Анна Миолай – Война в наследство (страница 12)

Стоило ему вспомнить брата короля, как он тут же заметил его, под руку с какой-то дамой. Той самой, которая якобы случайно оказалась в толпе рядом с ним и неловко оступилась. Кажется, они смотрели на него… хотя нет. С чего бы незнакомке интересоваться его персоной… как и Генриху Анжуйскому, по большей части, делающему вид, что он не замечает Конде.

Однако д’Анжу со своей спутницей шел именно к нему и тот постарался скрыть свое изумление.

— Позвольте, мсье, — произнес брат короля скучающим тоном, — эта дама просила представить ее вам.

Девушка присела в реверансе.

— Мадемуазель Кристина де Бютье, маркиза де Мальшербуа, — также буднично представил ее герцог Анжуйский, — Его Высочество Генрих де Бурбон, принц Конде. Надеюсь, на этом все?

Та поспешно кивнула.

Бросив ленивый взгляд на девушку, потом на Конде, брат короля хмыкнул, что-то пробормотал себе под нос и оставил их, нисколько не заинтересованный в продолжение разговора.

Анри же смотрел на представленную ему даму и на герцога Анжуйского с недоумением.

Мельком в толпе он не смог ее разглядеть, но она ему показалась старше. Сейчас же он видел, что это совсем молодая девушка, лет восемнадцати, пожалуй. Она так переборщила с белилами и румянами, что они сделали ее лицо безликим и искусственным. Да и платье из тяжелого изумрудного бархата, украшенное жемчугом и серебряным шитьем, добавляло ей возраста.

Чем он мог ее заинтересовать? Судя по тому, как она вела себя в тот момент, когда он подал ей руку, она, скорее, испугалась.

— Я хотела вас поблагодарить, — проговорила она, улыбнувшись, прерывая затягивающуюся паузу, — и попросить прощения.

— Вам не за что благодарить. И тем более просить прощения, — ответил он.

Ее улыбка выглядела натянутой. А в глазах не было и тени того легкого настроения, которым она старалась прикрыться.

Ей неинтересно с ним говорить, она не хотела бы вообще находиться с ним рядом, — заключил Конде. Но сама попросила их представить. Что-то тут не так. Но скромный опыт общения с придворными Лувра не мог ему подсказать, что именно.

— Как вам нравится этот прием? Чудесно, не правда ли? — голос ее в начале фразы наигранно беззаботный, в конце стал каким-то бесцветным, невыразительным.

Конде сдержанно согласился. Попытка вновь придумать какую-то причину этому разговору не увенчалась успехом. Однако он поймал на себе два пристальных взгляда. За ними следили. Екатерина Медичи внимательно смотрела на него, на свою фрейлину, потом снова на него. Другим следящим была сопровождавшая Маргариту Валуа женщина... Та, что показалась ему похожей на его жену.

— Вы думаете... — снова начала мадемуазель де Бютье и внезапно замолчала сама. Потом посмотрела на него взглядом, полным тоски и отчаянья, отвернулась и произнесла, — простите, я не могу...

Конде взглянул на нее с еще большим удивлением.

Кристина де Бютье подняла на него взгляд. В глазах ее стояли слезы.

— Уходите отсюда, уезжайте. Это гнилое место губит всех. Отбирает все, что вы любите. И ничего не дает взамен.

Она развернулась и быстро пошла прочь из зала, оставив недоуменно стоявшего Конде, так и не сумевшего понять, зачем ей нужно было с ним говорить и почему это важно Екатерине Медичи.

— Вы так жестоки к бедняжке, Ваше Высочество, — раздалось за его спиной.

Он повернулся. Теперь перед ним стояла другая дама — та самая, что только что следила за его разговором с фрейлиной королевы.

Она засмеялась, увидев некоторое его замешательство, и продолжила:

— Она убежала в слезах. Что вы такое сказали ей, Ваше Высочество?

Анри снова в недоумении взглянул вслед убежавшей мадемуазель де Бютье.

— Понятия не имею, мадам, — удивленно ответил он, — мы едва успели обменяться парой слов.

— Анриетта де Невер, — представилась она сама, протягивая Конде руку.

