Анна Минаева – Ставка на герцогиню (страница 50)
Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы адаптироваться. Вздохнуть и поспешить к выходу.
Лана была у себя в покоях. Я застала ее сидящей на полу. Она положила голову на кровать, а плечи ее мелко тряслись.
– Лана?
Она вздрогнула, подняла на меня красные заплаканные глаза. Всхлипнула и попыталась встать.
– Ваша светлость, – ноги ее не слушались. Камеристка запнулась, но все равно поклонилась, – простите. Я была нужна вам, знаю. Простите…
– Тш-ш-ш, – я шагнула к ней, протянув руки.
Лана вздрогнула, а потом шагнула навстречу.
Я обняла ее первой. Прижимая к себе и позволяя девушке вновь зарыдать от ужаса от отчаяния.
– Я же не хотела, чтобы он ехал, – причитала она спустя несколько минут, когда мы обе сидели на полу в ее комнате. У обеих глаза были красные от слез, а голоса дрожали. – Как сердцем чувствовала, миледи. Будто знала, что нельзя его пускать в этот раз. Боги!
Я в ответ промолчала. Не стала говорить, что у самой сердце было не на месте с самого отъезда Роналда.
– Как вы держитесь, ваша светлость? – она всхлипнула, потерла кулаками глаза. – Как выдерживаете эту боль? Вы же любили его. Я видела это.
– Никак, – честно призналась я, закрывая глаза. – Я чувствую, как проваливаюсь в черную пустоту, Лана. Скатываюсь в отчаяние. Отрицаю все. Я не держусь. И это нормально.
Она накрыла ладонью мою руку и слабо сжала. Я перехватила ее пальцы и ответила на пожатие.
Бессловесная поддержка была сейчас лучше любых заезженных фраз. Потому что любые слова сейчас только сильнее выбьют из-под ног и так зыбкую почву.
Но как бы там ни было, как бы мы ни провели с Ланой ночь в слезах и разговорах, на следующее утро я должна была выглядеть неприступной скалой. Вновь выступить перед отдохнувшими воинами. Вновь присутствовать на военном совете. Вновь играть роль герцогини… вдовствующей герцогини.
Каждый элемент следующего дня вопил о том, что теперь это на самом деле так.
Черные траурные гобелены украсили стены замка, флаги на шпилях были приспущены, люди мрачны и тихи. Но, несмотря ни на что, все были заняты делом.
До первых морозов оставалось совсем ничего. Холодные осенние ветры срывали пожелтевшие листья, устилали ими дорожки парка, по небу ползли тяжелые свинцовые тучи, грозясь с минуты на минуту разверзнуться ливнем.
Войска подготавливались к выходу. Опять.
Второй день на военном совете обговаривалась стратегия того, как именно люди собираются вернуться к той башне. Найти ее. Убить главенствующего над монстрами.
Капитан Ол большую часть времен молчал. Только под конец очередного совещания шагнул мне наперерез, поклонился и уточнил, есть ли у меня немного времени, чтобы выслушать важную информацию.
– Конечно, – я кивнула, ожидая услышать что угодно, но точно не то, что он собирался сказать.
– Ваша светлость, я не могу и дальше хранить этот секрет. После того как я и мои люди принесли вам и герцогству клятву верности, это было бы низко. Мы выступили этим не только против монстров с Мертвых земель, но и против короны. Вы должны знать, что генералу Тиварье было поручено убить герцога и захватить здесь власть после похода в Мертвые земли. Король не отступится от этого, я уверен. Вы должны знать это и то, что если мы с моими людьми вернемся в целости после грядущего похода, то встанем на защиту герцогства, если вы позволите.
От его слов у меня перехватило дух, а внутри что-то вспыхнуло огнем.
Король все еще горел идеей уничтожить Роналда. Все еще желал избавиться от настоящего правителя этой страны. Подонок!
– Спасибо за вашу честность, капитан Ол, – голос ободрал горло. – И за вашу решимость. Скажу честно, я не уверена, что заслужила вашу преданность. Но сделаю все, чтобы заслужить ее.
– Ваша светлость, – мужчина склонил голову. – Мы все обязаны жизнями вашему покойному супругу. А вам обязаны за доброту, с которой вы нас встретили. И вам обоим мы обязаны за правду, которую вы не скрывали. Моя преданность и преданность моих людей пока что только слова, но мы тоже докажем ее. Так пусть каждый старается стать лучше. Ваша светлость!
Он поклонился мне, прощаясь, и поспешил за остальными мужчинами на выход из зала совета.
