидала. Богдан же, как ни в чем не бывало, переводит взгляд с Илоны на меня, интересуясь:
— Какой курс, Юль?
— Второй.
— Молодец. Правда, так держать. Немногие имеют такую силу воли и характер, чтобы добиться своего, несмотря ни на какие лишения. В оконцовке — они все того стоят, — салютует мне бокалом и улыбается.
Я не могу сдержать ответной улыбки. По телу теплом разливается гордость за себя. В глазах Титова я уже, как минимум, целеустремленный человек. Это не может не радовать. Пусть это крохотный, но уже шаг в нужном мне направлении.
— Весной практику будут проходить в Мариинке, — гордо говорит папа. — Потрясающий театр, доводилось пару раз побывать на премьерах. Вы там были?
— Пару лет назад летом прилетали по рабочему вопросу, но так и не дошли.
— Зря, артисты там — поистине профессионалы своего дела.