Анна Минаева – Слово охотника (страница 38)

Она закричала, хаотично размахивая щупальцами.

Лилиит оценила свои возможности и, разбежавшись, прыгнула. Забыв о бедре, она оттолкнулась от земли левой ногой. Уже в воздухе, охотница замедлила время, оттолкнулась от застывшего горизонтально щупальца и кубарем приземлилась на островок. Зашипев, она схватилась за левое бедро, кусая губы.

Семь пар рук вздёрнули её за шиворот и потащили вперёд, подальше от водоёма и бушующей псотхогоры.

Лилиит улыбнулась и показала удаляющемуся монстру средний палец.

* * *

Леоф пересчитывал стрелы в колчане и что-то бормотал себе под нос. Лилиит все ещё держалась за бедро, но уже почти не хромала.

– Надо сказать, вы меня впечатлили, – нарушил тишину Илис, стоило им отойти от болота, что служило домом чудовищу. – Не думал я, что вы действительно владеете утерянными знаниями. Но то, что вы показали там, это нечто.

Гилиам кисло улыбнулся на реплику друга. Томас пожал плечами и вытер кровь, текущую из носа. Алая нить начинала блекнуть, готова болеть, а мир плыть перед глазами.

– Привал, – смилостивился королевич.

Сын алари охнул и повалился на влажную землю. Мимо него с жужжанием пролетела стайка насекомых, а куст с большими и явно хищными лиловыми цветами шевельнулся.

– Нам туда, – махнул рукой Томас и оборвал связь, алая нить исчезла.

Драдер с Освандом натаскали самых сухих веток, которые смогли отыскать и сложили шалашом. Леоф отцепил от пояса тушку бобра, которого подстрелил по пути и, вытащив нож, принялся её освежевывать.

– Эй, баронёнок, а слабо использовать умение пятой ступени и поджечь стрелу?

– И зачем мне пытаться? – не глядя на Драдера, поинтересовался блондин.

– Костёр разжечь. Эфрикс говорила, что охотники так могут. А если ты не можешь, то ты не охотник.

– Рассуждаешь, как ребёнок, – фыркнул Дехасти, не отвлекаясь от тушки бобра. – С таким же успехом, ты тоже не охотник.

Парень что-то пробормотал себе под нос и отошёл от Леофа.

– А ведь он в чём-то прав, – Гилиам опустился на землю и вынул из-под плаща флягу с водой. – Умения пятой ступени так и даются нам. А без них мы не перейдём на ветви.

Илис не понимал о чём они толкуют, но как шпион запоминал всё. Потом он одумался, тряхнул головой и обратился к Лилиит:

– Я не поблагодарил тебя. Спасибо.

– За что? – искренне удивилась она, сбивая с толку мужчину.

– Ты помогла мне там, в топях.

– Там мы все друг другу помогли, – покровительно улыбнулась охотница.

Королевский воин, в который раз решил, что эта девушка слишком странная. Она ведёт и говорит так, будто давно стара и познала весь мир.

Илис не знал, чем закончился разговор охотников, но, когда он вернулся костёр уже горел, а мясо уже жарилось нанизанное на ветки.

Судя по углу, с которого светило сбрасывало свои лучи, было чуть позднее полудня. Тогда-то охотники затоптали свой костёр, запили пищу чистой водой и отправились дальше.

В этот раз Томасу было намного труднее найти путь, нить вилась и кружила по кругу, будто её что-то отталкивало, не позволяло проложить дорогу. Остальные даже пытаться не стали, поверив на слово другу. В конце концов, ему удалось призвать остатки своих сил и стабилизировать нить. Но она всё равно время от времени исчезала, а когда появлялась, показывала совершенно другое направление.

Стали появляться деревья с толстыми стволами и широкими зелёными кронами, будто не подозревали, что зима только-только закончилась, а до лета ещё далеко. Почва перестала хлюпать под подошвами ботинок и сапог, но изрыто пространство меж деревьями было небольшими, но глубокими озерцами. Мартон выдвинул гипотезу, что все они связаны меж собой глубоко под землёй, но проверять ни у кого желания не возникло.

С каждым шагом Томасу все труднее удавалось удерживать видение нити, потом у него снова пошла носом кровь и Гилиам попросил его прекратить.

– Тогда мы не найдём то, что ищем.

– Если твоя сила начала себя так странно вести, значит, мы очень близко от того, кто влияет на все это болото. Такое тепло не может быть природным явлением, как и те люди, что являются в деревню. Если тут лежит проклятие, то мы близко к его источнику.

У смуглого охотника не было сил на спор, и он подчинился. Вытер кровь тыльной стороной ладони:

– Нам прямо, а потом, вроде, налево.

Охотники двигались молча, переступали через озёрца, уступали дорогу юрким ящеркам и прислушивались к пению птиц, затерявшихся в густых кронах. Драдер оступился и провалился в воду по бедро, долго ругался, но заметив, что слушателей не так уж и много – затих.

