Анна Мишина – Прости меня (страница 5)

Оглядываю притихших детей.

– Не услышала, – виновато улыбаюсь. – Тогда начнем урок, – переключаюсь на работу.

Но в голове еще долго крутится сообщение от Горецкого. И что ответить, я не знаю. Хотя знаю на сто процентов, что скажет Дима.

Нет.

Никаких встреч. Однозначно.

Да я и сама придерживаюсь этого мнения.

– И так. Тему вы должны были повторить дома и подумать над заданиями после параграфа. Мне очень любопытно, как вы дадите свое определение морали. Помимо того, что это особая форма общественного сознания. Что это для вас?

И сев за стол, наблюдаю за активностью ребят. – Смехова, пожалуйста.

Я получаю истинное удовольствие от своей работы. Поэтому редко когда выхожу выжатой как лимон. Чаще все же в приподнятом настроении.

По пути заезжаю в магазин за продуктами, потом уже еду домой. А дома тишина. Снова.

Ставлю сумки с продуктами у стены, раздеваюсь.

А дальше все как в стандартный день Сурка – готовка ужина, подготовка к следующему уроку, да немного времени для себя.

Семья? Не знаю, в какой момент все пошло по одному месту. Мы реже стали общаться в своем кругу. Реже ужинать втроем. Все реже стало происходить. И я почему-то только сейчас об этом задумалась. Последние несколько лет просто плыву по течению, и всех как будто это устраивает. По крайней мере, ни муж, ни сын не поднимали этой темы.

Копаясь в своих мыслях, я готовлю ужин. Как обычно, так, чтобы понравилось моим мужчинам. Достаю продукты, чищу овощи, курицу… а потом задумываюсь:

Кто будет есть?

Сын опять поковыряет вилкой два раза. Муж будет сыт после очередного ужина с начальством или с кем-то из коллег. В итоге я практически готовлю для себя. А через пару дней выбрасываю заготовленное и никем не тронутое.

Обидно? Да. Мне становится жалко свое время, которое я трачу, а этого никто не замечает. Как будто данность…

Психую.

Господи! Я так давно не испытывала этого чувства. Просто ощущаю, как внутри все вспыхивает.

Все! Хватит.

Сгребаю все, что подготовила, в холодильник. Делаю себе пару бутербродов и завариваю чай. Перекусываю и ухожу в комнату. Поработаю немного и приму душ. Хочется расслабиться под теплыми струями воды, а затем закутаться в махровый халат и уткнутся носом в книжку.

В десятом часу приходит сын. Слышу, как ходит по квартире. Заглядывает ко мне в комнату.

– Привет, я пришел, – отчитывается.

– Привет, – продолжаю работать.

– Есть что поесть?

Оглядываюсь на него.

– Все, что найдешь в холодильнике, – отвечаю, ловя удивление во взгляде Льва.

– А ты не готовила что ли?

– Нет, – пожимаю плечами. – Вы всегда сытые приходите. Чего зря продукты переводить?

– А-а-а, – тянет хмыкнув. – Тогда пойду чего-нибудь намучу.

– Иди, намути.

И сын выходит из комнаты. Через пару минут до слуха доносится шум из кухни. Дергаюсь, поднимаясь с кресла. Помочь надо… Но тут же одергиваю себя. Хоть один день я сделаю по-своему.

К одиннадцати появляется Дима.

Заглядывает в ванную. Слышу, как в душе льется вода. С ходу в душ. Как испачкался в своем офисе, надо же.

– А что, не накрыто? – смотрит на меня.

Пью чай с медом.

– Я голодный, как не знаю кто, – злится.

– Я не знала, – пожимаю плечами. – Яичницу будешь?

– Утром яичница, на ужин – тоже? Ты чего? – уставляется на меня непонимающе. – Заболела, может?

– Заболела, Дим. Устала я готовить для мусорного ведра. Я тебя просила предупреждать меня, если ты не приезжаешь вовремя домой, если ты ужинаешь вне дома. Давай уважать время друг друга.

– Мне бывает не до этого. Сама понимаешь, как сейчас обстоят дела в фирме. Я впахиваю, как вол, чтобы получить это чертово повышение. А дома пожрать нечего, – злится.

– Хорошо, сейчас что-нибудь придумаю, – поднимаюсь со своего места, прикидываю, что смогу приготовить на скорую руку, кроме яичницы.

Когда муж ужинает, а я сижу напротив с чашкой чая, пытаюсь понять, говорить про сообщение Влада или не стоит. Но Влад так же может написать и ему, если еще этого не сделал, и тогда у Димы будут ко мне вопросы, почему промолчала. Или не будут?

– Нам Горецкий предлагает встретиться в кафе, – произношу.

Дима перестает жевать. Отрывает свой взгляд от тарелки, смотрит на меня.

– С какого?

Пожимаю плечами.

– Что ответила?

– Ничего. Вот тебя спрашиваю. Что ответить?

– Сама-то как думаешь?

– Дим, только не надо перекладывать ответственность на меня, ладно? Ты мой муж, мы должны вместе принимать решения. Даже такое.

– Не вижу смысла.

– Я тоже. Но…

– Какие “но”, Яна? Ты о чем? Он свалил тогда. Себя помнишь в тот момент? Тебе все еще хочется с ним поговорить?

Замолкаю. Прислушиваюсь к себе. Не знаю. Штиль. Когда Горецкого нет на горизонте, в ощущениях тишина. Но стоит закрыть глаза, и все, сознание плывет.

– И не думай, – хмурится. – Яна, слышишь меня? Все, Горецкий за бортом. Уже очень давно. Имей гордость, женщина! – бросает вилку и выходит из-за стола.

Имей гордость… и убери за ним со стола. Почему нет, правда?

Глава 3

Влад

– Когда вернусь, не знаю, – говорю в трубку. – Предупреждал. Я все свои дела закрыл, так что я в отпуске. За столько лет имею право, – устало тру переносицу.

– Но клиент хочет, чтобы его бракоразводный процесс вел именно ты, Влад, – в динамике звучит голос помощницы.

– Лен, вот пусть он ждет, если хочет. Или посоветуй ему Миронову. Она тоже в этом деле хороший спец.

Тяжелый вздох в трубке.

– Ладно. Я поняла, что тебя не выдернуть. Ты там вообще в порядке?

– Вполне, – усмехаюсь своему отражению в зеркале. – Вполне, – повторяю чуть тише.