– Леди Маргмери! – я знала, что она осталась стоять у большого круглого стола.
Не нужно было даже оборачиваться для проверки.
– Мы не закончили с письмами, – произнесла я. – И, может быть, у вас еще есть идеи, чем бы я могла помочь в свержении короля?
– Ваша светлость, – женщина оперлась на трость, поравнявшись со мной, – вы были правы, когда говорили, что герцогство без вас не справится. И я не осмелюсь просить вас о большем, чем письма. Но если что-то понадобится…
– Вы сможете обратиться ко мне за помощью, – закончила я за нее.
Вот и общие интересы.
Во мне сейчас рождалась неконтролируемая ярость. Разгоралась вулканическим огнем в груди, обжигала горло, толкала на действия. И давала возможность жить.
Именно она сопровождала меня, пока я заканчивала письма под диктовку леди Маргмери. Именно она преследовала, когда я отвлекалась на проблемы герцогства, решая их или делегируя задачи лорду Фингару. И именно она стояла у меня за спиной ранним серым утром, когда я провожала воинов в Мертвые земли.
Лорд Иэйтен вел сборное войско обратно к пугающей башне, природу которой пока не удалось разгадать. Под его командованием находился отряд тасье Зантириса, капитана Ола и лорда Бода.
Последние должны были отделиться перед хребтом и временно заменить воинов капитана Хольдерика, дать людям герцогства время для отдыха и накопления сил.
Вой труб, сопровождающий уходящее войско, еще долго стоял в ушах и перетягивал невидимой удавкой горло. Но стоило ему только утихнуть, а суткам перевалить за середину, как я отдала приказ, который ждал своего часа несколько дней:
– Подать карету. Я еду в Тавкаен!
Пора поговорить с богами. Теперь, когда их внимание больше не приковано к Адель, они обязаны отозваться. Это будет уже моя восьмая попытка. И если и она окажется провальной, я найду те легендарные ступени, ведущие в обитель богов, и сама нанесу им визит. Потому как мне есть что обсудить с этими высокомерными существами.
– Лана, подготовь мне одежду, – приказала я на ходу, встретившись со своей камеристкой в коридоре.
– Хорошо, ваша светлость. Вас искала ее высочество принцесса Шарлин.
– Передай ей, чтобы зашла ко мне вечером, если хочет обсудить что-то важное, – отмахнулась я.
– Да, миледи. Мне поехать с вами?
– Нет, лучше присмотри за принцессой, чтобы она чего не натворила.
Не знаю, почему я решила, что за Шарлин сейчас нужен присмотр, но от интуиции теперь не могла просто так отмахнуться.
– Ваша светлость, вам бы еще лекарю показаться, – Лана старалась нагнать меня. – Мне узнать у Лиха, когда он сможет вас принять?
– Лана, я здорова.
– Но, ваша светлость, сейчас ведь уже, – она загнула несколько пальцев, – десять дней…
– Лана, поговорим обо всем после моего возвращения в замок, хорошо? – я потом объясню своей камеристке, что такое нерегулярный цикл и как на нем сказываются нервные потрясения.
– Конечно. Сейчас же прикажу подготовить вам карету, миледи.
Она не успела договорить, как только успевшую загустеть тишину вновь разорвал звук трубы. Одиночной. С высоким противным звуком. Это были не наши трубачи.
– Кто-то приехал? – я шагнула к окну, гадая, кто настолько значимый мог приехать, что даже своего трубача с собой притащил.
– Ох, ваша светлость, – Лана первой издала звук, подойдя к окну вместе со мной.
А все потому, что я и писка выдавить из себя не могла, до боли вжимая ногти в ладони.
Я могла бы догадаться, кто окажется настолько честолюбив, чтобы притащить с собой трубача. И нет, не король, тот бы приволок целый полк музыкантов, в Тавкаене бы слышно было.
А вот Тамашу Монуа один точно был по карману. Как и небольшой отряд воинов, во главе которых гарцевала черная тонконогая лошадка, поводья которой держал в руках шпион его величества.
Глава 26
– Это все?
Тэйрен Флемур окинул докладчика пренебрежительным взглядом. В этот раз к нему послали не просто юнца, а мальчишку! На гладком бледном подбородке которого еще не проклюнулся ни один волосок. И где только лорд Гаспен находит таких?
– Да, ваше величество! – дрожащий то ли от ужаса, то ли от восхищения мальчишка склонился так низко, что небольшая шляпа слетела с его головы и темным пятном приземлилась на светлый ковер.
– Свободен, – король указал тому на дверь и вздохнул.