Уже все, даже Илис, чувствовали себя как-то странно: голова кружилась, ноги иногда подгибались. Мартон бормотал что-то о зелёном витающем паре и о том, что надышались они этой дряни. Вскоре ноги вынесли их к небольшому холму, у подножия которого стояла покосившаяся хибара с крышей из зелёных листьев.

– На болотах обычно ведьмы живут, – припомнил одну из детских сказок Осванд и вынул меч из ножен.

Томас схватился за плечо Гилиама и покачнулся. Он решил проверить то ли это место, а сила отозвалась. Да так отозвалась, что охотнику показалось будто у него лопнули глаза и перепонки, а мозг просто взорвался в черепе.

– Я же говорил, – попенял его королевич, держа за шкирку. – Ты как?

– Жив, – глухо отозвался Томас, пытаясь прийти в себя.

Так они и столпились перед хижиной. Покосившаяся дверь скрипнула ржавыми петлями и распахнулась. Все, как по команде, отступили на шаг, вглядывались во тьму, что струилась из домика.

– Ладно, я понял, – Гилиам вздохнул и первым подошёл к одинокой ступеньке, которая поднимала порог на несколько сантиметром от почвы.

Не оглянувшись на спутников, он сделал шаг внутрь. Зрачки вспыхнули белым.

Хижина собой представляла одну большую грязную комнату. Жильцов или предметов мебели мужчина не заметил. Сзади послышались шаги, охотники проследовали за своим предводителем. Илис потоптавшись перед входом, шагнул следом, но в почти кромешной тьме не видел ничего. Зато услышал.

– Первые гости за столько лет, – проскрипела, казалось, сама хибара. – Входите, не стойте на пороге. Мои приглашения достигли вас?

Драдер закрутился вокруг своей оси, пытаясь найти источник звука.

– Как в жопу ужаленный, – рассмеялся хозяин жилища.

– Иллюзия, – шепнул Томас, – как с нунаби и сёстрами. Но у меня нет сил. Тут сами.

Гилиам кивнул головой и сосредоточившись, нащупал невидимую стену. Мысленно ударил по ней. Пошла трещина, похожая на ветвистую молнию.

И людям открылась картина: глубокое деревянное кресло и человек в нём. Женщина была настолько стара, что охотники не сразу поняли кто перед ними. Кожа её покрылась бородавками, морщинами и корой. Руки приросли к подлокотникам, ноги к полу. Всё были оплетено тонкими чёрными корнями. Волосы, доходящие до пола, позеленели и переплетались с дикими растениями.

– Давно гостей я не принимала, – повторила старуха, шмякая беззубым ртом. – Добро пожаловать в мой дом, мои избавители.

Представшая картина отняла у всех дар речи. А Илис, который только-только начинал привыкать к полумраку, сделал шаг назад.

– Светлых дней, тёплых звёзд, хозяйка, – заговорил Леоф, выступая вперёд.

– Тихих ночей, попутных ветров, гость, – после секундной задержки ответила она.

– Я охотник, что зовёт себя истинным. Мы все. Нас просили узнать, не ты ли бедокуришь в соседнем селении? Староста говорит, что проклятие на них наложено. Не твоих ли рук дело, хозяйка?

Охотники затаили дыхание. Один только вид этой женщины действовал на них, как удар тяжёлым предметом по голове. Осванд шепнул что-то о её ауре, и что чувствует её не как человека. А то, что Леоф, пересилив себя, заговорил с ней да так откровенно ошеломило всех. Это уже позже сероглазый охотник признается, что делал это не по своей воле, а тихий голос молил его заговорить первым.

– Проклятие? Оно лежит только на мне и том, кто давно уже мёртв. Случилось это очень давно, тогда только ушёл Старший из братьев, – тихо заговорила хозяйка дома, будто силясь припомнить и поделится своей историей, но вечно что-то упускала. – Любили мы друг друга, но не всякое счастье вечно. Ты ведь понимаешь о чём я, дитя? – взгляд её белесых глаз переместился на Лилиит. – Он погиб от руки брата, ведь люба я и ему была. Тогда я поклялась отомстить. Но что могла сирота против сына старейшины. Ушла я на топи, в надежде встретить Дильвану, покровительницу и сильнейшую ведунью. Но нашла только её хижину. И это.

Оторвав руку от подлокотника, женщина разжала кулак. В клетке узловатых пожелтевших от времени пальцев лежал прозрачный камень. Казалось, что он светится во тьме хижины. Томас покачнулся, у него из носа вновь пошла кровь.

– Он сказал мне, что его сама судьба потеряла, а у меня не было желания ему не верить, – говорила хозяйка о кристалле, как об одушевлённом предмете. – И стала я его хранительницей. Все силы его потратила я на месть. Погиб брат моего возлюбленного в страшнейших муках, но и я оказалась заложницей топей. Не могу я покинуть обитель и его. Последние годы отправляю гонцов в деревню, хочу прощения просить у предков того, кого погубила, если живы они ещё. Не отпускает меня он, – женщина кивнула на камень, что в руке держала, – не даёт уйти. А я так устала от жизни. Позвольте мне…

Она недоговорила. Кристалл в её руке засветился пуще прежнего, хозяйка закричала от боли.