Он поклонился и поцеловал ей руку, укорив себя за то, что не узнал ее сразу. Все три сестры Екатерина, Анриетта и Мария были похожи, словно близнецы. Разница лишь в манере держаться и одежде. Наряды его жены отличались протестантской скромностью, Екатерина предпочитала сдержанную роскошь, достаточную, чтобы показать, что может ни в чем себе не отказывать, но не вычурную, без излишеств, Анриетта в чрезмерно открытом платье из шелка нескольких цветов, украшенном камнями и золотым шитьем, казалась по сравнению с двумя младшими сестрами более легкомысленной.

— А ведь мадемуазель де Бютье так старалась привлечь ваше внимание... — продолжала сочувствовать расстроенной даме Анриетта.

Конде заметил в ее тоне насмешку. Он обвел взглядом зал и произнес:

— Привлечь внимание? Вот там, кажется, — он кивком указал на пару у расшитого золотыми лилиями гобелена, — образец того, как надо привлекать внимание.

Парой были Генрих Наваррский и Шарлотта де Сов. Генрих что-то говорил, а мадам де Сов заливисто смеялась, прикрываясь веером. Они были поглощены друг другом, но, похоже, никого в зале это не смущало.

Анриетта засмеялась чуть ли не так же весело, как собеседница Генриха.

— Это да, — согласилась она, — но наша Шарлотта, — лучшая дама “летучего эскадрона” мадам Екатерины. А бедняжку Кристин королева теперь отошлет или выдаст замуж. Вы могли и подыграть ей.

Конде пожал плечами. Эти разговоры ни о чем, цель которых, как он подозревал, в чем-то не относящемся к предмету обсуждения, утомляли своей бессмысленностью. Он больше слушал, чем говорил, пытаясь вычленить что-то важное в потоке чужой мысли. Но вскоре пришел к выводу, что большинство разговоров в Лувре ведется ради разговора. И избежать этого невозможно.

— Простите мою прямоту, мадам, но подыгрывать было нечему. Я, к сожалению, даже не успел понять, что мое внимание пытались привлечь. С другой стороны, спасибо за предупреждение. Памятуя об ошибках моего отца, я тем более не стану подыгрывать даме из “летучего эскадрона”.

Лицо Анриетты де Невер приобрело загадочное выражение:

— Кто знает, что сулит нам день завтрашний. Кто знает… но я рада, что муж моей родной младшей сестры разумный и сдержанный человек. О выборе, доставшемся моей подруге, стоит лишь сожалеть.

И не сказав больше ни слова, она повернулась к Конде спиной, как будто мгновенно потеряв к нему интерес, и направилась в другую часть зала.

А Анри, вспомнив о тонком черном браслете на запястье мадемуазель де Бютье, единственном символе скорби и траура, который она себе позволила, подумал, что, возможно, та имела свои причины не выполнить указание Екатерины Медичи.

***

16 августа

Накануне свадьбы Генриха Наваррского и Маргариты Валуа в Париж должны были прибыть те, кто остался в Бланди, и те, кто собирался явиться сразу в Париж на свадьбу короля Наварры.

И Анри с самого утра отправился навстречу кортежу. Причиной не была такая уж необходимость встречи и сопровождения, не особо он стремился увидеть свою молодую жену, в сущности, он всего раз или два вспомнил о Марии Клевской, и то лишь потому, что постоянно видел при дворе ее сестер. Охрана при въезде в город кортежу тоже не требовалась. В Бланди оставалась часть людей адмирала Колиньи, граф де Монтгомери со всем своим отрядом и множество дворян, вроде того же Агриппы д’Обинье, при оружии и умении таковым пользоваться.

Просто нашелся хороший повод на какое-то время покинуть Лувр. И судя по тому, с какой готовностью вызвался его сопровождать сеньор де Сен-Мартен, и как быстро к ним присоединились де Брикмо и Антуан де Клермон, в королевском дворце многие чувствовали себя неуютно.

Хотя, как на это посмотреть. Например, ни Фавве, ни Ла Форс Лувра покидать не захотели, когда Анри им предложил такую прогулку. Все, кто вызвался его сопровождать, были лет на пятнадцать старше. “Старичье” — в шутку называл их Наваррский.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.